Чтение онлайн

— Есть озаботиться, товарищ майор политических войск, — сдался старший лейтенант.

— Но и диверсантов не забываем, — дополнила она. — Потому давай-ка присядем к карте и сообразим маршруты патрулирования, систему постов и снайперских засад. И не делай скорбное лицо, сам сказал о стрельбе на поражение. Потому — снайперские засады, и никак иначе.

— Что это такое? — грохнул ладонью по столу командир бригады. — Что — это — такое?! Кто скажет?

Офицеры посматривали на стопку фотографий под властной лапищей командира и благоразумно помалкивали.

Генерал снова просмотрел снимки. Пьяные десантники на фоне выбитой двери магазина, из вещмешка торчат бутылки. Как для доказательства на суде снимались, уроды! Еще компания в тельняшках. Пьяные, разумеется, двое тащат третьего. Еще. Этот, для разнообразия, офицер. Раскинул руки, недоумок, и пытается задержать медсестру. Еще. Снова офицеры, но верхом на броне, у каждого по бутылке, и шифровальщица из штаба бригады скромненько сбоку присоседилась. Еще. Пьяные, но это само собой разумеется — ломятся в закрытый магазин. Еще…

— Я понимаю, что для бригады вот это зафиксированное количество проступков — мелочь, — тяжело сказал генерал. — Но это — я. Я свой. А со стороны по снимкам бригада выглядит сборищем пьяных бандитов! Хотите знать, как называется эта сторона, а? Начальник политотдела фронта и его дружок военный прокурор! Снимки наверняка не только у меня на столе лежат, у них в первую очередь! Вы что творите? Не понимаете, что в случае чего следом за мной пойдете осваивать месторождения Крайнего Севера? Чистки в армии не закончились, они только начинаются, если кто не в курсе! Какой придурок пустил политические войска во внутренние дела бригады?!

— Приказ начальника политотдела фронта, — негромко напомнил начальник штаба.

— Приказ, — задумчиво сказал генерал. — И вы его выполнили. Мои бы так выполняли. Я что приказал? Я приказал загнать их в комендантскую роту, чтоб через день на ремень, чтоб дышали по приказу — по моему приказу! А вы, боевые, мать вашу, офицеры, позволили девчонке иметь вас в любой позе — и фотографировать при этом…

Офицеры отводили глаза. В армии — единоначалие, и решение принимал сам командир бригады, но кто решится сказать это деспотичному Бате? Решительных Батя давно в бригаде вывел.

— А ведь у нее, кроме снимков, на нас имеются еще и рапорты, — многозначительно сказал командир бригады. — Неуставные отношения. Избиение офицерами подчиненных. Или вот конфетка военному прокурору — доведение до самоубийства.

— Он сам, — угрюмо сказал командир автобата. — Девушка у него изменила.

— Ага, — согласился Батя с улыбочкой. — Застрелился. Сам. А акт медицинского освидетельствования от нечего делать к рапорту приложен. Очень грамотный акт, не подкопаешься. Это как? У нас в морге проходной двор, да, или экскурсии водим?

— Тело комендачи привезли, — неловко сказал начальник медслужбы. — На выстрел, наверно, прибежали. А у эсэсовцев каждый второй со специальной медицинской подготовкой, могли сами освидетельствовать. Их старшая до войны операционной сестрой поработала, она могла…

— Шустрая девочка, — сказал начальник штаба. — Слишком шустрая. А работает против нас.

И наступила настороженная тишина.

— Господа офицеры, вы чего? — недоуменно спросил в тишине командир вертолетного полка. — Девочка просто выполняет свои обязанности. И хорошо выполняет, мои бы офицеры так работали. Спартаковцы, между прочим, две диверсионные группы перебили на подходах к моим летунам! Наблюдателя взяли! И в городе порядок держат, не прогибаются ни под кого! Когда «тюльпаны» гонки на гражданских трофейниках устроили, они им из «реактивок» колеса отстрелили и под конвоем на губу пешком погнали!

Офицеры удовлетворенно похмыкали. То, что соседи-артиллеристы получили по самолюбию, конечно, грело душу, но…

— Она нас топит! — раздраженно сказал командир автобата. — Мы по процентам небоевых потерь в пределах нормы, а по ее рапортам получаемся хуже всех!

— Может, просто прикрыть ваши бухаловки да «присяги»? — зло сказал командир вертолетчиков.

— Твои, что ли, не пьют?!

— Моим некогда, у нас боевые вылеты каждый день!

— Так на боевых выходах и наши полосатики не пьют, — заметил командир бригады. — У тебя всё, полковник? Позиция понятна, больше не задерживаю, иди, готовь своих ангелов к боевым вылетам.

Полковник коротко козырнул и вышел. Отошел от зала совещаний, встал у окна и от души выругался. Хлопнула дверь. Командир авиагруппы встал рядом с ним, задумчиво уставился на панораму южного городка, разбитого «тюльпанами», но все равно яркого, солнечного, как будто праздничного. Абрикосы прямо на улицах, надо же…

— Конец девочке, — сказал летчик. — Не вписалась в коллектив.

— Что там решили? — осторожно спросил полковник.

— А меня выгнали! — беспечно сказал летчик. — Типа, летчики и вертолетчики — одна сатана, не вызывают доверия! Выступил ты, а поперли меня!

— Спартаковцы просто выполняют свою работу, — упрямо сказал полковник. — И выполняют хорошо!

— Согласен, — серьезно сказал командир авиагруппы. — Но что мы можем изменить? Здесь армия. Отправят штурмовиков куда-нибудь на выход без поддержки, с эвакуацией еще замешкаются — и нет проблемы. Девочка против Бати пошла, а он этого не любит.

— Что мы можем? — задумчиво сказал полковник. — Что мы можем… Знаешь, я раньше как-то не оценивал свою жизнь. Здесь армия, ты правильно заметил. Это многое объясняет. Как бы объясняет. Мужчины, суровая правда войны, то-се… Но вот сейчас сидят там мужчины и планируют убить семнадцатилетнюю девочку только за то, что она поверила им, выполнила свои обязанности в соответствии с честью офицера. И я чувствую, что этого себе простить не смогу!

— Ах как красиво! — язвительно отозвался летчик. — А когда водил группу на штурмовку города, ничего не ощущал? Мы много чего себе прощать не должны, если по-человечески! Рискнешь пройтись по жилмассиву после штурмовки, в глаза жителям посмотришь? Вот то-то.

— Это другое! — ожесточенно сказал полковник. — Там ответки прилетали — только успевай уворачиваться!

— Да я согласен, — спокойно сказал летчик. — Ты не смотри на меня так, не смотри. Я маленький, но злой, и перворазрядник по боксу. Врежу в ответ, челюсть не соберешь. Жалко девчонку, не спорю. Она за свою жизнь от нас чего только не наслушалась. И грачка, и чурка, и черножопая. А уж проституткой каждый второй считает, типа звания девками только в постели зарабатываются. И ничего, не утратила веру в людей. А мы ее… Но что мы можем сделать, товарищ полковник? Что? Здесь армия.

— Тамбовский волк тебе товарищ, а летуны вертолетам навеки враги! — огрызнулся полковник. — А что мы можем сделать… Вот ты — умный? И я такой же. Мы не тупая десантура, мы элита армии, главная ударная сила! Ну неужели два умных мужика, на которых все держится, ничего не придумают?

Я вроде умный мужик, но не понимаю, зачем ты это делаешь, — признался старший лейтенант и потер красные от усталости глаза. — Зачем набираешь компромат на командира бригады и помогаешь местным? Зачем-то открыла приемную для гражданского населения, ребят на разбор завалов гоняешь, на водовозки… а смысл? Все равно будем всех отселять. Завтра начнется принудительная эвакуация, приказ уже поступил. Лучше б замяла по-тихому залеты десантуры. В армии не ангелы служат, обычные ребята, всякое случается. Им, может, завтра в бой, а ты им дело по пустякам шьешь. Артиллеристов опозорила, ладно, так им и надо, чтоб не зазнавались, но свою бригаду зачем? Батю топишь, а он хороший командир, побольше бы таких! Вот потому вас в войсках и ненавидят…