Чтение онлайн

Она машинально выбрала в кустах нечто вроде тропки. Не то чтобы тропу, просто более удобный проход. Знала, что нельзя, что это — место вероятного минирования, но не будут же минировать все леса? Вот и пошла, не задумываясь, сильно выбитая из состояния вечной диверсантской настороженности произошедшим конфликтом. Потому и опасность — не заметила. Опомнилась, только когда мимо нее, ускоряясь, стремительно пролетел Лялин… а в следующее мгновение она начала стрелять в возникшие из зелени и сумрака фигуры. С левой руки, из малошумного пистолета разведчика. Еще через мгновение в кустах вспыхнул жестокий встречный бой. За спиной Зиты торопливо защелкали пистолетные выстрелы, кто-то сцепился в жуткой рукопашной, затрещали кусты, захрипели предсмертно… Катя Короткевич поднялась из травы рядом с ней и мгновенно выстрелила, и еще раз.

— Саша, добей!

Зита краем сознания оценила правильность действий подруги. Стандартный броник из пистолета разведчика не пробить, и снайперская двойка имела шансы сбежать — но Катя стреляла по конечностям. А потом Димитриади прыгнул в лес, оттуда раздались хэкающие удары — и тишина…

Им повезло, им всем крепко, неслыханно повезло. Во-первых, штурмовиков решили взять живыми. А могли бы срезать парой очередей, и тогда без вариантов смерть, от автоматов не уклонишься.

А во-вторых — командиры подразделений, все без исключения, оказались мастерами скоротечных огневых контактов. Так получалось само собой — умение быстро реагировать, мгновенно ориентироваться в меняющейся обстановке и сохранять железное хладнокровие одинаково нужны и командирам низших звеньев, и специалистам мгновенного боя. Потому у каждого командира взвода на отвороте формы имелся скромный по виду, но грозный по смыслу мастерский значок. Ну а Зита — вообще любимая и лучшая ученица инструктора по стрельбе капитана Ратникова…

А Лялин погиб мгновенно, в первую же секунду боя. Пуля разорвала ему сердце.

Лялин. Скромный мальчик из третьей школы. Музыкант. На конкурсе его и заметила Зита когда-то, заметила, оценила и уговорила вступить в штурмовой отряд. Ей тогда крайне требовались именно такие — скромные, трудолюбивые, готовые без шума и лишних слов выполнить любое ответственное задание. На таких, как Лялин, держался «Спартак». Именно он — «белые звезды, честные сердца». Она привела его в отряд, обещая поддержку и защиту. Не друг, не одноклассник. Просто очень хороший паренек. Он прыгнул вперед, закрывая Зиту от пули, предназначенной ей.

— Серый! — сказал потерянно Кунгурцев и опустился на колени рядом с убитым. — Серый…

Они дружили, вспомнила Зита. Такие разные — а дружили. На операции старались ходить вместе, и грубый боксер Кунгурцев с забавной деликатностью берег друга от травм, оправдываясь, что «он же музыкант»…

Вернулся Димитриади, притащил тело. Парень в диверсантской «лохматке» был белым от боли, но — в сознании.

— Как вышли на нас? — прошипел ему в лицо Димитриади. — Как?! Говори! Глаза вырежу!

Диверсант слабо шевельнул рукой. Зита поняла, склонилась над ним и помогла расстегнуть маскировочную накидку. С отворота формы ей неприятно оскалился снежный барс. Понятно, этот не скажет ничего. Спецназ проходил специальную подготовку по противодействию допросам.

— «Барсы Гомбори?» — ощерился Димитриади и достал финку.

— Как твоя фамилия, бичо? — спросила Зита внезапно. — Скажи, я передам родным, как ты погиб.

— Джаиани, — прошептал парень после молчания.

— Джаиани… Нодар Джаиани — твой дед?! — поразилась Зита.

— Двоюродный, — сказал парень и слабо улыбнулся. — Передай своему командиру — мы вас услышали. С дороги услышали. Есть прибор… Помни, гогона, ты обещала! Тбилиси, улица Маяковского…

— О чем вы с ним? — сердито спросил Димитриади.

— Он внук очень известного грузинского композитора, — виновато сказала Зита. — Представляешь? Музыкант — и бегает в спецназе! Джаиани — все музыканты, такая семья… Он сказал — нас услышали с дороги. У спецназа есть специальный прибор звукового контроля, вероятно, аналог нашего «Волхва». Вот.

— Уходим! — сказал штурмовик и вернул финку в ножны. — Если засекли выстрелы — нам тут станет кисло! Им, конечно, тоже — но сначала нам!

Кунгурцев забрал берет друга и поднялся с колен.

— Дай мне огнемет! — сказал он угрюмо. — Дай!

— Будет тебе огнемет! — пообещал Димитриади. — Даже все три! Но сначала — уходим!

Они ушли, как принято у спартаковцев — дерзко, шумно, чтоб не появилось желания гнаться. Вышли к дороге, дали из оставшихся огнеметов по блиндерам со спецназом, расстреляли все, что движется, рывком преодолели дорожное полотно и ушли вертикально вверх, по скалам, заросшим колючим кустарником. Для бойцов в полной выкладке — непосильная задача, но «Спартак» привык ходить налегке, так что получилось. И штурмовые вертолеты, налетевшие вскоре, как саранча, безрезультатно выместили злость на лесном массиве, таком удобном для отхода, но пустом. Командовал Димитриади с молчаливой поддержкой Брюханова. Сама Зита на такой отход не решилась бы. Достаточно одной очереди не замеченного снайперами автоматчика. Снова оставлять за собой тела ребят?! Но парень есть парень, лихость в крови, а остальные спартаковцы его дружно поддержали. Запустили дымовух и прошли без потерь. И когда вертолеты превратили в ад тот лес, которым отходила бы сама Зита, она призналась себе, что в «Спартаке» появился командир, возможно, получше ее.

И ей стало легко на душе. Словно тяжелый груз соскользнул с плеч. Она шла вместе с бойцами по скалам, укрывалась в кустах при близких пролетах боевых машин, а сама любовалась ребятами. У них все получалось лучше, чем у нее.

И место для ночевки обнаружили сказочно удобное. Длинный скальный навес, весь заросший кустарником. Под ним — глубокая каменная щель. В ней свободно поместились все штурмовики, и теперь их невозможно было обнаружить ни визуально, ни приборно. Осталось распугать местных змей и разместиться с удобствами. Разведчики быстро проверили окрестности. Выяснили, что наверху кусочек леса, дальше снова мешанина скал и кустов — можно сказать, рай для диверсантов. И бесценным бонусом оказался крохотный ручеек, падающий со скал вниз. Вода… больное место в рейде. Нужна всегда, но на себе много не унести, боеприпасы важнее. А тут — крохотная, но постоянная струйка! Это — возможность вволю напиться, смыть пот и грязь. Это — счастье и радость для девушек отряда.

И спартаковцы наконец расслабились. Зазвучали осторожные разговоры вполголоса, залетали смешки, вспыхнул шепотом несерьезный спор об очередности доступа к средству гигиены… а Зита поманила Катю Короткевич и выбралась подальше от чужих ушей на карниз, в еловый кусочек горного леса.

— Зита, ты что творишь?! — прошипела подруга, едва они остались без наблюдателей. — Так нельзя! Что за детские истерики? Ты за отряд отвечаешь!

— Сдай службу собственной безопасности, — сказала Зита ровно. — Кто у тебя в сменщиках?

Девушка осеклась и посмотрела остро.

— Это такой ответ на вопросы к себе любимой, да? Начальство у нас теперь неподсудно?

— Сдай службу собственной безопасности.

Катя помолчала, поковыряла веточкой опавшую хвою.

— Почему?

— Недопустимое расширение зоны ответственности, — коротко пояснила Зита. — Полезла в командирские полномочия. Катя, сдавай службу. Остынь немножко.

Девушка вздохнула — и будто сломалась. Опустила плечики, понурилась. Стало сразу заметно, что рейд дался ей очень трудно. Ей всегда рейды были сверхнагрузкой, сказывалась миниатюрность. Как ни разгружай ее, как ни помогай, железяки есть железяки, крохотную девчушку давят к земле. Она всегда выезжала на предельной собранности, на воле… на пределе сил.

— Наверно, ты права, — вздохнула она. — Только сдавать некому. Сменщиком был Лялин, а он…

— Кто следующий в очередности?

— Подберу. Дело нехитрое, нас всего пятеро осталось в живых. И трое — девчонки… Зита, не бросай «Спартак»! Пока ты во главе, девочки защищены! Ты не понимаешь, на какой ниточке держатся в отряде отношения, а я знаю! Димитриади — кобель, он быстро введет право первой ночи!..

— Катя, сдавай службу, — мягко сказала Зита. — Оставь за собой негласную защиту девочек, и всё. Новый глава службы не обязательно должен об этом знать. Это приказ.