Чтение онлайн

Зарядив дрон, я погонял его в разных местах над передовой, отметил, где стоят наши и где немцы, определил, где можно пройти. Потом подзарядил дрон и побежал к разведанному месту. Там оказалось минное поле, даже двумя полосами. Я снял две сигналки и двенадцать противопехотных (тех самых «лягушек»), прибрал в хранилище. За год войны я со многим научился обращаться, в том числе и с немецкими минами – сапёры научили, молодцы.

Впрочем, на вторую линию я наткнулся случайно. Думал, всё, мины закончились, перебегал и вдруг запустил сигналку. Немцы сразу начали прочёсывать этот участок из пулемётов, с трёх мест, и я посчитал это хорошей возможностью избавиться от тел тех четверых – особистов и двух бойцов. Вот и оставил. Пусть немцы думают, что сигналка – их работа. Ничего не трогал: оружие, документы, всё осталось при них.

Когда всё стихло, немцы, похоже, сапёров выслали и отделение солдат – проверить, кто тут стронул сигналку. Я обполз их, пока они занимались найденными телами, и двинул дальше. Маршрут я уже наметил, дрон показал всё, что нужно.

Пробежка далась мне тяжело, быстро запалился, да и каждый шаг отдавался болью в теле. А бежал я к немецкой полевой кухне, которую обнаружил с помощью дрона. Рядом палатка, штабеля ящиков под навесом, две повозки, кони паслись. Такие армейские полевые кухни были и слева, и справа, но эта ближе всего.

Я оббежал стороной позиции миномётов: там вырыты окопы, которые обложили мешками, в окопе – батальонный миномёт, и чуть дальше – второй, в таком же окопе. Возле кухни, зевая, ходил сонный часовой. Прыгнув на немца, я зажал ему рот и взмахнул штыком, метя в грудь. Переждав, пока тело перестанет биться в агонии, вытер лезвие о форму и прибрал ремённую систему и карабин. Ну и по карманам прошёлся, забрав мелочовку. Документы не брал: официально меня тут не было.

Потом двинул к палатке, рядом с ней навес с ящиками, и там складирована часть припасов. У навеса лежала охапка свежесрезанной травы – накосили, видать. На ней спали двое, чуть в стороне – ещё двое. Повара, наверное, и возницы. Я пошуровал в палатке, подсвечивая фонариком, и нашёл два ящика саморазогревающихся мясных консервов. Это НЗ, его выдают солдатам только по приказу офицеров, если те сухпай потратили. Прибрал, как и два ящика со сладкими консервами – фрукты в сиропе, для офицеров.

Чан, в котором стояло замешанное тесто (явно хлеб печь собирались), меня не заинтересовал. Тут на опорном пункте два взвода пехоты плюс два миномётных расчёта и несколько противотанкистов, вот на сотню солдат и готовят хлеб. Галеты нашёл, взял две коробки. Ого, ящик с салом – написано: шпиг. Оказалось, в упаковочной плёнке действительно сало. Вскрывать не стал: нам трофеями доставалось подобное, пробовал уже – так себе, но есть можно. Забрал.

Нашёл также две упаковки шоколада, две буханки хлеба, завёрнутые в материю, мешок риса килограммов на сорок (всего один и был), два мешка с картошкой, три кочана капусты и другие овощи. Потом обнаружил пакеты с сахаром и с солью, нашёл и молотый перец. Поискал кофе, какао и чай – кофе всё эрзац, чая нет вообще, зато нашёл две банки отличного какао.

Заглянул под навес, а там шесть ящиков советской тушёнки – свежие трофеи, этого года выпуска, судя по маркировкам. Тоже прибрал. Было много горохового концентрата в упаковках – это немецкие. Нашёл также и наши концентраты: каши, пюре. Забрал всё. В котлы заглянул, но там только вода залита, чтобы обед готовить. Завтрак у немцев так себе, чай да бутерброды, и всё, а в обед жрут как не в себя: первое, второе, мясо на третье и чай.

В общем, самое ценное, на мой взгляд, забрал и двинул прочь. Отбежав километра на два, достал дрон и глянул, что вокруг. Тревоги не было: убийство часового, видимо, пока не обнаружили. И тут я заметил то, что заставило меня побежать к другой полевой кухне, справа от той, которую я только что ограбил. Там как раз заканчивали печь хлеб, так что надо прибрать, пока буханки горячие. В кухне что-то готовить собирались, это странно, до рассвета ещё два часа, рано. Может, ждут кого?

Добежав до кухни, я, подняв задний полог, проник в палатку, где на столе были складированы буханки – двести двадцать штук. Все прибрал. Тут один из поваров заглянул, я его на штык принял и аккуратно положил на пол. Тут же, в палатке забрал весь шоколад, саморазогревающиеся консервы, на этот раз три ящика, и ещё два ящика сладких. Ну и по мелочи. И поспешил уйти, а то убитого мной повара уже звали.

Чуть отбежав, я достал велосипед и крутил педали на пределе своих сил: нужно было уехать как можно дальше до наступления рассвета. Двигался по полевой дороге – думаю, по ней оба опорника и снабжают всем необходимым. Сил тут мало, передовую обозначили, и всё. Впрочем, у наших сил тоже мало. Стрелковая дивизия свежая, но сильно растянута по линии фронта. Это та самая дивизия, особистов которой я побил, как и майора, начальника разведки. Коллега, можно сказать. Я бы такого коллегу… Впрочем, именно это я и сделал.

Ветер обдувал меня, форма давно высохла, и надо было бы нательное бельё надеть, а то грубая ткань формы царапала кожу. Ну вот, тонну двести кило я набрал, осталось три, будем добирать. Хлеба немало, но, если будет ещё, не откажусь. К другому опорнику я не поехал, а углублялся в тыл: сзади уже звучала тревога, а немцы не дураки, понимают, что раз две кухни ограбили, то могут и к третьей наведаться, вот и устроят там засаду на меня. Поэтому валим подальше. Хочу в Харьков заехать, теперь это снова глубокий тыл, там рынок посещу. Гражданская одежда была, главное, рожей побитой сильно не светить.

К тому моменту, как рассвело, я умотал километров на десять. Там нашёл неплохое место для днёвки. Да банально ушёл в поле, трава уже высокой была. Велик убрал в хранилище, расстелил шинель, поел немного хлеба и холодца: больше ничего готового не было. Днём поищу место, может, что приготовлю, да и воды для чая вскипятить нужно, а то я действительно пустой. Поев, лёг на шинель и, завернувшись другой полой, заснул.

Выспался я отлично, проснулся сам. Птички чирикают, по дороге техника прошла – возможно, её шум меня и разбудил. Главное, рядом никого. А проснувшись, я понял, что с укрытием не всё так хорошо, как мне казалось. Место открытое; пока лежу, не видно меня, а сяду – и издалека рассмотреть можно. Я подумывал день до темноты потратить на то, чтобы еду приготовить да воду для чая вскипятить, но в поле это не получится.

Позавтракав парой кусков свежего хлеба и разогревающимися консервами, я лёжа снял с себя всю одежду, убрал в хранилище, а оттуда достал гражданский костюм. Надел трусы с майкой, штаны, белую рубаху, носки и туфли. Причём отметил, что я окреп и уже не такой дрищ, как прежде: одежда если не трещала по швам, то близко. Давно я её не надевал, нужна замена, это ясно.

Одевшись, я достал дрон и поднял его в небо. Пусть видимость на все сто со всех сторон, но, надеюсь, примут за птицу, такое уже случалось. Поднял на километр, осмотрелся, приближая некоторые картинки, и нахмурился. Что-то немцы демонстрируют нездоровый энтузиазм, явно прочёсывая окрестности. Похоже, нападения на кухни огорчили их куда больше, чем я думал. Три грузовика, недавно проехавшие по дороге, привезли новую группу солдат. Я засёк четыре поста на дорогах и даже двух наблюдателей на возвышенностях. Один контролировал поле, на котором я прятался, но меня пока не засёк. Вот засада. Не знаю, кто организовал поиски, но теперь тут муха не пролетит: наличных сил вполне достаточно, даже с перебором. Нужно ждать ночи.

Я снова снял всю одежду (ну, хоть померил) и так и лежал, загорая нагишом, до наступления темноты. До неё было пять часов. А когда стемнело, встал, оделся и вышел к дороге, до которой было метров двести, и дальше покатил на велосипеде. Дрон просто отлично помогал мне уходить от неприятеля, который продолжал мои поиски.

Вскоре я ушёл из зоны поисков немцев, так и катил. Всю ночь провёл в седле, кроме трёх остановок на отдых да покушать. Однажды задержался на час: в овраге на костре из досок от ящиков вскипятил два ведра воды, бросил туда заварку и сахар, размешал – приготовил чай. А пока вода закипала, я все взятые у немцев ящики вскрыл, разобрал на доски, а содержимое вернул в хранилище. Ящики если не сожгу, потом брошу, всё-таки они тоже место занимают – вон, почти тридцать кило вышло. Генератор у меня встал, когда горючка закончилась, но я успел зарядить дрон до половины заряда батарей.

За эту ночь я доехал до Харькова. А повезло: колонна мимо шла, нагнала меня с кормы. Четыре грузовика в колонне, два из них – наши ЗИСы. Я разогнался на велосипеде и, догнав замыкающий, ухватился за борт. Так и держался, а тот буксировал меня за собой, и довольно неплохо: за час километров пятьдесят отмахали. Когда показались окраины города, я отцепился и ушёл в сторону. Потом проник на территорию города, прошёл недалеко от тупика, где сгоревший эшелон стоял, и, отряхнув щёткой одежду, двинул в сторону рынка. А что, светало, должен уже начать работать. Шёл я спокойно, пусть синяки, но лицо не сильно опухло, прохладная речная вода помогла.