Чтение онлайн

– Зита, я, конечно, дико извиняюсь, но ради твоего самца ты преступила все принципы социалистического государства. И учти, я ведь не простодушная Светка, она за тебя без рассуждений горой. А я – с рассуждениями. За что кровь лили, подружка?

– Актриса ты и есть актриса! – бледно усмехнулась Зита. – Так уж сразу – все принципы! Не все. И не преступила. Выбрала правильный вариант. Лучший из худших. А что мы еще можем сделать, Лена? Остановить и расстрелять? Так мы ведь решили, что сидельцы с «Трех шестерок» расстрела на заслужили. Потому что кто заслужил – тех мы расстреляли. Остальные должны жить. Но отпустить в подкупольники их нельзя, чуждые они элементы. И что нам остается?

– Но побег сам по себе уже…

– Не «уже»! Побег всего лишь означает, что там собрались люди, готовые рискнуть и изменить свою судьбу! Я не отдам приказа расстрелять самую активную часть каторжан, Лена! Пусть они живут! А если тебя смущает личность Леонида Михайловича, ради которого я якобы иду на преступление – можешь решить его судьбу сама! Считаешь, он недостаточно пахал ночами вместе с нами, решал все наши бесконечные кризисы – звони Свете, она не просто так снайперку прихватила!

– Хм, - смущенно кашлянула Лена. – Что, правда можно застрелить? Ну ты, подружка… не, не понимаю! Ведь дня не воспитывалась среди южан – откуда в тебе их жестокость? Подумаешь, сбежал мужчина! Нет, сразу пулю в лоб! Ладно, убедила. Пусть они уходят. А уйдут?

– Нет, - хмуро сказала Зита. – Разве что Леонид Михайлович, у него по всему миру денежки припрятаны. Остальные – нет. Кому они в России нужны? И уж тем более в Китае?

– А почему тогда отпускаешь?

– Может, кому-нибудь повезет. И он сумеет прорваться обратно.

– Прорвались? Точняк прорвались! Зассали «пингвины» против оружия! Это вам не в карцере по почкам метелить, тут ответка может прилететь!

Уголовник на соседнем сиденье подпрыгивал и возбужденно крутился, автомат в его руках опасно вилял стволом в разные стороны. Леонид Михайлович недовольно поморщился и снова вгляделся в слепящую белизну. Сам он не был уверен, что они уже прорвались. Прорываются, так правильнее.

– Не, ну скажи, зассали «пингвины»? – не унимался уголовник.

– Скорее, не успели, - пробормотал Леонид Михайлович и сбросил скорость перед поворотом. – И дай бог, чтоб именно так и оказалось…

– Да похрен! – зло сказал уголовник. – Так и так в этой тундре подыхать, так лучше сразу! Хоть настреляюсь напоследок! Слышь, а ты чего автомат не взял? Была же возможность, надо было хватать!

Бывший олигарх усмехнулся и промолчал. Ну да, была возможность. Только он не дебил, в отличие от некоторых. Автомат в руках – значит, снял с охранника. А убийца охранника – первая цель для снайпера, даже неспециалисту понятно.

Серебристые бока пристанционных складов приближались невыносимо медленно, но последнее, на что сейчас решился бы Леонид Михайлович – это гнать по заснеженной трассе. Снесет в сугроб – считай, смерть. Их спасение сейчас только в скорости. Сумеют опередить спецназ Особого Заполярного – еще побарахтаются. Нет – здесь их и расстреляют посреди ледяного безмолвия. И не помогут им тогда жалкие полдесятка автоматов.

– Вы зачем медсестру застрелили? – поинтересовался он.

– А что? – невинно спросил уголовник. – Все одно терять нечего! Я и решил – или поимею, или пристрелю. Больно красивая, зараза, и нос драла… Поиметь не вышло, заспешили, так что пристрелил! Хоть какое-то удовольствие…

Леониду Михайловичу нестерпимо захотелось придушить идиота. Перебороть себя получилось с трудом. Пришлось себе напомнить, что, как говаривала одна невероятная женщина, «другого народа у нас нет». Воспоминание о Зите отозвалось в груди нехорошей болью…

Он ударил по тормозам прежде, чем успел сообразить, машину опасно дернуло и повело, он машинально выровнял… и с тоской понял, что ласковый мираж Лазурного берега миражом и останется. Впереди посреди дороги стояла огневая платформа абсолютной проходимости, и ствол крупнокалиберного пулемета недвусмысленно уставился на головную машину. То есть – на него…

– П…ц! – побелевшими губами оценил ситуацию уголовник.

Секунды текли, Леонид Михайлович все еще оставался жив. Потом в дверку деликатно стукнули – подбежал на консультацию головной от уголовников по кличке Токарь. Леонид Михайлович вздохнул и выпрыгнул на снег.

– Подвела нас погодка, ага? – спокойно поинтересовался Токарь.

Леонид Михайлович неохотно кивнул. Да, расчет был на погоду. Вернее, на непогоду. Подгадывали выступление под метель, чтоб не перехватили «вертушками». А метель раз – и улеглась, как не бывало. И в результате огневая платформа – вот она, наверняка недавно выкатилась из грузового вертолета.

– А если броском до складов, как думаешь? – подал голос Токарь.

Леонид Михайлович прикинул расстояние, собственную физическую форму – и покачал головой.

– Вот и я так же считаю, - вздохнул уголовник. – И… опа…

В тени складов еле заметно шевельнулось угловатое пятно. И еще одно…

– А ведь нас тут ждали! – протянул Токарь, разглядывая камуфлированные огневые платформы. – Кто-то стуканул….

Леонид Михайлович снова покачал головой. Вряд ли был донос. Тогда бы им не позволили даже выйти из зоны. Да что выйти – к охране не смогли бы подойти. Просто кто-то умный просчитал возможные варианты побега и заранее принял необходимые меры. И он даже предполагал, кто именно, потому что проверял информацию по товарной станции буквально перед побегом и никаких намеков на танки не обнаружил…

– А почему не стреляют, как думаешь? – осведомился Токарь. – Потешаются, да?

– Сказать что-то хотят, - буркнул Леонид Михайлович и отвернулся. Кого он точно не хотел бы здесь видеть, так это Светку. Но – вон она, топает спокойно по дороге, черный берет на голове назло морозу, и снайперка висит на плече стволом вниз. Успела ведь как-то, зараза. Наверняка через метель на «Стрекозе» прорвалась, дура отмороженная…

– Руководство Седьмого каторжного готово дать вам зеленый путь до границы, - равнодушно сказала спартаковка, не глядя на Леонида Михайловича. – «Белая змея» ждет на третьем четном.

Токарь, похоже, позабыл от неожиданности все слова, вплоть до «мама-папа».

– А взамен что? – переборов себя, спросил Леонид Михайлович.

– Кто-то из ваших убил медсестру. Выдайте.

– Слышь, «Спартак», а вот ты нам своего выдала бы? – спросил Токарь с вызовом.

– Я такого своего сама бы пристрелила.

– У нас другие правила, - буркнул Токарь.

– Он сидит рядом со мной в головной машине, - сказал Леонид Михайлович.

Токарь покосился на него, но промолчал. Понятно, сделал вид, что “кошельков” уголовные правила не касаются. Нормальный компромисс, когда под дулом пулемета.