Чтение онлайн

– Ой… Это… Это он?

– Вечер чудес и откровений продолжается, – объявил Зимин. – Как тебе эта штучка?

Почти под потолком на вбитых в стену гвоздях висел меч.

Зимин ловко запрыгнул на верстак, сорвал оружие, спрыгнул обратно. Протянул меч Кокосу.

Тот взял. Трясущимися руками.

– Все как надо, – сказал Зимин. – Эфес, клинок, все настоящее. Кашалот и морской змей. С позолотой. Испанская сталь. По-моему, семнадцатый век.

– Откуда?!

– А кто ее знает, – пожал плечами Зимин. – Она не говорит. Я пытался купить, она не отдает. Попробуй.

– Что?

– Меч. Когда еще такой попробуешь?

– Как?

Зимин достал из кармана платок. Мятый. Заскорузлый.

– Я подкину, а ты руби, – велел он.

– Я не умею, – попятился Кокосов. – То есть я никогда…

– Тогда просто держи! Из ножен-то вытащить сумеешь?

Из ножен Кокосов меч вытащить сумел. Лезвие золотисто блеснуло, Кокосов выставил клинок перед собой.

– Ну, лови.

Зимин подкинул платок.

Тот был грязен и тяжел, упал на лезвие неприличным комком, и меч легко разрезал материю пополам.

– Благородная сталь, стоячие носки. Азия-с…

Зимин отобрал меч у Кокосова, убрал в ножны.

– Тань, ты где там? – позвал Зимин.

Никто не ответил.

– Тань! – рявкнул Зимин. – Мы ко мне пойдем! Заходи!

Зимин положил меч на плечо и направился к выходу. Кокосов за ним.

– Па!

Зимин открыл замок, толкнул дверь, и они вступили во мрак прихожей, в запах старости и нужных вещей.

– Свет, как всегда, не горит, – сказал Зимин. – На лампочку денег жалко.

Бум. Что-то деревянно прошумело, Зимин ругнулся.

– Это удочки, – пояснил он. – Упали. Свет, как всегда, не горит, удочки, как всегда, падают. Традиция. Па!

Тишина.

– Нам прямо, – сказал Зимин.

Они продвинулись через пыльную пещеру прихожей и оказались на кухне.

– Па! Ты где?

Зимин оглядел привычный порядок, царящий в помещении. Блестящий белый холодильник, блестящую плиту. Чайник с черными газовыми подпалинами. Вереницу засохших лещиных плавательных пузырей на газовой трубе. Консервную банку для горелых спичек, прикрученную к батарее. Табуретку с обмотанными изолентой ножками. Переводные картинки, Зимин сам их наклеил на холодильник, в двенадцать лет.

– Золотые рыбки? – Кокосов указал на переводки.

– Они.

– А почему голубые?

– Хранились в коробке с гуашью, впитали краску. Так и наклеил. Крепко получилось, до сих пор не отодрались. Интересно, где отец? Опять куда-то ушел, наверное…

Зимин заглянул в холодильник.

Пусто. Совсем. Старая сушеная рыба, голавль, большой и вонючий, со страшными расшеперенными плавниками. Шереспер.

– Холодильник пустой, – заметил Кокосов.

– Видимо, не работает, – ответил Зимин. – Ладно, пойдем в мою комнату.

Они вышли из кухни и начали пробираться в комнату Зимина. С трудом, поскольку коридор оказался заставлен коробками с непонятно чем, причем заставлен от пола до потолка, приходилось протискиваться почти по стене.

В комнате было светло, шторы раздернуты, пыль. Книжные полки, диван, рабочий стол. Батареи выкрашены в желтый.

– Отец сюда не заходит, – пояснил Зимин. – Он только у себя сидит, а тут все по-моему. Все осталось, как было. Смотри.

Зимин указал на стол.

Старинный ученический стол, с давно съеденной полировкой, с обломанными ручками, с надписями, вырезанными в древесине. В центре стола печатная машинка.

– Не «Ундервуд», конечно, но тоже, – Зимин погладил машинку. – Фамильная. У меня бабушка машинисткой была, это ее. Я с детства привык к звуку клавиш. Сам что-то клацать пытался. Я до сих пор каждую книгу здесь начинаю. А потом уж на компьютере. А это плоды трудов.

На стене над столом висела самодельная деревянная полка, собранная из грубых слабоструганых досок. На полке стояли книги. Четырехтомник. И еще одна, пятая, которая тоже выглядела самодельно. Кокосов сделал вопросительное лицо.

– Это черновик, – пояснил Зимин. – То есть не черновик, а вполне себе законченный роман. Мой дебют, можно сказать. Я сочинял его два года, почти каждый вечер. Мои друзья ходили в клубы, в походы, вообще… Они развлекались, жили полной жизнью. А я как папа Карло, между прочим. И зимой и летом. Летом еще на стройке, кстати, работал, чтобы принтер купить. Когда я закончил школу, я закончил и роман. Купил билет и отправился в Москву, бродить по издательствам.

– И?

– Рукопись отвергли. Это само собой.

– Двенадцать издательств? – спросил Кокосов.

– Нет, не двенадцать, всего два. А в третье взяли.

Кокосов сощурился, вглядываясь в корешки книг.

– «Место Снов»? – спросил Кокосов. – Интересно как…

– Ага. Так она называлась в первоначальном варианте. Редактору показалось, что не слишком фэнтезийно, а как-то… С претензией, что ли. Поэтому поменяли название на «Зима в небывалой стране». Редактору показалось, что в этом есть игра.

– Она на самом деле есть, – сказал Кокосов.

– Может быть. Когда я в одиннадцатом классе ее сочинял, я не думал ни о какой игре, знаешь ли. Я думал о приключениях, о том, что мне интересен мир, который вот-вот случится… А он не случился.

Кокосов промолчал.

– Место Снов – это фантом, – сказал Зимин. – Вселенная моего детства. Которая умерла, когда детство закончилось. Все просто. Я закопал его и воздвиг могильный холм. А перед этим я вбил последние гвозди в крышку его гроба. Кокосов, я поставил точку. В прошлом году вышла последняя книга. Пятой не будет. Я устал, у меня болит голова, я хочу в Калининград, и у меня два недописанных взрослых романа. То есть идеи к ним, конечно. Я собираюсь отдохнуть, и тут являешься ты с какими-то нелепыми фантазиями…

– Это не фантазии…

– Это фантазии! Кокосов, это фантазии! Если ты застрял в детстве, то это твои сугубые проблемы. А я в детстве не застрял, у меня другая жизнь. Другая! Я не собираюсь всю жизнь сочинять эти идиотские сказки! У меня обои на кухне облезли, мне их клеить, мне линолеум стелить…

Кокосов скептически покачал головой.

– Ты не согласен?

– Это неважно, согласен я – не согласен, – ответил Кокосов. – Все равно будет по-другому.

– Ты, Кокос, непробиваем, – Зимин усмехнулся. – Я тебе тычу в глаза доказательства, а ты упорствуешь. Ладно. Ладно. Тогда, многоуважаемые зрители, посмотрите налево!