Чтение онлайн

– Ну и что мы будем делать с этой величайшей драгоценностью? – спросил Рангар, так и этак вертя в руках уникальную кольчугу.

– Как что? – воскликнула Лада. – Тебе ее подарили, тебе ее и носить!

– Может, Ладушка, тебе ее надеть? Честное слово, у меня будет на душе спокойнее.

– Нет, – покачала головой девушка. – Нельзя дареное другому отдавать. Да и великовата она мне.

– Да-да, брат, она твоя по праву, – прогудел Тангор.

– Они правы, Рангар: тебе ее носить, – сказал Фишур.

– Что ж… раз вы так считаете… – Рангар еще немного полюбовался на диво в своих руках, мельком взглянув на кольцо. Кольцо не подавало признаков жизни, что означало: магии в кольчуге не было. А значит, была технология – высокая, неведомая. Чужая.

– Так тому и быть, – сказал Рангар, – я надену кольчугу. Только давайте выедем из поселка. А то что-то слишком уж популярной персоной я тут стал.

И вот уже остался позади Поселок Рудокопов, а перед ними стелился, петляя между холмами, Северный тракт. Двигались они на юг, едва заметно сворачивая к востоку; только через сто пятьдесят лиг им предстоит повернуть на восток окончательно и выехать на равнинные просторы северной части долины Яанга. Но произойти это должно не ранее чем через два дня, а до того им придется вдоволь вкусить холмов и взгорий, и главное – миновать Холодное ущелье.

Если удастся.

За световой день карликовый обоз из двух фургонов и двух охранявших их всадников преодолел семьдесят лиг. Фишур играл роль Феопена Китаура, Лада – в мужском платье и с наклеенными щегольскими усиками – была его "сыном" Петеоном, Рангар и Тангор выступали в качестве наемных воинов-охранников. Дважды их останавливали патрули, но документы подозрений не вызвали, и Фишур возблагодарил судьбу, что додумался прихватить настоящие документы, а фальшивые оставил истинному Феопену. Но это было, пожалуй, единственным светлым пятном в том облаке неумолимо сгущающегося мрака, что незримо для глаз, но отчетливо для сердца и души конденсировался вокруг них; это напоминало исполинскую зловещую тень, наползавшую безжалостно и неотвратимо.

На единственном привале, который они позволили себе в первый день пути после Поселка Рудокопов, об этом, не выдержав, заговорила Лада.

– У меня такое чувство, будто вокруг сгущается зло. И чем дальше мы едем, тем сильнее оно становится.

Лада лишь опередила других; подобное испытывали и они.

– Да, что-то такое просто носится в воздухе, – мрачно произнес Фишур. – Гнусное ощущение. Ты тоже чувствуешь это, Тангор?

– Еще бы! Только не носится, а… как это сказать… разлито, во. Как чернила.

– А ты, Рангар?

– Есть что-то, – отозвался Рангар как-то неохотно. – Я воспринимаю это, как… давление на черепушку. Словно кто-то вперил мне в затылок тяжелый, злобный взгляд. Но, что характерно, в этом пристальном, злобном внимании нет магической компоненты, иначе мое кольцо давно бы уже дало об этом знать.

– Кто знает, лучше это или хуже, – философски заметил Фишур. – На твое кольцо можно рассчитывать в борьбе против зла колдовского, а что или кто спасет нас против обычного, человеческого зла?

– До сих пор мы довольно успешно сами спасали себя, – сказал Рангар. Но оптимизм напрочь отсутствовал в его голосе.

– Ты позволишь мне высказаться откровенно? – спросил Фишур. – Не будешь злиться?

– Чего это я должен злиться? – Рангар попытался изобразить усмешку, но неудачно.

– Потому что ты всегда злишься, когда я заговариваю об этом. Так вот, судя по тому, какое зло накапливается и концентрируется вокруг нас, мечам нашим вряд ли суждено отсидеться в ножнах… Нам придется драться и придется убивать, иначе убьют нас.

Желваки комьями вздулись на скулах Рангара. Но ответил он подчеркнуто спокойно:

– Не обижайся на откровенность в таком случае и ты, друг Фишур. У меня складывается впечатление, что ты в последнее время стал слегка забывчивым. Я говорил, говорю и буду говорить, что я против жертв излишних и ненужных, паче жертв невинных, кровью которых, к моему величайшему сожалению, доселе был отмечен наш путь. И именно таких жертв я намерен избегать в дальнейшем. Это не значит, что я буду увещевать врагов, которые покусятся на жизнь кого-либо из нас. К таким я по-прежнему буду беспощаден, и могу заверить тебя, что поднявший на нас меч от меча и погибнет. Так в древности говаривали мои предки. Что касается предчувствий… Да, и я почти уверен, что избежать схватки и кровопролития нам не удастся. К сожалению.

– Я не только не обиделся, друг Рангар, но и чрезвычайно рад слышать такие слова. – Фишур улыбнулся. – По такому поводу не грех и выпить, а? Что касается меня, то я отнюдь не кровожаден и тоже против бессмысленных жертв. Будем считать тему исчерпанной?

– Будем, – согласно кивнул Рангар. – И плесни-ка мне в кружку глоточек, Фишур.

К вечеру они добрались до Трех Сестер – удивительно одинаковых каменных столбов, возвышавшихся на вершинах трех рядом расположенных холмов. Место для ночлега выбрали с особой тщательностью, рассмотрев всевозможные варианты вероятного ночного нападения. Облако зла с наступлением сумерек сконцентрировалось еще больше и уже ощущалось чуть ли не кожей.

А когда в ночном небе послышался жуткий крик кхеля, и без того тревожное настроение испортилось окончательно.

Ночь тем не менее прошла спокойно, если не считать странного и жуткого кошмара, пригрезившегося Рангару.

…Снилось ему, что плывет он в утлой лодчонке по реке с необычной красной водой. Он гребет, а на корме сидит Лада и что-то говорит ему. Но он почему-то не слышит ее голоса да и вообще никаких звуков – глухая ватная тишина заложила уши. Лада, кажется, начинает понимать, что он не слышит ее, потому что ее лицо становится испуганным, и она уже жестами показывает Рангару куда-то ему за спину. Рангар оборачивается и видит в воде Тангора, который явно тонет. Страх сжимает сердце Рангара, и он тут же прыгает в реку и плывет на помощь другу. И вот тут начинается самое жуткое. Рангар вдруг понимает, что он плывет не в воде, а в крови, и ее запах липкой тошнотворной волной обрушивается на него, буквально выворачивая наизнанку, а тут еще Тангор, показавшись последний раз на поверхности, уходит в кровавую пучину, и в уши внезапно врывается звук – грохот водопада, точнее – кровепада, – и лодчонку с Ладой, завертев на стремнине, швыряет в самое пекло – вниз, по гигантской пурпурной дуге, в кровавую кипень, в кровеворот, из которого нет возврата…

…Он долго лежал рядом с Ладой в темноте, пытаясь унять бешеный стук сердца; сон, запомненный до мельчайших подробностей, никак не шел из головы. Лада тоже спала беспокойно, вздрагивала и даже стонала иногда; с бесконечной нежностью Рангар обнял ее, прижал к себе и стал легонько поглаживать по лбу и вискам, пока она не задышала ровно, перестав вздрагивать и стонать. Сам же он не сомкнул глаз, пока не пришло его время заступать на вахту. Но и потом, под черным небом без единой звездочки, он не мог изгнать до неправдоподобия реальные подробности кошмара. Был ли он просто необъяснимым фортелем подсознания, этого загадочного океана Либейи, или таил в себе трагический прогноз будущего? Странное словосочетание "оракул вселенной" вдруг всплыло из той части памяти, над которой он пока был не властен, и почему-то оно напугало его… Ночь давила на него, он страстно желал, чтобы она поскорее кончилась, но в то же время страшился наступления утра, потому что оно означало дальнейший путь к эпицентру зла, неумолимого и неизбежного, как смена дня и ночи…

Утром вместо обычной зарядки Рангар целых два тэна гонял себя по самому активному тренинг-варианту, словно предчувствуя, что очень скоро понадобится все его умение, все мастерство.

Вот только мысль, что на сей раз ни того, ни другого может не хватить, леденила кровь и отравляла душу.

На дневном привале Рангар достал карту, подсел к Фишуру и спросил:

– Как ты думаешь, где наиболее вероятна засада?

– Я неплохо знаю эту часть Северного тракта, – сказал Фишур. – Таких мест здесь два: Змеиный карниз и Холодное ущелье. До Змеиного карниза отсюда лиг двадцать. Холодное ущелье расположено за ним еще в десяти лигах. По преданию, Змеиный карниз получил свое название оттого, что он буквально кишел змеями, облюбовавших его плиты, чтобы греться на солнце. Карниз представляет собой узкий выступ, по которому проходит тракт, причем слева – глубокая пропасть, справа – почти вертикальная скала большой высоты. Ширина тракта там такова, что два фургона едва-едва могут разминуться. Если наши враги займут положение вверху на скале, то получат огромный перевес. С другой стороны, на скале не так уж много места, для десятка воинов от силы, к тому же вершина голая и на ней трудно укрыться, поэтому любой разведчик легко обнаружит засаду. Гораздо опаснее Холодное ущелье… Туда мы доберемся как раз к вечеру, и мне бы очень не хотелось соваться туда в сумерках. Там действительно идеальное место для засады, причем сидящих в засаде людей обнаружить очень сложно из-за обилия природных укрытий и тайников. В общем, если на нас собираются напасть, то лучшего места им не найти. Поэтому я предлагаю остановиться на ночлег лиг за пять до ущелья, переночевать, а утром дождаться какого-нибудь попутного обоза с хорошей охраной и пристроиться к нему.