Чтение онлайн

В комнату вела единственная дверь – крепкая, обитая металлическими полосами, к тому же с мощным запирающим заклятием, которое Рангар ощущал при приближении как нарастающее муторное давление на внутренности. Под самым потолком имело место узкое, забранное толстыми железными прутьями окошко. В комнате стоял деревянный топчан с набитым высушенной травой матрасом и куском грубого полотна вместо простыни. За перегородкой находился закуток с отхожим местом и двумя чанами с водой; в большем вода предназначалась для омовений, в меньшем – для питья. Так что вряд ли это помещение можно было назвать "комнатой", несмотря на потертый ковер на полу; скорее – тюремной камерой, хоть и не из худших.

У Рангара, естественно, отобрали оружие и доспехи, в том числе и нифриллитовую кольчугу; однако, как ни странно, оставили черное облегающее трико из Валкара; впрочем, он не стал носить его, а соорудил, сложив особым образом, нечто вроде набедренной повязки, оставив подавляющее большинство кожного покрова свободно соприкасаться с воздухом.

Трижды в день над маленьким столиком, стоявшим у стены под окошком, возникало голубоватое туманное свечение, которое, рассеявшись, являло взору дымящиеся горшки и миски с пищей. Рангар не мог не признать, что кормили здесь вкусно и достаточно разнообразно; однако он ел мало, ровно столько, сколько необходимо было для поддержания организма в требуемой форме А потребовал Рангар сам от себя исключительно высоких физических кондиций, поскольку теперь, после утраты кольца, это осталось единственным, на что он мог полагаться. Практически все время, кроме сна и коротких пауз для приема пищи и отдыха, он посвящал медитации, закаляя дух, и тренировкам, оттачивая и отшлифовывая технику боевого искусства, постигнутого им еще в родном мире. Правда, иногда обостренные чувства Рангара реагировали на чье-то невидимое глазу присутствие, и тогда он прекращал физические упражнения, погружаясь в мир высокой духовной гармонии, отрешаясь от всего окружающего и тем более – от незримого соглядатая.

Дней через десять уровень его физической подготовки и технического мастерства превысил тот, который ему удавалось достичь на Коарме до этого, а степень духовной самоконцентрации едва ли не достигла высот, знакомых лишь по родному миру. Он уже мог, преодолевая колдовское давление, приближаться к двери и легко взбегал по вертикальной стенке до окошка; одним из его развлечений стало, уцепившись за прутья, любоваться красивым незнакомым городом, тремя громадными террасами спускавшимся к голубой воде обширного залива. Из окна виднелась лишь часть залива, однако длинные пологие волны, качавшие многочисленные корабли и кораблики, кораблики, отсюда казавшиеся совсем крошечными, указывали на близость океана. Не раз и не два у Рангара возникало желание сломать прутья решетки и бежать; это было вполне по силам ему, но каждый раз мысль о кровном договоре, подписанном им с Алькондаром, останавливала его, так как в этом случае гибель Лады оказывалась неизбежной.

Одиночество не тяготило Рангара – напротив, так даже легче сохранялось достигнутое равновесие внутреннего царства эмоций, и лишь изредка воспоминания будоражили его и вызывали приливы глухой, безнадежной тоски. Зато в снах его память о минувших событиях торжествовала безраздельно, и он видел себя то на острове Курку, то в казарме гладиаторов маркиза ла Дуг-Хорнара, то рубил жутких оборотней Сумрачного леса, то шагал по сияющим, воздушным улицам Валкара, а рядом молчаливо вышагивал Тангор, улыбаясь в бороду и посверкивая своими удивительными золотистыми глазами, и шел хмельной и веселый Фишур, о чем-то увлеченно разглагольствуя и размахивая руками, и даже Лада была рядом, в белом воздушном платьице, с тяжелой волной распущенных черных волос на плечах, что могло бы вызвать удивление, ибо в Валкаре она еще скрывалась под личиной рыцаря Тазора, но почему-то совсем не вызывало, а, наоборот, казалось естественным и само собой разумеющимся… Странно, но чем ближе оказывались события к роковой битве на Северном тракте, тем реже они снились Рангару; сам же бой в Холодном ущелье приснился ему только один раз, да и то как-то очень уж необычно, будто он наблюдал его со стороны, а точнее, с большой высоты; мертвого Тангора Рангар в своих снах не видел ни разу.

Снились Рангару и совсем другие сны, не имеющие ничего общего с тем, что случилось с ним на Коарме, да и с самой этой планетой. Картины Мироздания, потрясающие своей грандиозностью, мириады красных, белых, желтых и синих солнц, причудливые, ни на что не похожие миры, и среди них один, повторяющийся особенно часто, мир ласкового солнца и удивительно чистого синего неба, мир цветов и деревьев, мир теплого зеленовато-голубого океана, из вод которого вырастал зеленый остров с фантастически прекрасным дворцом на возвышении, подобный волне вспененного хрусталя… И тогда даже во сне болезненно сжималось сердце, потому что он должен был что-то сделать и куда-то успеть, но не успевал, а когда в одном из таких видений пригрезилась ему девушка с неправдоподобно огромными черными глазами, словно вобравшими в себя всю астральную бесконечность космоса, он проснулся будто от толчка с бешено колотящимся сердцем и долго лежал, пытаясь унять рой невесть откуда взявшихся, остро жалящих запретных чувств; все было так, как если бы вдруг шевельнулась давно и прочно засевшая в самом основании сердца заноза с бритвенно острыми гранями…

И только один-единственный раз увиденное им во сне, несмотря на всю фантасмагоричность, влило в него мощный заряд восторга и оптимизма.

…Средь звезд и туманностей, средь галактик и их скоплений парил он, с телом, сотканным из праатомного огня и колебаний первоосновы всего сущего, и рядом парила она, возродившаяся из пепла, и кто-то мудрый и могучий, но спасовавший и отступивший, с надеждой наблюдал за ними из своего вневременья, и та Дверь казалась запечатанной наглухо и навечно, но чудо свершилось, она приотворилась… и свет Великого Прозрения хлынул из-за нее могучим потоком единого Метабытия…

Верховный Маг Змеи Алькондар Тиртаид ин-Хорум появился перед Рангаром на двадцатый день. Возник он внезапно в ореоле голубоватого свечения и выглядел очень натурально, почти как тогда, в Храме Змеи, но что-то подсказало Рангару, что это не живой человек, а фантом, и Рангар втайне порадовался тому, что его восприятие шагнуло на новый рубеж.

Рангар встал с топчана, сидя на котором он предавался медитации, и вежливо произнес:

– Приветствую вас, ваше всемогущество!

– Высокомогущество, – поправил Алькондар, но самодовольная улыбка проскользнула по его лицу.

– Быть может, такое обращение уместно к Сверкающим?

– Замолчи! – немедленно взъярился маг. – Тебе так же не суждено соприкоснуться с недоступным, как букашке – взлететь на солнце!

– Извините, ваше высокомогущество. Просто я подумал…

– А тебе никто не позволял думать, тем более вслух. Впрочем, это уже не важно. Завтра ты выйдешь на Арену Будешь драться против бойца, которого выставит Император. Я побился с ним об заклад на десять тысяч гранд-литаров… как раз столько стоит твоя кольчуга, и если ты проиграешь, я отдам ее Императору. Но в этом случае я жестоко накажу твою девку, причем так, что не нарушу ни единого пункта нашего договора.

– Согласно договору вы обязаны отпустить Ладу целой и невредимой при любом исходе поединка, – глухо произнес Рангар, опуская голову, чтобы блеском глаз не выдать охвативших его чувств.

– Но все так и будет! – Глаза Алькондара блеснули жестоким триумфом. – Я действительно в целости и сохранности доставлю ее на остров Курку, а вот там… там у нее на глазах подвергну мучительным пыткам и в конце концов казню ее отца! Ну, как я придумал?

Рангар едва не застонал от острого приступа ненависти и бессильной ярости, но лишь еще ниже опустил голову, до хруста в скулах сжав зубы. Да, горазд на черные придумки змеиный маг…

– Поэтому ты победишь и завоюешь для меня десять тысяч гранд-литаров! – заявил Алькондар. – Хотя, по слухам. Император готовит какого-то совсем уж необычного бойца…

– Я выиграю, ваше высокомогущество, – бесцветным голосом произнес Рангар.

– Не сомневаюсь в этом… почти, – сказал маг, слегка нахмурясь. Казалось, какая-то мысль не дает ему покоя, но он упрямо отгоняет ее прочь. – В этом случае с головы Лады и ее отца не упадет ни единого волоска… более того, я щедро награжу ее. Даже с ничтожной частью моего выигрыша она станет самой богатой дамой острова. Ты же, как я и обещал, умрешь мгновенно и безболезненно.

– Я выиграю, – повторил Рангар.

– Хорошо, – сказал Алькондар. – Сегодня к тебе придут девы, дабы усладить твое тело…

– Простите, ваше высокомогущество, но эта милость излишня. Она может только расстроить меня… вы понимаете? Вот если бы вы разрешили мне свидание с Ладой…

– Нет! – коротким взмахом руки Алькондар отмел предложение Рангара. – Это тем более расстроит тебя. Но я обещаю: если ты победишь, я дам вам целую ночь для прощаний. Слово Верховного Мага!

– Благодарю, ваше высокомогущество. – Рангар низко поклонился. В душе неистово вспыхнула надежда… и торопливо, чтобы ничем не выдать Алькондару охвативших его чувств, он произнес: – Могу ли я попросить вас о другой милости… вместо дев, так сказать.