Чтение онлайн

И Фишур отхлебнул из фляги, с которой в последние дни не расставался.

Ему хоть это помогает, сумрачно подумал Рангар, а тут, если выпьешь, совсем тошно делается.

В Бран они добрались на седьмой день пути. Когда на горизонте в солнечных лучах вспыхнули золоченые башни северо-восточного форпоста империи. Лада задумчиво произнесла:

– После той битвы… и гибели Тангора… нас будто бы оставили в покое. Никто за нами не следит, никто не нападает. Может, все самое плохое и страшное осталось позади?

– Сомневаюсь, – сказал Рангар, вспомнив мрачное пророчество Верховного Мага Змеи.

– Очень хотелось бы, конечно, но…

Он сомневался не напрасно. Впереди их ожидало гораздо больше плохого, чем уже выпало на их долю.

В Бране они поселились в маленькой уютной гостинице неподалеку от базарной площади. На следующий же день им удалось продать перекупщику весь товар оптом и шесть фургонов с тархами. Себе друзья решили оставить один фургон, запряженный двумя тягловыми тархами, и двух верховых тархов. На вырученные деньги они купили новую одежду, доспехи и оружие. Рангар оставил свои мечи, обтягивающее трико и, конечно же, кольчугу из черного нифриллита. Фишур сменил практически все оружие и приобрел красивые доспехи с золотым отливом. Так же поступила и Лада. Отросшая борода и усы неузнаваемо изменили внешность Рангара. Фишур бороду по-прежнему брил, но отпустил усы, придававшие ему вполне респектабельный вид. Лада вновь приняла мужской облик и носила приклеенные черные усики, превратившие ее в юного красавца-кавалера.

Вечером, за ужином, Фишур спросил у Рангара:

– Когда ты думаешь отправляться дальше?

– Даже не знаю. Честно говоря, мне не очень нравится обстановка внутри нашего маленького отряда. Я понимаю, что никто не виноват в этом, но словно что-то надломилось в каждом из нас, совсем притупилось чувство опасности – я сужу по себе, но уверен, что и ты, Фишур, чувствуешь то же самое, не говоря уже о Ладушке, которая совсем потерялась в долинах печали, как говорил поэт. С таким настроением нам дальше ехать нельзя. Первая же атака – и мы хором отправимся на небесный остров. Наша боеспособность сейчас едва ли достигает пятой части от той, которая должна быть. Даже в отсутствие Тангора. И наибольшие опасения вызываю в себе я сам. Просто не знаю, смогу ли после всего убить кого бы то ни было _в любой ситуации_. Даже если мне будет грозить неминуемая смерть.

– И даже если Ладе? – осторожно спросил Фишур.

– Не знаю. Нет, я буду защищать ее изо всех сил, конечно, но… нет, не знаю. Во мне сейчас просто бушует непреодолимое отвращение к насильственной смерти… и в то же время я реалист и прекрасно понимаю, что на нашем пути без нее, как это ни горько, не обойтись. Ни в прошлом, ни в будущем. Просто жуткая ситуация, безвыходная…

– Странно слышать такое из уст лучшего бойца, – Фишур мрачно усмехнулся, – хотя я хорошо понимаю тебя. У самого внутри словно сломалось что-то… Так что будем делать, Рангар? Отступим, сдадимся?

Рангар долго молчал.

– Может, в самом деле бросить эту затею? – робко предложила Лада. – Мы с тобой вернемся домой, Рангар, и вместе с отцом заживем спокойно и счастливо…

Странным блеском сверкнули глаза Фишура, когда он взглянул на Рангара, ожидая ответа.

– Нет, моя милая Ладушка, – вздохнул Рангар. – Не обретем мы покоя на твоем родном острове, как и на всем Коарме, покуда не пройдем предписанный мне путь до конца и не совершим то, что должны и обязаны. А ты, Фишур, не сверкай глазами – я помню о судьбе твоей возлюбленной и о своем обещании. Мы продолжим путь. Я не сдался.

Фишур слегка покраснел.

– Но нам всем надо прийти в себя, – продолжал Рангар. – Ибо ехать сейчас равносильно самоубийству.

– В таком случае – когда? – спросил Фишур.

– Думаю, дня через три. Я посвящу эти дни особым тренировкам… не столько тела, сколько духа. На моем языке это называется медитацией.

– И ты станешь прежним Рангаром, бойцом неустрашимым и непобедимым?

Рангар хмыкнул.

– Ты мне льстишь, Фишур. Абсолютно непобедимых и неустрашимых не бывает и быть не может. В принципе. То, что мы уцелели в последней битве, – событие с ничтожной вероятностью осуществления. У нас был в лучшем случае один шанс из тысячи. Это при том, что Тангор пожертвовал собой, а ты укрыл нас в пещере. Без этого у нас вообще бы не было шансов… Что касается меня, то надеюсь вернуть себе ту форму, которую имел до битвы.

– Тогда порядок. Эти три дня и мне не помешают. В последнее время я чересчур много пил… даже по моим меркам. Хочу урезать дозу и потренироваться. Мой меч пока не был лишним и, надеюсь, не будет таковым и далее. Особенно сейчас, когда нас осталось трое.

– Хотелось бы мне, чтобы наши мечи все скопом оказались лишними, – пробормотал Рангар.

– Увы, мой друг, увы… Беспочвенные надежды вредны, ибо сбивают с толку. Но речь не об этом. Через три дня, будем надеяться, мы с тобой, Рангар, восстановимся. А как наша девочка? Лада, что скажешь?

– Не знаю… – сказала Лада растерянно и сокрушенно. – Не знаю, Фишур. Я сейчас будто мертвая. Или глубокая старуха. Вялость, слабость, постоянно плакать хочется…

– Я попробую помочь тебе, малыш, – мягко произнес Рангар. – Думаю, моей энергии хватит на нас двоих. А сейчас давайте спать. Впереди у нас три нелегких дня, так как то, чем мы будем заниматься, мало напоминает отдых в обычном смысле.

Время, колкий и разъедающий душу ток которого Лада ощущала всем естеством, превратило ее жизнь после битвы в Холодном ущелье в сплошную пытку. Но не только гибель Тангора терзала и ранила ее сердце; в последние дни ее все сильнее беспокоил Рангар, и страшное чувство, что они все больше отдаляются друг от друга, усугубляло ее душевные муки. Ночи, раньше сливавшие их в одно целое, теперь разъединяли их (именно так воспринимала это Лада), ибо за все время после битвы Рангар ни разу не прикоснулся к ней. Часто, просыпаясь от острой, как внезапный приступ удушья, тревоги, она замечала, что он не спит, уставившись куда-то вверх неподвижными блестящими глазами. И ее не ввел в заблуждение наигранный оптимизм Рангара, когда он выразил уверенность, что ему хватит трех дней для восстановления сил не только собственных, но и ее, Лады. Все же она не могла не признать, что загадочная "медитация" приносит определенные результаты: Рангар стал подвижнее и словоохотливее, у него улучшился совсем было пропавший аппетит, но в глазах остался холодный мертвый островок и ничто, казалось, уже не сможет растопить сковавший их лед. Тем не менее Ладу не покидала надежда, и фактически не Рангар ей, а она ему помогала отогреть заиндевевшее, окаменевшее сердце, отдавая весь жар, весь пыл, всю нежность своей любви, ибо известно, что никакая магия не может сравниться с добрым волшебством любви.

И чудо свершилось, и почти прежний Рангар предстал перед ней утром четвертого дня; словно после долгого, кошмарного, изнуряющего сна он проснулся, и впервые за много дней и ночей их руки и тела сплелись в объятиях, и еще никогда страсть, с которой он любил ее в это утро, не была столь обжигающей.

Фишур тоже заметил благотворную перемену в Рангаре, но ничего не сказал и только кивнул одобрительно, когда тот объявил:

– Завтра утром отправляемся.

Правда, он тут же слегка встревожился, когда Рангар выразил желание в одиночестве побродить по Брану, но вынужден был смириться с этим, как и Лада: оба инстинктивно чувствовали, что сейчас любая попытка давления на него может вновь сбросить его в пучину, откуда он едва-едва выкарабкался.

Рангар же ощутил внезапно неодолимую потребность увидеться с Карлехаром и, презрев опасность (но не желая подвергать ей Ладу и Фишура), направился в расположение местного воинского гарнизона, заклиная судьбу, чтобы Карлехар оказался здесь, а не в форте Дарлиф, до которого было добрых двести пятьдесят лиг.

Однако, как оказалось, Карлехара вообще нет в этих краях. Какой-то словоохотливый чинуша, типичная штабная крыса, поведал Рангару, что около десяти дней назад, едва успев прибыть в гарнизон, адъюнкт-генерал Карлехар ла Фор-Рокс убыл в столицу по личному приказу Его Императорского Величества. Зачем – чинуша, естественно, не знал, хотя и делал значительное лицо.

Расставшись, Рангар завернул в ближайший кабачок и совершенно случайно оказался в любимом злачном месте нижних офицерских чинов бранского гарнизона с многозначительным названием "Бездонная кружка". Здесь подавали жареное мясо халибу в остром красном соусе, реками лились разнообразные вина, рн'агг и, конечно же, знаменитое бранское пиво "уггох", равного которому не было на всем континенте; его отправляли даже в Венду.

Заказав порцию мяса и кружку пива, Рангар с аппетитом поел и, слегка расслабившись, потягивал восхитительный напиток, подумывая, а не заказать ли еще. Тем временем к его столику приблизился немолодой уже воин с капитанскими нашивками на пыльном плаще, из-под которого поблескивали серебристые доспехи, и вежливо звякнул шпорами. Короткие седые волосы ежиком топорщились на макушке, несколько шрамов пересекали темное от загара обветренное лицо с узкими быстрыми глазами, выцветшими бровями и лихо подкрученными усами.