Чтение онлайн

Зал снова отозвался недовольным гулом. Привыкли к власти, печально поняла она. Привыкли к своему высокому статусу, к льготам и обширным возможностям, к уважению и чинопочитанию прежде всего. Таким уйти в бригадиры – то же, что отказаться от себя. Такие за власть будут держаться зубами. Только пограничники призадумались, уже хорошо.

– Уходите, ребята, - попросила она, не особенно надеясь, что ее услышат. – Мир большой, вашим способностям найдется спрос.

Но ее услышали, более того, поняли. И начали тревожно поглядывать на окна и двери, и на лицах кое-где проявилась неуверенность.

– А кто мы там будем, в мире? – серьезно спросил Новацкий. – Там все места поделены и заняты. Мы только здесь что-то значим, за границу свои должности и звания не заберешь.

– Но можно забрать ценности, - тихо сказала она. – Золото, платина, редкоземельные… республика щедро отблагодарит людей, столь много сделавших для ее процветания. Уходите, ребята, я вас прошу. Нам незачем убивать друг друга.

В зале установилась тишина. На мгновение ей даже показалось, что с ней сейчас согласятся, что все встанут, дружески пожмут ей руку…

– Видишь ли, зарубежный мир – закрытая система, - лениво сказал Новацкий. – Кто мы там будем со своим золотом? Его у нас просто отберут. А в номерном городе, если ты занимаешь пост руководителя корпорации, то летаешь на штабном «Сахаляре», живешь в центре, купаешься в личном бассейне, отдыхаешь в Европе, и на тебя смотрят красивые девочки. Так что – нет, Зита. Мне нравится моя нынешняя жизнь.

– Зато вы сможете жить, - еще тише сказала она.

И вот теперь ее не услышали. А у нее словно просветлело в голове, и детали головоломки под названием «заговор» начали стремительно складываться в цельную картину… и ей стало страшно.

– А как насчет тебя? – так же лениво поинтересовался Новацкий. – Ведь и ты – чиновник. Одна из нас. Мы, если честно, предполагали, что ты будешь с нами. Ты как, тоже уйдешь вниз?

– Хотелось бы, но нельзя, - просто ответила она. – Республика – мой с Владимиром Даниловичем проект, мне за нее отвечать до конца.

– Саша, к чему разговоры? – сказал кто-то резко. – Мы сюда для чего пришли? Или ты отказываешься?

– Да не отказываюсь я, - вздохнул Новацкий. – Просто…

И достал пистолет.

– Не стрелять! – отчаянно крикнула она. – Не стрелять!

Новацкий грустно и серьезно смотрел на нее. Потом шевельнулся, словно собираясь убрать пистолет обратно в кобуру… ударил выстрел, его развернуло и отбросило к стене.

– Не стрелять же! – снова крикнула она. – Взорву пульт!

Конечно, не было в «ядерном чемоданчике» никакой взрывчатки, но кто бы об этом знал, кроме нее? Зато были в ходу зарубежные боевики, в которых этот пульт мелькал в самых зловещих сценах и непременно взрывался, вот только на это и рассчитывала она.

И просчиталась. На нее быстро набежали, ударили в голову, она уклонилась, но не до конца, упала на колени… словно в замедленной съемке проплыла картинка, как Ангелина, вскочив и страшно оскалившись, разряжает свой пистолет в головы сидящих рядом офицеров… ее снова ударили, и снова неудачно, она вслепую отмахнулась лезвием, кто-то охнул и выматерился, потом прилетел жесткий пинок в руку, что-то звонко хрупнуло и сломалось, и руку обожгло болью…

– Перехватывайте чемоданчик! – азартно орали у нее над головой. – Не дайте ей набрать код!

Ее снова ударили, она отлетела к стене, и снова проплыла картинка: Костя Любимов, прикрывшись чьим-то телом, стреляет с двух рук по толпе, и лицо у него отрешенное и сосредоточенное, как у профессионального снайпера, каковым он и являлся на самом деле…

– Не стрелять! – снова закричала она из последних сил.

И тут загрохотали выстрелы. Тяжелые, грозные рявки «реактивок». Дверь разлетелась вдребезги, через проем в зал ворвались бронированные бойцы, и началась бойня… Далекий Каллистратов все же пришел на выручку своей бестолковой ученице.

– Да не стреляйте же! – крикнула она и бессильно расплакалась. В ответ сухо щелкнуло пару раз, и избивавшие ее офицеры повалились, пачкая наборный паркет кровью.

Она попыталась подняться на дрожащих ногах и не смогла, тогда просто села, прислонившись спиной к стене. По всему конференц-залу лежали убитые, а в углу в голос выла Ангелина над застреленными ею офицерами-пограничниками:

– Ребята! Ну как же так, ребята?..

Лейтенант отряда местной самообороны стоял над ней в своей страшной броне и беззвучно шевелил губами. Она с трудом сосредоточилась.

– Лия Сергеевна, вы как? – беспокойно спросил лейтенант, наклонившись к ней.

– Нормально, - шевельнула губами она. – Помощь не требуется. Продолжайте исполнять обязанности.

Лейтенант облегченно кивнул и ушел организовывать вынос тел.

– Геля! – позвала она слабым голосом.

Ангелина встала перед ней, глаза воспаленные и абсолютно сухие.

– Отпусти меня, командир, - попросила спартаковка безжизненным голосом. – Не могу больше. Свой долг я исполнила до конца, так что… все. В жизни больше оружие в руки не возьму.

– А кто за нас с тобой потянет этот груз? – спросила Зита тихо. – Кто? Мальчишки-штурмовики?

– Зита, да я не могу больше! Я крови наелась на две жизни вперед!

Ангелина опустилась перед ней на колени и наконец громко разрыдалась. Зита неловко притянула ее к себе.

– Пока стоит «Спартак», стоит и республика, - грустно напомнила Зита. – Нельзя нам уходить, Геля.

– Улетай, принцесса! – рыдала у нее на плече Ангелина. – Звери мы, кровавые, жадные звери, зачем ты среди нас?

– Дура, - коротко отозвалась Зита.

Спартаковка хлюпнула носом в последний раз, прерывисто вздохнула и пришла в себя.

– И еще какая! – горько признала она. – Зита, ты свой чемоданчик деактивировать не забыла? А то как даст сейчас финальную сцену парой кило в тротиловом эквиваленте…

– Да нет там взрывчатки, - вздохнула Зита. – Это просто пульт связи. Заблокирован моими личными данными, только и всего. И не очень-то нужный уже, если честно, руководить и без него можно.