Чтение онлайн

Десантники козырнули, забрались на броню и поехали по гребню знакомиться с позициями.

— Не рота им нужна, а наши девчонки, — усмехнулся Орлов. — Не соглашайся. Проблемы потом не разгребем.

— Армия, — напомнила она. — Передадут в подчинение ДШБ — пойдем строем и с песней. А проблемы у нас в любой части обеспечены. Женщины в армии — дефицит, сам понимаешь, а у нас целый цветник. Дождешься, этот полковник еще мне нервы примется трепать.

— Да понял я! — буркнул парень. — Кто бы Катюхе объяснил? Вон пусть Витя тебя охраняет, он не против.

Боится, поняла она. Заместитель ее боится. Дожила.

— Виктор по размерам не подходит, — ласково возразила она. — Он убить может, а надо — отпугивать. Но я тебя поняла. С этой проблемой разберусь сама. Так… Землянки на консервацию поставили? Ротное хозяйство загрузили? Тогда чего стоим? По машинам.

В блиндере на нее внезапно накатила усталость. Она прикрыла глаза. Наконец-то исчезло давящее чувство, как будто находишься под прицелом. И главное — исчез страх за ребят. Колонна едет в тыл, впереди бодро пылит мобильный зенитный комплекс «Дуня», за спиной прикрыли небо надежным зонтиком М-500, в селе по пути наверняка военные регулировщики на каждом углу… На войне — год за три. Ну, так оно и получается, воюешь в три смены, и даже когда спишь в землянке, все равно ожидаешь обстрела… О, и спартаковцы повеселели, заговорили, шуточки залетали, и верный заместитель незаметно перебрался к своей Кате. На мгновение можно забыть, сколько могил осталось в укромном распадке под лагерем.

— Как думаешь, куда нас теперь? — спросил рядом Виктор.

Она задумалась. А хороший вопрос, своевременный. Вот и сонливость как рукой сняло, и чувство опасности вернулось. Куда? Еще неделю назад она сказала бы уверенно, что ожидает их самое гиблое место на всем Южном фронте, без вариантов. Но была коллегия военно-полевого суда, и на ней она услышала фамилию. Одну из тех, которые ей когда-то шепотом озвучил майор Каллистратов. И с тех пор в душе поселилась надежда. Их не бросили, о них помнят, и невидимая, но могучая рука покровителя отвела карающий удар слепого военного правосудия. И значит, есть шанс, что при расформировании полка их определят на место, соответствующее их подготовке.

— Мы — разведывательно-диверсионное подразделение, — сказала она. — Из этого и надо исходить. А как разведчикам-диверсантам самое место нам… да вон там, за перевалом, например. Тоннели взрывать, мосты рушить, от егерей по горам бегать. Если отправят туда — будут полностью правы.

В машине стихли разговоры. Ага, шутить шутили, но о будущем думали — и прислушивались на всякий случай к командиру.

— Лучше за перевалом от егерей бегать, чем с одной стрелковкой против танков прорыва, — сказал хмуро Орлов. — Там хотя бы от нас что-то зависит.

С ним дружно согласились. Н-да, впечатлили ребят самолеты, клюющие их позиции с безопасных высот. Теперь куда угодно, хоть в чужие тылы, лишь бы не терять мобильность. И никто не вспоминает результаты спартаковских учений. А по ним выходит, что при нормальных условиях из трех групп хорошо, если вернется одна.

Она помрачнела и в который раз задумалась о том, какой же окажется современная война. Стремительной, да, это уже очевидно. И — непредсказуемой. Вот сейчас 17-я сибирская ДШБ подавляет мощью и кажется непобедимой, но что случится через мгновение? Да что угодно. Заработают системы РЭБ противника, например, и бригада потеряет управление. А с первыми ударами штурмовиков — и зенитное прикрытие. А без зенитного прикрытия и связи существование бригады измеряется не сутками — часами… Она тронула за плечо соседа и переместилась в командирское сиденье, откуда через смотровое окно можно наблюдать вместе с водителем за дорогой и обстановкой вообще. Расслабленность — она в постели хороша.

До штаба полка добрались без происшествий, обилие бронетехники на дороге, видимо, отбило желание пострелять у местных партизан и пришлых диверсантов. На въезде в военный городок уже стоял десантник, и он только махнул лениво — заезжайте. Неужели — всё, вышли из боя?

Она отправила роту к знакомым ангар-казармам, а сама отправилась искать хоть какое-то начальство. Им оказался, к ее удивлению, знакомый старший лейтенант из штаба полка, как его… Коля, что ли?

— Вашими молитвами, — криво улыбнулся он. — Вышестоящее начальство — кого взяли, а кого уже и пристрелили, так что я тут старший на хозяйстве. Руковожу погрузочно-разгрузочными до упора, с последней машиной уеду.

— О! — обрадовалась она. — Тогда полковые склады в твоем же распоряжении?

— Опечатаны! — моментально пресек он.

— Да печати мы снимем! — отмахнулась она. — Ты только покажи, где что находится, дальше мы сами!

— Со мной взвод охраны! — предупредил офицер.

— Коля! — сказала она ласково. — Ко-ля…

— Что вам надо? — сдался старший лейтенант.

Вскрывать склады и переписывать отчетность ему явно не хотелось, но еще больше не хотелось попасть в госпиталь с отбитыми почками.

— Боеприпасы пополнить, чего же еще? Линейку выстрелов к «реактивкам», патроны, «Стрелы»…

— Ракетных комплексов нет, — предупредил Коля. — Никаких. Честно нет, вывезли первыми рейсами. Остальное, что есть, берите, уговорила, языкастая.

— И недельный паек разведчика на полторы сотни личного состава, — мило улыбнулась она и вызвала по рации командиров взводов.

— Не понимаю я вас, — признался офицер, шагая с ней к подземным складам. — Наши все, наоборот, боезапас посдавали, чтоб лишнее не таскать. Зачем вам выстрелы к «реактивкам» в тылу, да еще вся линейка?! Двенадцать килограмм для просто так таскать!

— И еще недельный паек разведчика, — педантично повторила она.

Офицер закатил глаза и замолчал. Впрочем, работал он профессионально и добросовестно, так что через полчаса рота ушла к казармам, загруженная по самое «не могу».

— Коля, ты мне нравишься, — сказала она честно. — Молодец, вот так и служи. И, если что, не теряйся. Мы в юго-западном секторе, ребят я предупрежу, чтоб пропускали.

— Если что — это что? — насторожился старший лейтенант.

Она в ответ чмокнула его в щеку. Добралась до казармы, быстро проверила условия. Вода отключена — ожидаемо. Электричество пока что есть — здорово. Госпиталь убыл в Краснодар, с ранеными ребятами не попрощались — плохо. Полковая столовая сворачивается — значит, вторые сутки без горячего, противно. Зато работает штабное кафе, и, если их запугать, девочки что-нибудь сообразят по минимуму — или хотя бы одолжат на вечер электрокотел, поваров и своих хватает… Она озадачила поручением заместителя, крутнулась по казарме, перехватила укоризненный взгляд Виктора и мысленно согласилась — ну да, перестраховщица и клуша. Уж с размещением в казарме командиры справятся и без нее. Так что она разулась, рухнула на лежак и отключилась, предупредив, чтоб поднимали, если что.

«Если что» прискакало буквально через час в виде старшего лейтенанта Коли.

— Зита, начальство едет! — сообщил он озабоченно. — Строй личный состав!

— Зачем? — не поняла она.

— Приветствовать, вот зачем! Там целый генерал со свитой! И они именно к вам едут!

— Приедут, прикажут — построимся! — решила она. — Мы не рота почетного караула, у ребят вообще личное время сейчас — умыться, постираться, отдохнуть.

Офицер наградил ее очень странным взглядом.

— Ну, что-то подобное я предполагал, — пробормотал он и ушел.

Штабная бронемашина взревела двигателем около казармы через несколько минут, она как раз успела привести себя в порядок и выйти наружу.

Сначала раскрылась боковая бронированная дверь. Потом в ней встала эффектная фигурка, затянутая в десантную парадную форму. Девушка небрежно держала в одной руке плоский десантный автомат, лихой берет еле держался на светлых кудряшках. Потом она картинно отставила ножку, и откуда-то от вещевых складов донесся одобрительный присвист охраны. Потом Зита ее узнала. Лена Сумарокова, она же Алика Смехова, ее ненаглядная подружка детства. Судя по сигнатурам — лейтенант политических войск.