Чтение онлайн

Шипунов уважительно качнул головой. Кто же из путейцев не слышал про дерзкий побег с «Трех шестерок»?

– Так вас вроде выпустили из республики? – осторожно спросил он.

– А я вернулся, - легко сказал Токарь. – Потому что не дурак. А дураки все там остались… на границе.

– Наши положили? – недоверчиво спросил Шипунов.

– Не, российские. Им банда уголовников зачем?

– И что теперь?

– И ничего, - усмехнулся Токарь. – Дальше каторги не пошлют, больше пожизненного не дадут. Работаю на дистанции. Вот, отпуска дождался, и не надо никуда бежать. Карточка полная, два месяца можно бухать беспробудно, лишь бы печень выдержала, жилье предоставлено… Меня как бы все устраивает. Знаешь, даже подумываю иногда: а чем наша жизнь от воли отличается? Ну, разве что работать надо, так я всегда работал… Скафандр – великая вещь, в нем и Заполярье вполне терпимое.

Шипунов молча кивнул. Да, скафандр – великая вещь, настоящий гений придумал.

– Я что подошел-то… - сказал Токарь. – Хочу быть бригадиром. Из тебя бригадир никакой, честно, так я бы на твое место, а? А ты бы в чистые мастера дистанции, как и твоя девочка? Задай вопрос своему начальству, как это возможно провернуть. Если надо курсы какие пройти, так я готов.

Шипунов изумленно на него посмотрел. Чтоб уголовник сам шел на сотрудничество с СБ? М-да, что-то реально меняется на Седьмом каторжном…

– Или авторитетов не берут? – спросил Токарь.

– Смотря какая статья, - опомнился Шипунов. – А вопрос решается просто. Подойди к сопровождающим, они проверят историю и примут решение. Если что, моя рекомендация у тебя, считай, есть. Подпишешь договор и при нормальном раскладе вечером будешь бригадиром.

– Так просто? – усомнился Токарь.

– На самом деле – непросто, - признался Шипунов. – Но быстро. Будет здорово, если ты по критериям пройдешь, мне это бригадирство действительно поперек горла стоит, не моё, хоть отдохну нормально.

– Хороший ты мужик, - задумчиво отметил Токарь и уставился куда-то ему за спину.

– Опа! – сказал уголовник озадаченно, глядя мимо него. – Какие гости до наших женщин! И как все рады знакомству!

И мягко двинулся по перрону.

– Атас! – непроизвольно вырвалось у Шипунова в переговорник. – На перроне!

Все же путейцы есть путейцы, дисциплина и организованность в крови, как у военных. Он сделал всего пару шагов вслед за Токарем, как из салонов уже начали выпрыгивать мужчины. И не все с пустыми руками. Группка парней на перроне, тормознувшая прогуливающихся каторжанок, настороженно заозиралась. А потом ударил негромкий, но такой знакомый по стрельбищам выстрел. ПР-М, пистолет разведчика малошумный, идеальное оружие для женской ладошки… Он сам не понял, как оказался рядом с конфликтом. И как оружие оказалось в его руке – тоже. Главное выхватил взглядом сразу – его подружка стояла в боевой стойке, невредимая и очень сосредоточенная. И пистолет в ее руках профессионально перескакивал с мишени на мишень. Трупы пока под ногами не валялись, уже хорошо, только один из местных загибался и зажимал ладонью ухо. А потом перед его глазами запрыгала железнодорожная униформа.

– Господин старший лейтенант, ничего не было! – торопливо заговорил дежурный по перрону. – Я сам видел, ничего, честно! С ними просто хотели поговорить, что такого? А она сразу стрелять! Сейчас полиция приедет разбираться!

– За руки хватали, дорогу загородили… - спокойно заметил сбоку Токарь.

– Не было! – убежденно заявил железнодорожник. – Девушки неправильно поняли, нервные у вас девушки!

– А ваши нервные ребята куда побежали, не за подмогой ли, по южной традиции? – так же спокойно осведомился Токарь. – Позвони, дай отбой. Иначе перестреляем. И их, и тебя. У нас стволов хватает, и все штатные.

Железнодорожник прошипел что-то эмоциональное и схватился за телефон.

– Алина, дура ты блуднючая! – громко сказал Токарь. – Ты ж сама хотела познакомиться с настоящим мужчиной, с утра мечтала, я слышал! Чего завыпендривалась?

– Но не так же! – рявкнула здоровенная тетка. – Чего сразу за подол хватать? Я им что, проститутка?!

– Похожа, - философски заметил Токарь.

– Похожа я была в шестнадцать лет! А сейчас…

Алина, несмотря на размеры и зверский вид, юмор понимала, была далеко не дурой на самом деле и Токарю подыграла мастерски. Общие смешки немножко разрядили обстановку, раненого увезли в медпункт, потихоньку начались мирные разговоры с местными.

– И как у вас там, в Заполярье? – уважительно спросил железнодорожник. – Нормально платят?

– Кому как, - пожал плечами Шипунов. – Диспетчера за четыреста получают, станционные службы чуть меньше.

– Неплохо, - завистливо пробормотал железнодорожник.

– И квартиры бесплатные, - с серьезной рожей добавил Токарь. – Вон, видишь, моносалонные вагоны? Наше служебное жилье, душ, туалет и кухня, все как положено, так в них по дистанции и катаемся. В головном вагоне столовая-ресторан, два раза в неделю культур-состав подкатывают. Там солярий, спортзальчик, секции-шмекции всякие, учебка… Ну и по мелочи. Социалка там, медицина по разряду военных госпиталей, северные пайки…

Местный железнодорожник оглянулся зачем-то, понизил голос и спросил:

– Слушай, брат, а как к вам можно пристроиться? Подскажи ходы, не обижу!

Путейцы заулыбались, мол, попасть не проблема, грохни кого-нибудь, и сразу выпишут путевку, но улыбочки выглядели непривычно задумчивыми. Шипунов и сам вдруг осознал, насколько хорошо они, оказывается, устроились в Седьмом каторжном. Даже по сравнению с Большой Землей – хорошо. Вон как железнодорожник тоскливо поглядывает.

На шум и толпу не спеша пришли посмотреть сопровождающие, два офицера-заполярника. Ленивые, расслабленные по жаре, но плоские десантные автоматы-трещотки у каждого под рукой. С легкой иронией посмотрели на объявившуюся местную полицию и одной фразой сняли все претензии. Действительно, в бытовых конфликтах за офицерами безусловная правота. Не видели погончики на топике девушки? Не туда смотрели, в следующий раз будьте внимательней. Ну и что, что Россия? Официально пока что – одна страна. Что – эти недоразумения тоже офицеры? А где их знаки различия? И вообще девушка выстрелила первой. Чао.

– Вы там, на северах, все такие? – задумчиво спросил железнодорожник.

– Какие – такие? – не понял Шипунов. – Обычные мы. Дистанционная путейская бригада, можно сказать, коллеги.

– А стреляете, как снайпера, - недоверчиво улыбнулся железнодорожник и пожал ему на прощание руку.

Граница надвинулась незаметно. Поезд не спеша протянулся по живописному ущелью, плавно поворачивая перед заинтересованными взглядами снежные вершины далеких пиков, несколько раз пересек по грохочущим мостам одну и ту же мелкую речушку, нырнул в сумрак тоннеля, прополз сквозь яркую зелень склонившихся деревьев в другой, вырвался на солнце с другой стороны хребта, и у курортников захватило дух от величественной панорамы убегающих к самому морю предгорий. И снова поплыли мимо окон вагонов мелкие станции, уже местные, заграничные. Вроде бы такие же, вплоть до внешнего вида, а уже что-то не то. Уже сидят возле станционных кафе в тенечке мужчины, никуда не торопятся, провожают поезд взглядами, что-то негромко обсуждают за бутылочкой вина. Уже бредут под знойным солнцем куда-то не спеша цветасто одетые местные женщины, не обращая на окружающее внимания. И коровы лежат по обочинам в светлой тени незнакомых деревьев. А в посадках вдоль дорог вдруг сверкнут желто-оранжевыми бочками абрикосы, никому не нужные, свободно растущие. Вроде бы и машины попадаются, и ездят быстро, а все равно в воздухе словно разлилась какая-то неторопливость, основательность существования. Никто не спешит работать. Юг. Даже последствия войны не везде убраны.

Шипунов грустно смотрел на такой знакомый, но уже как будто чужой пейзаж. Сколько лет назад его семью выдавило отсюда войной на север? Так сразу и не вспомнить. Кто сейчас живет в их добротном каменном доме посреди небольшого сада, если он, конечно, не разрушен войной? Говорят, после войны правительство специально перемешало всех переселенцев, чтоб даже духу не осталось в предгорьях от дурных южных традиций. А потом еще и границы сместились…

– Родина, - пояснил он свое состояние вопросительно поглядывающей подруге.

Девушка вопросительно заломила бровь. Не поверила, понятно. И он спросил, не глядя на нее:

– Когда закончится задание, уедешь не попрощавшись?

Девушка вздрогнула. Ксюша, он знает ее под таким именем. А на самом деле? Вряд ли признается. Когда пришло понимание? А кто ж его знает… Потихоньку копилось, наверно. А щелкнуло озарение, когда увидел, как его застенчивая подружка профессионально держит на стволе компанию агрессивных парней. И ухо одному прострелила не задумываясь, хладнокровно, снайперски, да так, чтоб пуля на излете больше никого не задела. Видел он такое хладнокровие прежде, навсегда запомнил… Ну и по мелочам наблюдения копились. А он все не мог понять, чего такого особенного нашла в нем столичная фифа, ибо Копейка, как ни крути, действительно столица… Задание, просто задание для… для кого? Наверно, для выпускницы какого-то очень специального факультета в десантно-диверсионном. Преддипломная практика, сбор и анализ информации по настроениям в путейских бригадах Седьмого каторжного, что-нибудь вроде такого…