Чтение онлайн

– Группа, стой! – скомандовал я.

Уже окончательно стемнело, и я видел только силуэты, как и бойцы меня.

– Значит так, внимательно слушаем, только потом задаем вопросы. Похоже, мы попали в неприятности. Я ночью неплохо вижу, наблюдаю группу бойцов в нашей форме, похожи на трофейную команду, но уж больно расхристаны. Скорее всего дезертиры. Да и добро в двух телегах подтверждает это. Сейчас они из того леска выходят сюда на дорогу, можем встретиться через километр. Полтора десятка, все вооружены, есть оружие и в телегах. Это не все, на опушке этого же леса, чуть побитого артиллерией, затаилась уже немецкая разведывательная группа. Восемь человек я насчитал, один с ящиком радиостанции. Обе группы видели, как нас высадили, причем немцы сейчас бегут в обход минного поля, что у нас справа по курсу движения. Видели, что оружия у нас нет, думаю, хотят перехватить. Для чего, объяснять вам не надо. Уничтожить обе группы, без потерь, затея сложная. Я не говорю, что невозможная, но сложная. У меня поставлена задача довести вас целыми и невредимыми до штаба дивизии, поэтому я могу вас провести шаг в шаг до стога, и мы там переночуем. С другой стороны, эти непонятные в нашей форме и немцы. Что они натворить могут в нашем тылу, не мне вам объяснять.

– Товарищ гвардии младший лейтенант, – подал голос один из бойцов, – видел я эти трофейные команды. Туда всех, кто не может нормально воевать, сплавляют. Поэтому со стороны одни действительно могут показаться дезертирами. Там есть офицер?

– Да, есть один.

– Тогда предлагаю отправить посыльного, пообщаться с ними, и если это действительно наши, то совместно уничтожить немцев.

– Хм, дельное предложение. Согласен. Отправляйтесь к трофейщикам, обговорите что и как. Немцы обходят поле и собираются нагнать нас со спины. Про трофейную команду они знают.

– Есть, – уловил я взмах руки, боец козырнул и побежал дальше по дороге, а я повел своих следом. Если повезет и это наши, то вооружу гвардейцев за счет того оружия в телегах.

При этом «Глаз» работал и все фиксировал. Я немало нашел брошенного немецкого снаряжения, техники и оружия, как в лесу, так и в недоступных из-за минирования местах. Да у меня хранилище свободное. Я, конечно, у одного интенданта купил за слиток золота шесть ящиков американской тушенки и пять бумажных мешков ржаных сухарей, как бонус получив мешок сухофруктов, но это все что было. Да и сторожились серьезно, там на складах как раз комиссия работала, хищения вскрылись, интендант неучтенку скидывал. Мы оба довольны остались. Тем более лицо я не засветил, ночью дело было. «Глаз» тестировал и вышел на него. Да и техники не имею, а там на дне врага на подножке стоял вполне целый на вид легковой мотоцикл БМВ, да и снаряжения вокруг раскидано немало. Меня это все интересовало, хранилище считай пустое, так что разберемся с немцами, и пока бойцы спят, в стоге и устрою их, я пробегусь, приберу. А утром двинем дальше.

Когда рассвело, я зевая потянулся и, пнув по ноге бойца, что лежал рядом, скомандовал:

– Подъем!

Та группа расхристанных бойцов, с двумя телегами, действительно оказались нашими, мы соединились, они даже оружием поделились, но засадой командовал не я, а командир трофейной команды, старший лейтенант. Тот глаза лишился, вот его и списали командовать такой группой. У них было несколько световых ракет, трофейных, пустили в небо и просто открыли огонь. Тут поле, укрытий нет, а у нас два ручника. Половину группы немцев уничтожили, остальные сдались. Вот и все. Собрали трофеи и ушли. А я проводил бойцов к стогу, часового ставить не стал, кто тут еще будет гулять по минному полю? Дал отбой, а чуть позже двинул дальше по этому же полю к оврагу, где приметил интересное. Именно амулет-сканер и помог мне пройти это поле не подорвавшись, а тут ведь мины не только были нажимного действия, но и провода натянуты, вроде лесок. Судя по ямам, во время паводка несколько мин подорвалось. Смешанное минное поле, и противотанковые, и противопехотные. Сканер показал несколько мин, поставленных на неизвлечение. Я пяток мин снял, типа «лягушка», прибрал в запас. Дальше осмотрел мотоцикл, не минирован, просто брошен. Даже в баке на донышке бензин есть. Подсосал насосом, маленько заводной ручкой поработал и пнул хорошенько. Взревев, тот стал тарахтеть. Пока движок прогревался, я изучал, что вокруг еще есть. Много что брошено, почти на тонну набрал, включая мотоцикл, проехал на нем немного, нормально, скорости включаются. Надо будет бензина добыть и моторного масла. Он на смеси ездит.

Вернувшись к стогу, я поработал часа три. Сделал два амулета четвертого уровня сложности. Не на основах, что мне сделал ювелир, а простые украшения местных. Вполне годились для этого дела. Один был дальнего и ночного видения, второй личного климат-контроля. Поэтому и спал отлично, не замерз. Шинели как подстилка. Сейчас же проснувшись, выбрался наружу. Стог шевелился, бойцы выбирались. Я стал делать зарядку.

Мы тут же позавтракали остатками пайков, все ушло, по своим следам вышли к дороге и двинули дальше. Через четыре часа, к сожалению, никто не согласился нас подбросить, но добрались до штаба дивизии. Сначала пост на дороге показал, куда там дальше, проверив, понятно, наши документы, потом зенитчики, они и охраняли штаб, а там дальше разобрались. Не в деревне штаб был, а на опушке рощи. Ну бойцов по своим подразделениям быстро раскидали, туда, где служили, а вот со мной небольшая задержка вышла. Начальник штаба дивизии, изучив мои документы, посмотрел на меня и спросил:

– Память так и не восстановилась?

Я медленно покачал головой в отрицании, но добавил:

– Это не касается моих профессиональных умений минометчика. Расчеты делать умею, как и наводить. Парни в госпитале проверили, тяну.

– В твоей батарее все по штату, недавно новый офицер принял взвод… – Он задумчиво постучал по столешнице ребром пачки моих документов и, кинув на меня взгляд, добавил: – Среди наших свежих трофеев есть три стодвадцатимиллиметровых миномета. Немцы копии наших выпускают. Их пока попридержали. Наши мины они использовать могут. Вот что, я решил использовать эти орудия и создать отдельный усиленный взвод полковых минометов. Минометов никогда не бывает много. Будем перекидывать туда, где будет тяжело. Поддержать где нужно. Потянешь?

– Так точно, товарищ гвардии полковник.

– Взвод будет приписан к штабу дивизии, использоваться как резерв. У взвода четыре грузовика, три для орудий, буксироваться, один для боеприпасов. Приписаны будете к кухне штаба, ротный старшина комендантской роты возьмется за тыловое обеспечение. Все ясно?

– Так точно.

– Хорошо. А что там за происшествие ночью было? Мне доложили.

– Разведгруппа немцев в составе восьми солдат и офицера, с радистом, решили взять мою группу. Видели, что без оружия, из госпиталя идем. К счастью, мы повстречались с командой трофейщиков. Устроили засаду, частично уничтожили, частично пленили немцев.

– Ясно. Пленных они патрулю сдали. Да, лейтенант, во время того боя, где вы потеряли память, вы уничтожили четырех немцев из личного оружия, согласно рапорту старшего лейтенанта Телегина, командира минометной батареи. Это так?

– Так точно, трех солдат гренадерской дивизии, один, к сожалению, штыком ранил девушку-санинструктора, что меня вернула с того света. Еще танкиста. Вылезал из горевшего танка.

– Вас представили к награде. Решили в госпиталь не отправлять, она вас ожидает тут.

Сам начштаба награждать не стал, для этого подошел комдив, генерал-майор Фогель, он и выдал коробочку с наградой и само наградное удостоверение. Неожиданно это оказался орден Красной Звезды. Думал, медаль будет. Вот так поблагодарив, мне один из штабных офицеров помог прикрепить награду где положено, саму коробочку и орденскую книжицу я убрал в хранилище и дальше уже работал по созданию этого минометного усиленного взвода. Там, похоже, еще и конь не валялся. Подразделение создается, комдив вполне мог это сделать своей властью, а в списках личного состава, что составляли, я пока был в единственном числе. Ничего, будут еще и люди, и техника. Для меня стало неожиданностью такое назначение, но я даже рад. Понятно, за мной приглядывали, но видя, что я вполне тяну, за счет пополнения, как из маршевых рот, так и тех, кто возвращался из госпиталей, и был создан этот взвод. Четыре грузовика, все четыре после ремонта. Понятно, не наши грузовики, трофеи. «Опель-блиц» с крытыми кузовами. Уже покрашены в цвет хаки, и с большими красными звездами на дверцах кабин. Даже номера нанесены. Как пояснил главный снабженец дивизии, чтобы, если что случится, были под рукой машины-доноры. Две недели шло формирование, а дивизия наступала и взяла Бобруйск, окружив и переварив немало войск противника. Не одна понятное дело, в составе нашей армии.

Я в этом не участвовал, а старательно создавал боевое подразделение. Машины не числились за сто семнадцатой автотранспортной ротой, что была у дивизии, именно что были закреплены за взводом. Четыре, конечно, маловато, но что есть. Двух недель хватило, была еще и приемка, мы лихо выезжали на поле, разворачивали орудия и готовились открыть огонь. Никто мины тратить впустую не собирался, боевой опыт получим на передовой, так что взвод все – считай на боевом дежурстве. До этого нас не трогали, хотя разные ситуации случались. Всего во взводе тридцать один боец при одном офицере. По восемь солдат в расчетах, командиры орудий входили, это двадцать четыре, потом четверо шоферов, трое бойцов с радистом, это корректировщики. Ну и я. Вот и получается тридцать один солдат и офицер в списках личного состава. Тылового подразделения нет, куда бы нас ни направили, там присоединимся, временно, к какому-либо другому подразделению, где нас будут кормить, поить и одевать. Ну и боеприпасами снабжать. Как-то так.

В этот же день мой взвод направили на усиление триста тридцать четвертого гвардейского стрелкового полка. Там немцы выбили немало наших минометов, явно работали опытные слухачи, что на этом собаку съели. Именно выбивали наши минометы. Полковые и батальонные. По звуку работали. По прибытию я представился командиру полка, получил приказ разобраться с противником, очень мешают, нас поставили на довольствие, и дальше я начал работать. Надо сказать, остаток светового дня пустил на разведку, а ночью, максимально близко подведя минометы к переднему краю, сам в окопах был, мне сюда телефонный кабель кинули, связисты полка расстарались, и вот так держа связь с расчетами, корректировал огонь. У немцев тут было девять таких же минометов, что и у меня, и порядка двух десятков батальонных, ротных не считаю, довольно плотный огонь днем вели. Немцы же тоже не дураки, меняют позиции часто, но для «Глаза» их маскировка ничто, и вот так и стали мы методично и скрупулезно выбивать как сами минометы, так и расчеты. Даже скорее сначала по расчетам били. Самостоятельно миномет не стреляет. Да, противник пытался нам что-то противопоставить, но только понес потери. Причем, когда мины стали подходить к концу, мы даже позиции не меняли, я не опасался, что нас накроют, а некому, артиллерия да, может, но до них дело дошло, когда машины уже забрали орудия и увезли в тыл. Всего полчаса плотной стрельбы с часто меняющимися целями, и дело сделано. Более того, «Глаз» засек в пяти километрах неплохой такой склад, и маскировка у него чудо как хороша была. Я и накрыл его. Там с третьей мины произошла детонация. Это с боеприпасами склад был. Зарево на весь горизонт. Вся деревня не спала. Где там, с такой-то стрельбой? Я же доложился комполка, что приказ выполнен, немецкие минометы уничтожены, если кто завтра и откроет огонь, то это единичный случай, после чего к телефону вызвали меня.