Чтение онлайн

– Боюсь, что ярости во мне нет ни горсточки, – поникшая охотница, уверилась – ей здесь сегодня делать нечего.

В прошлый раз он специально её вывел из себя. Разозлил, чтобы показать, что такое выплеск и как с ним справляться, но сейчас это просто было невозможно. Она не сможет создать даже искорку.

– Пасита, – слово «наставник» применительно к тин Хорвейгу не шло с языка, но Кира постаралась добавить в голос толику ласки, надеясь, что это поможет, – можно, я лучше пойду. Подучу «Теорию рукопашного боя»? Почитаю «Устав» и уроки сделаю?

– Нет, – Защитник плавно обошёл её по дуге, осторожно, но настойчиво, пресекая попытку повернуться следом. Заговорил тихо и, чуть хрипло:

– Кира, к тебе часто были несправедливы. Не только здесь, в Орешках тоже. Я многое вижу и знаю. Даже то, что другие хотят скрыть. И я тоже был несправедлив к тебе. Я бы мог по-другому тебя учить. Не делать многого, что сделал. Но вот ирония, тебе до сих пор приходится иметь со мной дело. А я и сейчас поступаю так, как необходимо мне, не считаясь с твоими желаниями, – охотница по голосу поняла – он улыбнулся, наблюдая, как она ещё больше съёжилась от этих слов. – Так будет и впредь, потому что я не могу себя изменить. Потому что я такой, какой есть – ублюдок тин Хорвейг, – он усмехнулся. – Это не выбили из меня ни Настоятель, ни Раэк, никто другой. И даже дядя Затолан, – Пасита ещё сильнее понизил голос, переходя на едва слышный шёпот, – напрасно считает, что я у него в кулаке, – Защитник, наклонившись из-за плеча к её уху, едва не обнимал, и Кира увидела, его рука сжалась перед ней, демонстрируя этот самый кулак. – Но это не так. Я свободен настолько, насколько сам себе это могу позволить. Потому я и сейчас стою здесь рядом с тобой несмотря ни на что, – он снова заговорил громче. – Потому что Я. Так. Хочу, – сделав передышку, он взял её за плечи и чуть сжал, а потом продолжил: – Но и ты можешь кое-что – освободи силу, Кира! – губы на мгновение обожгли ухо, и Пасита отшатнулся.

Кира слушала его речь, прикрыв глаза, и с каждым новым словом сердце все сильнее сжимала стальная перчатка. Холод все сильнее сковывал внутренности. Не столько сами слова пугали и задевали её, сколько скрытый смысл сказанного. Тин Хорвейг словно специально напирал на то, что у неё нет выхода, а, точнее, один-единственный – быть с ним. Никогда раньше Защитник этого напрямую в разговоре не затрагивал, обходясь намёками да действиями. И никогда раньше ей не хотелось сдаться так, как сейчас. Опустить руки, забыть о том, какой он на самом деле, лишь бы вернуть это ощущение жара за спиной, создающее ложное ощущение, что она не одинокая половинка целого на этом свете. Эта неожиданная мысль испугала Киру, заставила очнуться и сосредоточиться на главном.

«Урок!»

Пасита предлагал освободить силу, обещая, что станет легче. И Киррана, смутно начиная осознавать, все это тоже наука, постаралась сделать, как он просит.

Было непросто.

В отличие от скорого пламени, в которое выливалась застящая мир красной пеленой ярость, одиночество, глупая вина, угнетённость и разбитость, будто не желали её покидать, выплёскиваясь наружу в виде потока силы.

Натужно выдохнув с лёгким полустоном, Киррана почувствовала, наконец, облегчение, словно выдавив стоящий у горла комок.

Словно сбросив груз незримой вины.

Словно глоток свежего воздуха, после пропылённой аудитории Южной Башни.

Словно бы выглянуло нежданное солнце, среди тяжёлых снеговых туч.

– Сартог меня дери! – восхищённо протянул Пасита тин Хорвейг. – Зима…

На последовавшее после короткое и крепкое ругательство, Кира было вскинулась возмущённо, да так и замерла с открытым ртом, едва удержавшись, чтобы не повторить за ним сказанное.

Весь зал блестел, мерцал сугробами, да искрился заиндевевшими стенами. С потолка по углам гроздьями свисали огромные сосульки, отдельные даже достигали пола, что, мягко говоря, смотрелось более, чем странно.

– Сколько же в тебе этого накопилось? – спросил Защитник, глядя на неё каким-то иным взглядом. Кира не поняла, что именно он имел в виду – то ли обиду, то ли силу? Пасита неожиданно подмигнул: – Сейчас исправим.

А дальше началось такое, чего Кире раньше и видеть не доводилось.

На ходу скинув рубаху, тин Хорвейг прыгнул вперёд – прямо в сугроб. Закрутился, завертелся, совершенно по-новому выполняя известные Кире приёмы и связки, только вот теперь при каждом движении в воздухе расцветали огни. Они то с рёвом били тугими мощными струями, истончаясь, закручивались в причудливые спирали, то раскрывались будто лепестки, то отрывались от ладоней множеством мелких огненных шариков и стремглав неслись прочь и разбивали, разбивали, разбивали лёд вдребезги.

Стало жарко. Вокруг не осталось ни одной целой сосульки, все сугробы растаяли, а на полу стремительно высыхали многочисленные лужицы, наполнив зал медитаций густыми клубами пара, словно это баня. Странно счастливый Защитник, наконец, остановился. Искрясь бисеринками пота и часто дыша, неторопливо вернулся к замершей на месте Кирране.

– Жаль, что я не могу так же просто растопить одно ледяное сердце, – выдохнул он, подобрав с пола рубаху.

– Что? – не веря ушам, только и смогла переспросить Кира, впечатлённая произошедшим до потери дара речи.

– Ничего, – ухмыльнулся Защитник и утёр мокрое лицо рубахой.

Дверь с грохотом распахнулась и на пороге показался Раэк.

– Тин Хорвейг, что, сартог тебя дери, ты тут устроил?!

Похоже, наставник был весьма недоволен, и Кира мгновенно поняла, что лучше исчезнуть от греха и поспешила наружу, оставив Паситу объясняться самостоятельно. Тем более, что и для неё кое-что прояснилось. Что бы там ни наговорил Тин Хорвейг, а она тоже привыкла быть свободной настолько, насколько только мог быть свободным человек, почти всю жизнь проживший по собственным правилам.

Посмотри, что я нашёл в Книге Излома! – на стол перед Настоятелем Махарроном с хлопком опустился увесистый том.

Глава Северной Башни вопросительно взглянул на друга. Тем временем сухопарая рука споро раскрыла книгу посередине, перевернула несколько страниц вперёд, затем парочку в обратную сторону и, наконец, остановилась, тыча пальцем в строки.

– Видишь?

– Погоди, – проворчал старый Защитник, – не так быстро, заучка. – Я руны с такой скорость не умею разбирать, как ты. Присядь уж! Не маячь, дай прочесть спокойно.

Пока Махаррон вникал в смысл, скрытый среди ровных рядов аккуратных значков. Мелкий и сухонький Агилон, то и дело подпрыгивал в кресле от нетерпения, словно простой школяр, а не убелённый сединами бородатый старец.

Наконец, Махаррон поднял голову и многозначительно протянул:

– Однако!

– Да, мой друг. Не все так просто, как мы предполагали. Инициация Защитниц проходит… – Агилон помедлил, – иначе, чем Защитников.

– Нет, я где-то подозревал, что девушек представляют не Керуну, а Киалане, но кто бы мог подумать! – Махаррон совсем не величественным жестом поскрёб затылок, а затем назидательно изрёк: – Хотя, оно и правильно. Не место бабам в храме бога-воина.

– Махаррон! – укоряюще покачал головой Настоятель Хранителей.

– Я уж, почитай, девяноста два года Махаррон! – огрызнулся Настоятель Защитников.

– Дуболом ты девяноста два года, – махнул рукой Агилон и тут же снова оживился: – Так что думаешь?

– Думаю, до Инициации Кирране, как до дна Излома. Потому много размышлять об этом сейчас не намерен.

– Ты, конечно, прав, но не мешало бы к девочке присмотреться. Да предупредить, чтобы ни-ни…

– Ты что-нибудь ещё нашел? – перебил его старый Защитник.