Чтение онлайн

Порадовавшись, что босиком, тихонечко встала…. Сердце билось заполошно, дыхание сбилось от накатившего на меня страха, но я заставила себя сделать шаг… тут же замерев, с недоумением глядя на дверь.

Щель между ней и полом была узкой, но ее хватило, чтобы в комнату пролез лист бумаги.

Вновь шаги, такие же тихие, скорее ощутимые, чем слышимые, и незнакомец направился в сторону лестницы.

Подождав еще несколько минут – так и продолжала стоять в неудобной позе, глядя на белое пятно на полу, все-таки подошла к двери. Подняла послание….

Всего две строчки, написанные корявым, если не сказать, уродливым почерком:

Князь Изверев жив. Тяжело ранен. В плену у Рахмата.

Опустилась я на пол там же. Буквально рухнула, не в силах оставаться на ногах.

Андрей был жив….

А Георгий?!

Как я добралась до тахты, ускользнуло от моего сознания, но когда вернулся Иван, я так и сидела, невидяще глядя на лист бумаги, который держала в дрожащих пальцах.

Молча отдала послание, стоило ему протянуть руку, поднялась, отошла к окну….

На площади мало что изменилось. Все куда-то спешили….

– Ты ничего не хочешь у меня спросить? – голос Ивана заставил вздрогнуть.

– Нет! – твердо ответила я, не оглянувшись. Потом, засомневавшись в собственной категоричности, поправилась: - Не сейчас.

– Через полчаса подъедет карета. Если тебе что-то нужно….

Мне нужно было многое, но мы решили, что в Заячьих Ушках стоит проявить осторожность и не мельтешить в лавках. Мало ли….

– Нет, - качнула я головой и… не удержалась: - Это послание от Илинского?

– Почему ты так решила? – не скрывая удивления, поинтересовался Иван.

– Запах, - пояснила я равнодушно. А ведь сама только теперь поняла, что именно меня насторожило. – Владимир предпочитает пользоваться одним и тем же парфюмом.

Иван за спиной шумно втянул воздух:

– Пахнет лошадью… - не то, возражая, не то, недоумевая, протянул он.

– И лошадью – тоже, - согласилась я с ним.

Все-таки Илинский…. И Ивану об этом было известно еще до того, как я произнесла имя….

Остановилась я сама. Граф Горин и не скрывал, что его люди будут участвовать в поисках доказательств невиновности Георгия. И если я для них служила только прикрытием, так тому и быть! Главное, чтобы жив! Главное, чтобы имя графа Орлова продолжало служить примером чести и доблести. Главное….

Какое отношение ко всему этому было известие об Андрее, я пока не понимала. Для себя не понимала.

– Верхом получится быстрее, - повернувшись, заметила я невпопад. Всего лишь пришедшая в голову мысль.

– Ты не выдержишь столько в седле, - поднял он на меня взгляд. Похоже, уже не в первый раз перечитывал эти несчастные две строчки.

– Сразу – нет, - признала я его правоту, - но вряд ли дочь старого солдата не способна на долгие конные переходы.

– Хорошо, - он удивительно спокойно принял мои слова. И даже улыбнулся одобрительно, - завтра поедем верхом. Час – утром, час – после обеда…. Если сможешь, - добавил он, ухмыльнувшись. Выражение лица тут же изменилось, да и взгляд стал холодным, предупреждающим: - И не забудь, теперь тебя зовут Елена. Елена Струпынина.

– Да, отец, - кивнула я, давая понять, что помню нашу с ним историю. – Нужны продукты, - с хозяйственными нотками заметила я, начиная играть новую роль. – Дорога дальняя….

– Я позаботился, - добродушно хмыкнул он. – Корзинку скоро принесут. Ты просмотри, что там, чтобы в пути не теряться.

– Сделаю, папенька, - присела я, скромно опустив глаза.

И не важно, что было в этот момент на душе. Главное: дочь и муж!

Имя князя Изверева всплыло в голове само. Я не хотела думать о нем, но ясно, словно это произошло только вчера, вспомнила нашу с ним последнюю встречу. И его слова: «…ты всегда будешь моей путеводной звездой!»

Два года…. Для меня они изменили многое. А для него?!

Стук прервал мои метания.

Иван подошел к двери, открыл, пропуская внутрь ту же девчушку, что приносила нам завтрак:

– Ваша корзинка, господин, - игриво улыбнулась она ему, проходя в гостиную. – Отец спрашивает, не желаете ли еще чего? – поставив свою ношу на стол, девушка повернулась к Ивану.

Меня она словно и не заметила.

– Татьяна! – грозно одернул ее Иван. – Ну-ка марш на кухню! А то сейчас как ремнем отхожу!

– Ну, вы тоже скажете, дядь Иван, - ничуть не испугалась девчушка. – Ремнем!

– Шух! – сдвинув брови к переносице, Иван топнул ногой. Когда она, звонко смеясь, отскочила к двери, добавил уже по-доброму: - Вернусь, возьму тебя на охоту. А пока, - он вновь насупился, - помни, что меня здесь не было.

– Да уж не забуду, - заговорщицки посмотрела она на Ивана. – Хорошей вам дороги, Елена Ивановна, лишь теперь посмотрела она на меня и выскочила в коридор.

Почтовая карета медленно проехала городские ворота, оставляя Заячьи Ушки позади.

Что нас ждало там, куда мы так стремились…?

– Больше ничего интересного не будет. Поспи, - нежно склонив мою голову к своему плечу, шепнул Иван.

Внимательный отец…. Это не было для него чужим образом, я это чувствовала, ощущая тепло прикосновений и потаенную заботу, прорывавшуюся во всем, что он делал.

Бабушка была такой же. Внешне – строгая и в чем-то даже безжалостная, она выдавала себя невольной лаской, мягким взглядом, который кидала украдкой, рассчитывая, что не замечу.

А вот Федор Игнатьевич Красин, взяв от матери первое, предпочел обходиться без второго. Не строгость – жесткость. Не безжалостность – бесчувственность.

Или мне это только казалось?

Мысль была странной, неожиданной, но отнюдь не беспочвенной. Лишь теперь, имея возможность смотреть на прошлое другим, более взвешенным взглядом, я вспоминала мелкие детали, которые раньше ускользали от моего внимания, полностью растворяясь в том подспудном страхе, которые я испытывала к отцу.