Чтение онлайн

В зале в который уже раз установилась очень нехорошая тишина. Каждый из присутствующих лихорадочно вспоминал, что и, главное, в какой форме успел ляпнуть, и как это может аукнуться, и какая ответка прилетит от соседей, коллег по работе, штурмовиков и прочих заинтересованных лиц… Зита с удовлетворением отметила, как пошло багровыми пятнами лицо директора куста институтов РАН. Ага, представил, как он после совещания выйдет к студентам вести лекцию, и как они ему безжалостно припомнят «мировую науку». Студенты заполярной республики из-за растворенных в их среде бойцов штурмовых отрядов являлись очень зловредной, мстительной и остро реагирующей средой, директора РАН ожидало невеселое будущее.

– А ничего, что за кое-что из озвученного здесь нас убьют? – поинтересовался Кунгурцев спокойно.

– Ничего, Сергей! – твердо ответила она. – У нас нет другого пути. Потому что при недостатке информации мы сами себя убьем. Недавно мы в этом убедились. Задачи, стоящие перед социалистическим обществом, на определенном этапе невозможно решить без сознательного и активного участия всех. Длительные полеты в космос – одна из таких задач, так что считай, что этот этап наступил. Полный доступ к информации отныне – необходимая и обязательная мера.

– И все же? – не уступил он. – Теория и технология гравитационных двигателей – конфетка, ради которой любого из нас, например, похитят и запытают до смерти. Или же нанесут превентивный ядерный удар.

– Теорией, к сожалению, мы не владеем, - подал голос безволосый представитель института антропологии космоса. – Только технологией. Группа Фридмана, работающая над теоретическими аспектами, погибла полностью при первом испытании гравитационных двигателей в земных условиях. Тогда мы еще не знали, насколько это опасно.

– Но остались же материалы…

– Не остались, - сказал безволосый. – Именно из-за режима секретности. Все материалы по теме хранились на участке верхоянского шахтного комплекса, отведенного под лабораторию физики космоса. Выбросом энергии сектор был уничтожен. То, что мы сейчас делаем – это все на уровне «прикрути вон то туда-то, и получится вот это».

– Путь, пройденный один раз, повторить легче…

– Попробуйте, - пожал плечами безволосый. – Как признавался сам Фридман, для этого нужно всего ничего: представить физическую картину мира и посмотреть на нее с совсем других позиций. Для этого не требуются какие-то особые закрытые источники информации, их не было и не могло быть в распоряжении лаборатории, отрезанной от внешнего мира на десять лет по условиям эксперимента. Всего лишь глянуть на мир с других позиций. Мы же в основном имитировали длительные полеты в космос, физика – это был лишь способ провести с пользой экспериментальное время…

– А восстановить по технологии?

– Пытаемся, - вздохнул безволосый. – Весь мир тоже пусть пытается, мы не против. Мы улетаем, нам все равно, а как они здесь распорядятся – проблема не наша, а доминирующих правительств…

Кунгурцев остро поглядел на безволосого с каким-то особым интересом, пришел к определенному выводу, кивнул и удовлетворился ответами. Зато не удовлетворился командующий Особым Заполярным военным округом.

– Будет война! – убежденно заявил он. – И я не уверен, что смогу защитить стратегические объекты! В частности, ваше производство топлива для гравитационных двигателей! Уж его-то точно постараются захватить, отобрать всяко проще, чем создать самому, это дураку понятно!

– Будем воевать, - угрюмо отозвался кто-то. – Сколько надо продержаться? Пять лет, десять? Вот столько и продержимся.

– Год, - сказала Зита. – По усредненным оценкам независимых исследователей, у нас в распоряжении год. За это время мы должны успеть всё.

– Что – всё? – недоуменно спросил глава Копейки.

– Всё – это всё. Построить распределенные гравитационные двигатели достаточной мощности. Наработать топлива для них минимум на десять лет полета. Построить ковчеги. И создать для них с нуля все цикличные закрывающие технологии, то есть убрать из формулы грузопотоки по железной дороге и вереницы дирижаблей. Ковчеги должны полностью обеспечивать себя всем необходимым.

– Это невозможно! – категорично сказал глава Копейки.

– Двенадцать, - вырвалось непроизвольно у Зиты и безволосого.

Зита стояла у окна конференц-зала и бездумно смотрела вдаль, на невысокие горы. Сил не осталось. Совещание, длившееся более десяти часов, закончилось. И нехорошо закончилось, тяжело. За десять часов командиры осознали грандиозность задач. И их явную неразрешимость. Технологии замкнутых циклов, взаимоувязанные, работающие в едином ритме – за год. Угу. А, может, Луну с неба? Всяко легче! А помимо ковчегов еще и республика никуда не делась, с ней бы управиться. И враги на границах никуда не делись. И на все – год.

Рядом с ней остановился безволосый представитель института космической антропологии. В течение совещания он так и не назвал себя. Впрочем, Зите это не требовалось. Она развернулась и вгляделась в такие усталые, больные, но такие знакомые глаза.

– Вы совершенно зря собой рискуете, Владимир Данилович, - тихо сказала она. – Информацию о гравитационных двигателях мог озвучить на совещании любой участник эксперимента.

– Все же узнала, - знакомо хмыкнул мужчина. – Кстати, единственная из всех. Да, зря. Но у меня личные причины. С тобой хотел встретиться.

– Кунгурцев тоже догадался, - слабо возразила она.

– Кунгурцев не догадался, - небрежно отмахнулся Каллистратов.
– Кунгурцев понял, что единственный носитель секретной информации – я. Что на мне все замыкается. И задался вопросом, кто я такой. А ты меня узнала. Кстати, как? У меня не только внешность, но и манера говорить радикально поменялись, специально над этим работал. Так как?

– Именно по манере говорить, - еле заметно улыбнулась она. – Прямая противоположность изначальной. Стоило провести обратное преобразование, как сходство стало бросаться в глаза.

– Врешь,

– Вру, - вздохнула она. – Сердцем я вас узнала, Владимир Данилович, сердцем.

– Но не простила?

Она грустно покачала головой.

– Да я, собственно, предполагал, - вздохнул мужчина. – Я ж тебя знаю с детства. Но… вот захотелось встретиться. Дурак, да?

– Учитель. Мой учитель. Это ведь навсегда, сами понимаете.

– Видимо, не понимаю, - криво усмехнулся Каллистратов. – Тут ползала – мои ученики. И что? Узнала меня одна ты. И именно с тобой потянуло встретиться, не с ними.

– Значит, любимая ученица, - слабо улыбнулась она. – И любимый учитель.

Каллистратов мрачно подумал.

– Пойдет, - в результате решил он. – Любимая – мне достаточно. Спасибо. Ты знаешь, что ты - необыкновенная женщина? Впрочем, о чем я, конечно, знаешь, звездная принцесса как-никак… Значит, так, любимая ученица, слушай приказ. Завтра сдашь руководство республикой.

Первым ее чувством был дикий протест. Как – сдать?! Она и есть республика! Вторым пришло странное осознание, что Каллистратов прав. Здесь, в данный момент, справятся и без нее. Командирский корпус вырос и заматерел, неожиданные утраты не смогли выбить из-под него основу. Наоборот, укрепили, как это ни горько осознавать. Жестокий Кунгурцев по-своему, кроваво, но решил очень болезненную проблему. Решит и все остальные проблемы, если Каллистратов незаметно поможет, а он поможет… Или не Кунгурцев решит, а кто-то другой. Прямо сейчас она могла назвать с еще с полдюжины способных справиться с руководством республикой. Следовательно, ей здесь не место, ей – идти дальше.