Чтение онлайн

Стало ясно, что мне нужно нечто для основ простеньких амулетов. Какие украшения подходят. Ну и камни накопители. Пока создавать амулеты и артефакты я не мог; чтобы видеть магические линии, выделяемые мной из Дара, должно заработать магическое зрение. А оно может завтра появиться или через месяц. У всех это индивидуально проходит. А то, что я свои линии видел, это работа амулета-инициации. Он не сгорел при вспышке, защита была и давала мне магическое зрение, пока я сетку плел, что и позволило закончить. Едва успел, амулет в пыль рассыпался. Ну да ладно, я постепенно выздоравливал, причем оно ускорилось, как только заработало магическое зрение. А на пятый день после инициации полчаса незрячим был, пока не научился выключать. Потом включить и снова выключать. Я изучил книги по лекарскому делу, у меня голова болела, в первую же ночь после активизации магического зрения, поглядывая в книгу, на схему, сплел плетение диагноста и пустил в свою голову. Тут же на сетчатке глаз появилась картинка повреждений, даже без лекарского образования стало ясно видно проблемы, даже самого передернуло. Несколько осколков кости вошли в мозг. То-то врачи побоялись лезть. Я тоже боюсь. Однако, найдя другую страницу, тут отличное плетение по удалению поврежденных костей, сплел его с шестого раза, оно раз в шесть сложнее, чем плетение диагноста, и активировал. Особо ничего и не почувствовал, просто кости встали так, как и должно. Потом плетение заживления. Уф. Куда легче стало, и внутричерепная гематома прошла, головная боль медленно уходила. Полночи этим занимался, сам пальцами плел эти лекарские плетения и активировал на себе. Без амулетов. Да, как маг я мог теперь многое. К слову, я сплел плетение, чтобы определить размеры своего Дара. По градации мира тех магов, что и подарили мне Дар, от десяти до нуля, где десять самый минимум, у меня твердая шестерка. Я считаю, что это очень неплохо, очень даже себе средний уровень. Не слабосилок. Может, и до пятого прокачаюсь. Все в моих руках, главное заполнять источник Дара и опустошать. Кач и есть.

Перед тем как покинуть процедурную, я тут всем этим занимался, а оно одно на ночь пустое, сплел плетение сканера, одноразового действия и то волной разошлось вокруг. Причем плел час, сначала тренировался, чтобы руку набить, не простое оно, и узелки распадались, опыта-то нет. Однако взял волю в руки и, делая руками мелкие движения, все же сплел и активировал. На остатках маны в источнике. А все, своими действиями за ночь опустошил его. На две сотни метров ушла волна, картинка появилась на сетчатке глаз, сложно информацию обработать было, но я смог. Ничего магического я не увидел, зато немало золота подсветил сканер. Причем часть не на людях или в их вещах, а в стенах или в подвале. Три места засек, запомнив. Следующей ночью гляну, если ничейные, приберу, а сейчас спать. Я устал. Не так сильно, как в ночь инициации, но тоже серьезно. Вот так тихо покинул процедурную, заперев ее, научиться вскрывать замки было не трудно, я умел это, тут и замок простенький, обычным гвоздем вскрывался. Так что убедился, что в коридоре свидетелей нет, вернулся в палату и вскоре уже спал. Завтра, к слову, помывка, кого в баню повезут, кого так протирают. Меня в баню не пустят, ранение мое признано тяжелым, ладно, так протрусь. Да и пора уже. Это будет вторая моя помывка в госпитале.

Так и потянулись будни в госпитале. Отправлять дальше в глубокий тыл меня все же не стали, решили тут лечить. Ну как лечили, покой, да повязки меняли. Снаружи рану на виске я не трогал, не хотел привлекать быстрым заживанием и тем, что шрамы исчезли. Мне там рану все же зашили, два шва было. Недавно их сняли. Информация от контрразведчика пришла. Тот вызвал к себе в кабинет и после опроса дал почитать папку по тому, что смог собрать по мне. Много интересного узнал. Да и письма от родных Валерия пришли. Те сильно встревожены были ранением, потерей памяти, но радовались, что жив. Хоть что-то в этой ситуации хорошее. Тут даже не письмо общее пришло, а бандероль. Много листов исписали, даже несколько фотографий прислали. Особенно сестрички старались дать все, что знали про брата. Видимо с фотокарточками бедно было, что смогли. Узнал, что и отец у Валерия есть, воюет, сержант, шофер автобата на Втором Украинском. Я изучил все и отправил обратно, поблагодарив за информацию. Буду писать. Так и делал, писал письма, их почтой отправляли. Три ушло, пока в госпитале лежал. Той девушке из Барнаула написал, извинившись, что писать не могу, был ранен и потерял память, нашел ее письмо в своих вещах. Ответа так и не было.

Между прочим, два месяца продержали, пока я медицинскую комиссию не прошел. Дальше форму в зубы и направление. К счастью, в свою же дивизию. Вообще гвардейцев старались в обычные части не направлять. Если другая, то тоже гвардейская. Я же возвращался туда, с чего начал. Кстати, нашивку тяжелого ранения на гимнастерку нашил. Форма в порядке, шинель от грязи давно постирана. Выдали пилотку по замене. Моя где-то затерялась в окопах. Вещи, вещмешок полный, и все. Вот так дальше в комендатуру, получил направление, дорожные, сухпай на сутки, уже начались бои за Бобруйск, и моя дивизия там участвовала. Свежих раненых привезли, от них узнал. Потом на склады, нашел попутную колонну, не моей дивизии, и дальше поехал с ними.

Вот так сидя в кабине ЗИСа, перед нами маячила корма «студебеккера», и размышлял. Что я успел за эти два месяца? Если честно, то многое в теории и некоторое в практике, но сейчас при мне всего три амулета, рабочих, два третьего уровня и один второго. Все что мог, все что мог. Если думаете, что амулеты делать так просто, я вас разочарую. Магеныш учился несколько лет, и я вот так за два месяца, хотя свободного времени было пруд пруди, освою? Нет конечно же. Хорошо, у того в конспектах указаны все ошибки и как нужно делать, это здорово помогало. В Пропойске я нашел ювелира, он из эвакуированных, вернулся недавно, а официально работал бухгалтером. Инструменты и оборудование имел, вот я и сделал заказ. Чем платил? Помните те отклики на золото в бывшей дворянской усадьбе, где развернулся госпиталь? Я нашел все ничейных тайники и вскрыл их. Правда, только два явно дворянские. Прятали от грабителей. Третий, это уже свежий, прошлогодний, явно или какой-то немец, или полицай в спешке зарыл в подвале. Восемь золотых слитков с гербом Советского Союза и разная ювелирка. Я это все прибрал, изучил, некоторые годились для амулетов и артефактов, однако многие для меня лом. Вот то, что мне не нужно, через ювелира и разошлось. Драгоценные камни тот мне огранил до круглого состояния, около полутора десятков, это все что успел. Я уже научился в них сливать ману, не повреждая, другие использовал как лом. Я нарисовал и написал, что делать, и тот отлил мне основы, разных марок металлов. Это может сделать и не маг, опытному ювелиру вполне по плечу. Правда, все вышли в одном виде, как медальоны с креплением для накопителя в центре. Итак, тот успел сделать три основы для первого уровня, очень сложные, пять для второго, семнадцать для третьего. Это все. Поверьте, и это много. Тот по сути все время на меня тратил, я ему два слитка отдал в качестве оплаты, поэтому не удивительна такая его работоспособность. Я, как видите, задействовал три, одну основу второго и две третьего уровня. Я долго набивал руку в плетениях, подсказки из комплектов магеныша помогали, это так, но все равно опыта мало и плетения такого уровня, край какие сложные, распускались. Однако все же за такое время некоторый опыт я приобрел, и даже уловки, без которых не обойтись.

В результате у меня амулет второго уровня «Глаз» и два третьего, защита и сканер. Были и пятого, и четвертого, разная мелочовка, но это я тренировался, руку набивал и развеивал, как сделал, поэтому, когда прошел медкомиссию, на руках только три довольно неплохих для моих знаний и умений амулета было. Да хорошо хоть это успел. К слову, «Глаз» неплохо получился, также работал на двадцать километров вокруг, поднимаясь на пять в высоту. Для меня как минометчика просто отлично. Остальное чуть хуже, но я и этому рад, будет шанс выжить. А пока учимся дальше и параллельно воюем. Такие планы.

Есть еще новости. Через город, где я лежал, проходил эшелон, сканер уже был у меня на руках, дал сигнал, что там неизвестный амулет находится, перехватить я его не успел, но теперь знаю. Мое предположение вполне себе рабочее. Будем искать. Опыта у меня мало, это да, а где его взять? Время где найти? Если для теории его было хоть отбавляй, знай лежи, читай и просвещайся, то для практики нужно свободное место без свидетелей. А не все ночи свободны, иногда аврал с пребыванием раненых бывал. В городе два госпиталя нашей армии находились, поток раненых также дальше в тыл шел. Бои начались за Белоруссию. Когда потеплело, я выходил в сад и там работал в укромном уголочке. Отсыпался до обеда потом. Еще стоит добавить, что пока я осваивал лекарские плетения, то в нашем госпитале, к удивлению врачей, не умер ни один раненый. Даже шестеро с гангренами стабилизировались, и гангрена ушла. Я отрабатывал практику, но старался без свидетелей это делать. Плетения на ауру закреплял, ходил мимо раненых, сначала диагностика, потом лечение. Была палата и с женщинами-военнослужащими, а там девушка-ефрейтор лежала, что мне жизнь спасла, ее штыком в плечо ударили, серьезная рана, рука по сути отнялась. Подлечил. Стала чувствовать ее и шевелить, чему радовалась до слез. Поэтому то, что я успел за эти два месяца, это действительно огромный объем работы.

Вообще медкомиссия была назначена на двадцать восьмое июня, поэтому я спокойно ночью делал амулеты разные, пятого и четвертого уровня, и развеивал плетения. Отрабатывал практику. Знай я, что на сегодня перенесут медкомиссию, на двадцать пятое число, на три дня раньше, оставил бы некоторые. Амулеты дальнего и ночного видения, личный климат-контроля. Да много чего. Почему я отрабатывал практику на таких довольно простых плетениях? А я сразу схватился за мощные, не имея базы в создании такой вот мелочи, а там много нюансов, из-за чего и замедлилось создание серьезных амулетов. Схватился за недостижимое. Нет, я сделал, и вышло неплохо, но чего мне это стоило? Столько шишек набил, которых мог бы избежать. По теории я пока в двух направлениях магии себя обучал. Лекарская и артефакторика. Это пока все, что я мог сказать. Медкомиссия собралась спешно, это ясно, наступление пошло, и требовалось пополнение, в девять утра уже первых принимали, меня часов в десять вызвали, а в одиннадцать я уже покинул стены госпиталя, направившись к комендатуре. То, что память не восстановилась, я не скрывал, но звания меня не лишали, на передовой обучат заново, так сказал один из членов комиссии. Я был с ним согласен. Причем стоит отметить, что был я не один. А что, я офицер, а комиссию кроме меня прошли еще семеро гвардейцев моей теперь дивизии. Шесть рядовых и один ефрейтор-связист. Все с наградами, давно воюют. И как старший я взял над ними командование. Вместе комендатуру посетили, направление и пайки получили, на склады, там пообедали, и вот выехали к передовой. Те сидели в кузове грузовика, на котором я сам ехал. В кузове вязанки формы, для портянок материя, сапоги и шинели. Во время боев форма быстро приходит в негодность, вот и доставляют на замену, поэтому бойцам в кузове было вполне комфортно. Мягко. Сама автоколонна в два десятка грузовиков двигалась по разбитой дороге прочь от Пропойска. Она не нашей дивизии, но соседней. Высадят поближе, там и дойдем. Надеюсь, добраться за этот день, но сомневаюсь, дорога не близкая. Жаль, немцы разбомбили станцию дальше на путях, могли бы сэкономить, проехав с каким-нибудь составом.

Я даже подремал. А что, почти всю ночь не спал, утром подняли сначала на завтрак, я их не пропускал, и только уснул, уже на медкомиссию. Ошарашили меня этим. Машину мотало, дорога действительно серьезно убита, но я видел, что там и там шел ремонт. Проехали через наплавную переправу, еще засветло пересекли Днепр. Я большую часть дороги спал. Встали один раз в разбитом и сожженном селе, поужинали и сразу двинули дальше. С бойцами порядок, те тоже в кузове дремали, так и двигались. После ужина проехали километров десять и попали под налет. Две пары юрких немецких истребителей атаковали. Не без результатов, два грузовика заполыхали. В начале колонны зенитка была, четырехствольная, та забила, но немцы ушли, делать второй заход не рискнули. У них сейчас тактика такая, ударил и бежать. Одну машину смогли потушить, а от второй все разбегались, боеприпасы везли. На двадцать минут задержались и дальше. Это все события, что запомнил. Темнеть начало, когда как раз автоколонна сворачивала. Им налево, а нам прямо, так что нас высадили, и я, осмотревшись, велел ефрейтору построить бойцов по одному и следовать за мной. Уже темнело, поэтому я поглядывал по сторонам, гоняя «Глаз».

Ночью не пойдем, нужно место для ночевки. Фронт близко, уже громыхания артиллерии слышно, и понятно, что тут можно встретить не только наших, но и немцев. А у нас на восьмерых один пистолет, и тот мой. Однако нужно место для отдыха. Например, чуть дальше в открытом поле высокий стог сена, прошлогоднего, потемнел уже. Неплохое место, чтобы поспать. Правда, потом форма колоться будет, но это меньшее из зол. Постирать, и проблема уйдет. Это я все к чему. Меня разбудил шофер, когда встал на перекрестке, сообщив, что приехали. «Глаз» не работал. Я подхватил вещмешок и шинель и покинул кабину, командуя бойцами. «Глаз» только начал работать. Так вот, была подозрительная группа в нашей форме и явно немцы, видать разведгруппа, восемь человек с радистом. А стог вроде пустой, отдохнуть в безопасности можно. Вот только и немецкая разведгруппа нас видела с опушки леса, и те неизвестные в нашей форме тоже. Их уже было полтора десятка, с двумя телегами. Мародеры, судя по барахлу, бок самовара блестел, но может, и трофейная команда. Хотя я сомневаюсь.

Связываться и с теми, и с другими я не хотел. А стог самое то. Он стоял в центре минного поля, «Глаз» показывал обнажившиеся после дождей мины. Также на поле были следы эвакуации подорвавшейся боевой техники. Еще остов нашей сгоревшей «тридцатьчетверки». Наши сунулись на поле, поняли, что это, и обошли, поставив знаки. Места освобождены недавно, линию обороны, что всю зиму стояла и где ранили Валерия, мы проехали ранее. Не удивительно, что не дошли руки очистить поле, но мне это играло на руку. Вообще я изучал историю этого мира. Да ничем не отличается от мира, где я родился и жил, нося имя Добрыня. И это точно не история того мира, где я воевал как Герман Одинцов. Вообще никаких совпадений. Я и историю той войны помню слабо, но совпадения, по тем, что вспомнил, были. Ладно, пока не до этого. Дорога пуста, не вижу ни попутных машин или обозов, ни встречных, как назло.