Чтение онлайн

– В январе сорок второго нас заселили, помнится.

– Ясно, спасибо. А где здесь ближайшее отделение милиции?

Женщина объяснила, и я, попрощавшись и пообещав скоро вернуться, чтобы поглядеть дом, участок и строения, направился в райотдел. Но не дошёл: местный участковый меня перехватил. Мы случайно встретились. Тот быстро вник в ситуацию и сообщил, что заявление о захвате дома не поможет: тут всё решает городской глава.

Поэтому я пошёл в исполком, а там уже к ответственному лицу. Рабочий день начался, все на месте.

– …Вы должны понимать, товарищ Одинцов, что жильё не может простаивать, когда в нём нуждаются люди, – горячо и как-то торжественно говорил молодой парень.

– Да я не возражаю. Меня интересуют два вопроса: почему меня не предупредили (это банальная дань вежливости) и куда идут отчисления за съём моего дома?

– Какие отчисления?

– Оплата за аренду дома, в котором живут люди. Куда идут отчисления и где я могу их получить?

Тот как-то суетливо начал перекладывать бумаги на столе и сообщил:

– Понимаете, мы не знали, куда переводить оплату, но раз вы тут, то получите её за всё время аренды дома сразу. Как только станете его владельцем. Пока вы только наследник.

– Вопрос решаем. Я буду у вас через несколько дней. И решите вопрос с постояльцами. У меня есть свои жильцы, поэтому вам придётся освободить мой дом.

– А куда я их дену? – даже растерялся тот.

– Это ваше дело.

Я покинул кабинет (по-моему, его хозяин скрипнул зубами от злости у меня за спиной) и, довольный собой, сразу занялся делами. Лоха нашли, отобрали, по сути, дом и заселили чужаков. Даже меня в известность не поставили. Долбаные местные власти.

Ладно, где там регистрация частной недвижимости происходит? Это здесь же, в этом здании, только этаж и крыло другие. Для начала подтвердил, что я наследник, и начал процедуру оформления. Пара шоколадок – и за два дня обещали сделать. Потом за полчаса изучил дом – и бегом по адресу, где договорился встретиться с кормилицей. Время подходило к часу.

Кормилица мне сразу понравилась, на мою маму из прошлой жизни похожа. Она была с младшей дочкой и сыном, ему года три. Одежда справная, хоть и чинёная – видны аккуратные стёжки. Поговорили, и я убедился: надо брать. Молоко у неё действительно оставалось, младшая дочка ела не так уж много, так что прокормить ещё и моего сына женщина была способна вполне. Причём нанимал я её официально, за зарплату: раз в месяц в сберкассе ей будут выдавать определённую сумму (я открыл счёт и положил на него девять тысяч рублей – это всё, что у меня было), плюс она получает продаттестат и дом для жилья.

Мы побывали в моём доме, пообщались с жильцами, неплохие люди. Выселять их не стали. В доме три помещения, два заняли две семьи, а кухня – общая. Ну и огород честно поделили, он хоть и небольшой, пять соток, но им хватит. Так что стали обустраиваться.

За два дня я переоформил дом на себя. А вот от завода арендную плату взял не деньгами, а дровами – на год хватит точно. Дом был рубленый, небольшой, на подворье имелись два сарая и банька. Хорошо попарились с моим постояльцем, заводчанином. Нормальный мужик.

Побывал у нотариуса, официально признал сына как своего и оформил завещание на него как на наследника. Хотя бы дом отойдёт. Выдал запас продовольствия, килограммов сто: мешки с рисом, горохом, мукой, консервы – хватит им надолго. На рынке закупили посевной материал, уже сажать начали. Я ещё и живность купил: кур и козу. В общем, всё сделано, и я был вполне доволен.

Попрощавшись с сыном и с кормилицей, я покинул Горький. У меня было место в эшелоне: обратно я возвращался уже поездом. В городе пробыл пять дней, так что как раз хватит времени вернуться.

Действительно, успел вернуться до окончания срока командировки. А там уже шла плотная подготовка к наступлению. И восемнадцатого мая мы двинули. Нам подкинули резервов, и, прорвав фронт, мы пошли дальше. В общем, рабочие моменты. Наши уже Харьков и Белосток взяли, дальше идут, скоро и до Киева дойдём, к Николаеву взяли, на Одессу шли. Крым всё, наш. А вот Ленинград пока не разблокировали.

Работа шла вполне привычная, я бы сказал, деловая. К середине июня наша армия вырвалась вперёд, и её притормозили (а то ещё ударят во фланги и отрежут), так что встали мы в оборону. За это время я получил от Анны Петровны два письма: мы договорились, что она будет писать раз в две недели, чаще не стоит. Так что я в курсе, что у них и как живут, растут. Сам тоже одно письмо им написал.

Я уже носил погоны старшего лейтенанта, получил второй орден Красной Звезды. Однако и работал от и до, штаб армии знал обо всех телодвижениях вокруг наших позиций, да и в чистке наших тылов я здорово помогал. Орден именно от особистов был, от них представление пришло. От Михайлова – орден Ленина, который пока не утвердили, и я сомневаюсь, что дадут, и звание – вот его уже получил.

Я как раз с передовой прилетел, передал в разведотдел пленного немецкого полковника и умывался у колодца. Штаб стоял в крупном селе, которое немцы не успели разрушить. А тут вдруг воздушная тревога. Добежав до ближайшей противовоздушной щели, обнаружил, что она переполнена, места нет, поэтому кинулся к срубу бани и залёг рядом с ней. Ну а дальше под рявканье зениток да гул воздушного боя (наши истребители подтянулись) пережидал налёт, как и все остальные. Бомбардировщики работали, «юнкерсы», а с десяток «мессеров» их прикрывали.

Вдруг послышался резкий свист, земля дрогнула, с силой ударив меня по лицу, и я потерял сознание.

Очнулся я с трудом и, глядя на белый потолок, долго соображал, где нахожусь. Обнаружил, что моя левая рука прикована к койке стальным браслетом, а осматривавший меня врач носит под халатом немецкую форму.

Что происходит, мне объяснил немецкий офицер, который на третий день, когда я уже смог разговаривать, пришёл меня опросить. Оказалось, меня контузило, и тяжело, уже две недели без сознания. Меня доставляли в тыл самолётом, но немецкие истребители перехватили его и вынудили уйти на свои территории, где и посадили. Так я и оказался в плену.

Немцы знали, кто я, и в Берлине уже с предвкушением ждали доставки того самого Одинцова. Врачи дали добро: мол, можно перевозить. Теперь надо как-то бежать, а я даже на ногах стоять не могу: голову кружит, падаю – сказываются последствия тяжёлой контузии.

Да что ж это такое?! Почему я не могу тихо и мирно прослужить в штабе нашей армии до конца войны?! Что за непруха?!

Маг махнул рукой, и портал сработал, унося его в какой-то другой мир. Как только хлопок произошел, и фигура парня в синем плаще пропала, я вздохнул и осмотрелся, пробормотав:

– О да, оно есть у меня.

Упав на прошлогоднюю листву и загребая листья, довольно вздыхал.

Думаю, стоит пояснить, кто я такой и что со мной происходило. В подробностях рассказывать не буду, но если кратко, то вот она моя жизнь. Точнее две жизни. В первой жизни я до шестидесяти лет дожил, немного до семидесяти не дотянул. То ли убили, то ли несчастный случай, трос лифта лопнул. Были желающие убить меня, так что особо не сомневался. В той жизни мне два мага встретились в лесу, маг и его ученик, я им помог, и маг отдарился, прицепил к моей ауре хранилище небольшое. В пять тонн и семьсот килограммов с мелочью. Сорок лет я владел этим хранилищем. Нарадоваться на него не мог. Там стазис. Можно горячие блюда десятилетиями хранить. Когда погиб, очнулся в сорок первом, в теле бойца, красноармейца Германа Одинцова. Хранилище при мне, правда пустое. Так получилось. Ну не совсем пустое, кое-какая мелочь была. Война началась, я решил, что буду воевать, дослужился до капитана разведки к лету сорок второго года, когда бои за Харьков шли, дважды Герой Советского Союза, но трибунал лишил всего. Даже два месяца на зоне жил, но вернули на фронт. Там снова приключения, отвоевал в Сталинграде, снайпером, чудом остался жив, а когда в Крыму воевал, меня нашел мой командир, с которым под Харьковом воевали, я тогда в гвардейской танковой бригаде служил, начальником разведки. Тот командиром Шестой общевойсковой армии стал, а помня, как я вел разведку и поставлял свежие данные, забрал к себе. Как я разведку вел? Так дрон был. На тридцать километров гонять мог. Из прошлой жизни в хранилище сохранились мини-генератор, коптер, планшет управления, ноут с немалым запасом музыки, фильмов и игрушек. Потом спальник зимний, и автомат «ВАЛ», и пистолет «Глок», оба имели глушители. Дроном вел разведку по ночам. Там камера ночного видения имелась, потому и были такие успехи в разведке.