Чтение онлайн

Чтобы найти и спасти.

Ведь он еле сдерживался всё это время, отстранялся от ментальной связи, буквально заставляя себя трезво мыслить и оставаться в этом треклятом кабинете.

И вдруг Майстрим понял, что больше он не чувствует Елю. Словно нити, соединяющие их души и сердца, неожиданно и резко обрезали.

Папка выпала из ослабевшей руки потрясённого императора.

Слишком поздно Еля поняла, что попала в магическую ловушку. Боевики-маги окружили её, заключив в смертельно-опасное кольцо. Удар за ударом они обрушивали на неё боевую магию, которая ранила и сбивала с ног, каждый раз забирая часть жизненной энергии, после чего девушка с трудом поднималась вновь.

Боевики оказались безжалостны, они не давали ей времени на восстановление. Еля была уверена, что маги хотят остановить её и арестовать, но вскоре поняла, что сильно ошиблась, — её решили убить.

Почему только, ведь она никого не убила, только вывела из строя? Да и сейчас старалась никого смертельно не ранить. Или, может быть, она где-то перестаралась с новой беспредельной силой и были жертвы?

Когда в очередной раз Еля упала, она уже не смогла подняться. Она лежала неподвижно, всем своим видом показывая, что больше не сражается, надеясь, что её не станут добивать, арестуют и уведут в карцер или снова в лазарет.

Майстрима она ощущала всё также остро и сильно. Он находился совсем рядом. Будто стоит протянуть руку, и она дотронется до него. Только… это было не так, и он до сих пор не нашёл её. Блуждал по лабиринтам Тюрьмы Пустоши? Неужели он заблудился, или на него также напала группа магов-боевиков? Но, в отличие от неё, Май сам был сильным магом. Одним из самых сильных в Ровении. Это она всего лишь пустышка, которая, несмотря на полное отсутсвие магии, преодолела так много преград.

Неожиданно Еля почувствовала резкую разрывающую боль, — её снова ударили боевой магией. С близкого расстояния. Безжалостно и зло.

С бесконечным удивлением девушка осознала: это был смертельный для неё удар, нанесённый намеренно, ведь она уже не сопротивлялась и стала неопасна.

Жизнь стала стремительно покидать безвольное замерзающее тело. Перед мысленным взором цветным калейдоскопом замелькали кадры из прошлой и настоящей жизни. И одна единственная мысль не давала покоя: встреча с Майстримом была так близко, ещё недавно надежда окрыляла и толкала вперёд… на безумство.

«Хотя бы ещё раз посмотреть в твои родные глаза, Майстрим», — подумала Еления с щемящей тоской перед тем, как потеряла сознание.

Далее стало происходить что-то необъяснимое. Словно от резкого толчка девушка пришла в себя, поняв, что больше не замерзает, наоборот, стало вдруг невыносимо жарко и душно, отчего очень захотелось вздохнуть полной грудью, но она не смогла, как не пыталась, а удары бешено бьющегося сердца стали оглушать до боли в ушах.

Тело стало медленно наполняться незнакомой силой, — от первобытного инстинктивного страха девушку словно парализовало, а волосы «встали дыбом». Еля почувствовала, как будто в каждой клеточке тела болезненно закололо, затем запульсировало, сначала медленно, а потом остро и невыносимо. Захотелось закричать, но она не смогла издать ни звука.

Еления не понимала, что с ней происходит, что за неизвестная и чужая сила её наполняет. Холодная и жуткая.

«Теперь я и ты — одно целое», — еле слышно прошелестело в мыслях, и ещё больший ужас наполнил будто сошедшее с ума сердце. Особенно после того, как девушка поняла, что совершенно не может контролировать тело.

В сознание ворвался разговор боевиков…

— Она была опасна, — проговорил мужской голос словно издалека. Жёсткий и холодный. — Монстр… мутант…

— По-моему она дышит, — ответил другой. Немного взволнованный.

— Проверь, — резко приказал ещё один участник разговора. — Всем приготовиться. На всякий случай.

Еления резко открыла глаза и увидела над собой напряжённое лицо одного из магов-боевиков.

От неожиданности мужчина отшатнулся, а девушка поняла, что видит его смазано, — чужие черты лица расплывались перед глазами, всё вокруг перестало иметь цвета, — теперь её окружали чёрно-белые предметы.

Тело само поднялось и неподвижно замерло. Еля не поняла, как это произошло, потому что до сих пор не могла его контролировать. Холодный липкий страх проникал всё глубже, хотя казалось, что глубже некуда.

— Сдавайся, останешься жива, — хрипло проговорил один из боевиков. — Против магии ты бессильна, пустышка. Ты же уже убедилась в этом?

Да, Еля это поняла, и снова почувствовать, как жизнь уходит из неё, ей совсем не хотелось. Она собралась сказать, что сдаётся, хоть и понимала, что тогда не увидит Мая, — сейчас её уведут либо в лазарет, либо в карцер.

Однако, когда она открыла рот, из него вырвались совсем другие слова, произнесённые низким чужим голосом.

— Сдавайся. Останешься жива, — медленно, растягивая буквы, повторила она за боевиком, а потом наклонила голову набок и тихо рассмеялась. Странным зловещим смехом. Чужим. Неприятным. Потусторонним.

Тут же она услышала голос внутри себя:

«Не хочу вновь чувствовать это. Это не так вкусно, как то, что ты испытываешь к нему…»

«К кому?» — вступила Еля в диалог сама… с собой?

«К тому, кого ты зовёшь Маем», — ответило нечто внутри неё, а Еля решила, что, видимо, она сошла с ума или всё же умерла.

Словно со стороны она наблюдала, как, под действием чужой воли, подняла вверх тонкие руки и резко развела их в стороны.

С удивлением смотрела, как боевики не успели ничего предпринять и разлетелись по тюремной площадке, словно беспомощные котята, тяжело ударяясь о землю, о каменные стены зданий, с трудом поднимаясь.

— Сдавайся! — вслух произнесла она чужим голосом и снова зловеще рассмеялась.

Откуда у неё магия?! Причём настолько сильная, что она и во второй раз с лёгкостью справилась с несколькими опытными магами?

Или это не она справилась? С кем она разговаривала, будто сама с собой?

Подчиняясь команде неизвестного нечто внутри неё, которое полностью поработило её тело и волю, девушка побежала дальше, отстранённо замечая, что её движения стали ещё более ловкими, а скорость невероятной.

Только теперь она бежала по памяти сердца, а не по его зову, запомнив куда оно вело и звало раньше, потому что сердце отчего-то замерло тяжёлым неподвижным камнем и молчало. Больше она не чувствовала Майстрима.