Чтение онлайн

Иван вернулся к ещё тёплому котлу. Спокойно съел тарелку и замер в поклоне. Его тоже поразило в самое сердце.

Вскоре мы отошли на традиционный перекур. Иван кратко рассказал о результатах, потом посмеялись над памятными ворами.

– Спасибо, что не тронул.

– Да ладно, – махнул я рукой.

– Всё же ты на службе и обязан их наказывать, – резонно отметил брат.

– Верно говоришь. Только вот причина их появления точно не в том, что власти излишне мягкосердечны. И секут, и вешают, и на труд каторжный ссылают. Полно этого всего, брат. Но и беспризорников меньше не становится. Куда им ещё податься? Все хлебные места давно заняты. Чего уж там. Пойти преступным путём – это довольно очевидный выбор. Никому не нужные души.

Трубка иссякла и я стал перезаполнять.

– Мудрый ты человек, – похлопал Иван по плечу.

– А ты их под крыло собираешь. Хоть какой-то порядок. Вот и делай своё дело. У нищих-то поди не воруют. Пустой кошель не звенит. А у кого он плотный, тем и пропажа не так страшна.

Я задумчиво взираю на перемигивание огоньков в недалекой Усть-Ижоре. В опустившейся тьме, те пять воришек, поди уже спать укладываются. Как псы, поджимая куцые хвосты.

– Спасибо, брат. Ты не пожалеешь о своём решении.

Ночь – это время исконных сил. Леший ещё днём намекнул, что услуги оказывает не за красивые глаза. Поэтому, дождавшись пока девушки заснут, я выбрался из экипажа и размял тело. Звериная кровь выгнала всякую сонливость. Свей-часовой проводил удивлённым взглядом, но обошёлся без вопросов. Лесная тьма быстро проглотила мой силуэт.

Каждый лес имеет свой характер и различается не только видами деревьев и трав; количеством оврагов, ручьёв и буераков. Лес – это целый сонм духов. От мельчайших до настоящих чудовищ. У некоторых, уголёк сознания едва теплится, у других может быть за гранью человеческого понимания. Леший не столько главный над ними, сколько наиболее подходящий под роль связующего звена между явным миром, иначе человеческим, и сложной структурой других мерностей. Я хорошо помню первые уроки в Северной магической традиции, когда родители старались объяснить, что хоть у духов и есть с нами нечто общее, но не следует воспринимать устройство тонкого мира сродни нашему. Природное многообразие дополняет друг друга, но не подменяет. Есть мы, а есть они.

В области Усть-Ижоры нашлось пугающее лешего место. Учитывая насколько тот стар и могуществен, – а проявлений этому масса, взять хотя бы то, насколько мне сейчас легко идти сквозь древнюю чащобу, – нужно понимать, что неприятность ждёт большая. Волнений особых нет, если будет совсем уж трудно, я смогу отказаться, избавлять местность от беды, но спокойствие всё же от другого – это мой путь. Русским магам такое не доступно.

Идти действительно очень легко. Ноги не спотыкаются и не подворачиваются на камнях, ветки не тычут в глаза, не царапают кожу и даже за одежду не цепляются. Наступаешь на твёрдое не глядя, обходя все норы и болотца. Путь прямой как жердь – не нужно искать лазейки в буреломах или обходить обрывистые русла.

Кругом полно любопытного зверья и птиц. Пока я иду, они даже друг другу не угрожают. Служат духам глазами и ушами. От мелких грызунов и безобидных любителей покушать травы, до крупных хищников и даже дурной росомахи. Я напился вместе с ней из ручья.

Прошло около двух часов, когда я стал замечать, что умолкли птицы, зверь пропал и лишь трава с деревьями, как прежде пышна и жива. Особо насторожили духи – их стало меньше, в основном остались мелкие и те прячутся по уголкам. Заволновался Фарух – житель перстня. Если бы мог сбежать из золотого вместилища, то смылся не задумываясь.

– Чего ты?

“Хос-с-сяин, туда не надо ходить”.

– Терпи, гадёныш. Взял тебя на свою голову.

Появилась старая тропа. Лес потерял в дикости и стали заметны старые следы ухода. Спустя ещё время деревья совсем поредели, меж ними запетляли дорожки, я различил скамейки и беседки.

Не заставил себя ждать и большой особняк сделанный из камня. В скупом свете полумесяца, он мрачно довлеет на заросшем травой участке. В оконных проёмах лишь мелкие зубья стёкол так, если бы их кто-то старательно выбивал.

Я замер. Последний шаг словно спустил тетиву или оборвал нить сигнальной ловушки. Нечто встрепенулось в глубинах дома. Задрожал в перстне Фарух, да и моё звериное начало издало рык – нас заметили. И это крайне опасное создание.

Хочется предаться отчаянному бегству, но я тут с разведкой. Возможно, боем. Если всё сложится удачно, то избавлю округу от беды сегодня же.

Сквозь стены протаяла гигантская фигура призрака. Я завороженно уставился на колышущийся, словно на ветру плащ и редкие длинные волосы. На месте лица безобразный череп, а суставчатые, костлявые руки с останками плоти тянутся ко мне. На границе слуха раздался раздирающий душу крик. Если до этого я более-менее владел собой, то после него совсем потерял волю. И к сражению, и к бегству.

Едва сократив расстояние наполовину, огромный призрак коснулся эфирного чана внутри меня. Помню, как такие твари медленно высасывали ману, грозя иссушением. Этот же словно выбил дно – сила мгновенно кончилась, я завалился на спину и лишь глазею в небо, наблюдаю за приближающейся смертью.

Перстень раскалился до бела. Пошёл дым от сжигаемой кожи, металл вспыхнул и оплыл. Из него прочь выметнулся Фарух и с визгом исчез. Призрачная фигура монстра, что почти достигла меня, вдруг остановилась. С ужасом и оцепенением я наблюдаю, как существо повернулось в сторону Фаруха и размеренно поплыло уже туда.

Я высушен как медуза на раскалённом песке. Сознание держится едва-едва. Нет сил на месть, новые планы, жизнь. Нет ни единого корешка, за который могу ухватиться и не сорваться в ленивую пучину чёрного тумана смерти. С отчаянием осознаю, что род Крузенштернов оборвётся здесь – на заросшей лужайке перед неведомым имением.

Тело вдруг выгнулось, каждую жилку пронзила боль. Каждый, даже самый дальний уголок сознания задрожал от внутреннего стона. Я мгновенно вознёсся на пик страдания, познал всю глубину возможной боли. Ощущения мира вернулись бурным селевым потоком, что перемалывает между булыжниками каждую косточку. Этот зов, или скорее приказ, вбил лишь одну мысль – беги! Я не могу осознать, кто или что сейчас обрушилось на меня, но ощутил зыбкую возможность двигаться, и тут же бросился прочь. Пытаемый и пестуемый болью. Оживлённый ею. Заново рождённый.

Звонкий удар о камень привёл в чувство. Сил хватило лишь на то, чтобы приподняться – ухватив за обе голени и берцы сапог, меня тащат волки. Сквозь мрачные кроны леса проглядывает бледное небо наступающего утра.

Сопротивляться хищным тварям нет желания. Впрочем, они пока лишь куда-то тащат. Как только начнут жрать – попробую отпугнуть или перебить.

Спустя несколько минут мы вдруг оказались на памятном тесном лужке, где под камнем живёт леший. Волки дотянули до основания и тут же ретировались, заскулив и поджав хвосты.

Очередная струйка едкого дыма поползла по толстому мху ко мне. Словно бы под камнем оказался спрут и слепо ищет жертву. Я попробовал откатиться, но лишь плюхнулся лицом в ручей. Судорожно выдернул голову из ледяной воды, перевалился набок и тут уже дым настиг. Голову объял дурман и я уловил послание от лешего не противиться. Мох подо мной зашевелился, стал расползаться и поглощать тело. Сознание уплыло в расставленные духом силки.

С высоты птичьего полета, глазам предстал злополучный дом. Только ещё ухоженный и населённый. Черепичная крыша, зелёные лужайки и светлые пятна платьев.