Чтение онлайн

– Моя леди, – склонил я голову, – сегодня мой долг был таков, но если вы всё ещё надеетесь увидеть эту сторону меня, то будьте уверены, что это случится. Может быть даже очень скоро.

– Что же, верю вам на слово, – скрывая довольную улыбку, проговорила Снежана.

Марина прыснула:

– Но если подобного зрелища для леди Снежаны будет слишком много, я буду рядом и прикрою ей глаза.

– Боюсь, там и уши может понадобиться прикрывать, – сыграл я бровью.

– У нас есть Сигрюнн – её попрошу.

– Кстати, насчёт неё…

Все были безмерно удивлены решением Императора. Снежана с большими глазами заявила, что это должно говорить о многом, причём, самое меньшее, что у Российской Империи есть желание укрепить мир со шведами. Для меня эта новость стала радостной.

Оставшееся время до сна прошло в приёме поздравлений и восхищений от других дворян. Мы все были приглашены в главный зал на вечер, который устраивал Император. Там же я попросил Васильчикова выйти со мной на соревновательный бой – он согласился. Вернулись поздно и поэтому скорее отдались сну.

Поединки продолжаются. Некоторых вдохновил наш вчерашний бой с Игнатьевым. Особенно похвала и внимание Императора. Вызовов на дуэль кратно прибавилось, а значит и работы у лекарей. Было весело и интересно, мы хорошо проводили время, пока после обеда Снежана и Сигрюнн не почувствовали себя плохо. Заверив, что с ними всё будет в порядке, они пошли поспать в покои, а Марина вызвалась быть с ними. Мы решили, что дело в беременности, но вскоре я узнал истинную причину…

Сначала один из слуг передал мне письмо и стоило начать читать, как земля стала уходить из-под ног, а сердце защемило: старший Балабанов, который Семён Тахирович, тот самый коварный дед, пишет, что отравил моих невест особым ядом, который был разработан тайно и поэтому противоядие есть только у Балабановых. Он требует от меня публично во всём сознаться, а письмо передать ему же в руки.

Не успел я дочитать, чувствуя удушение от проснувшейся ненависти, как старый упырь сам идёт ко мне:

– Не надо так смотреть, малец. Это политика, а ты в ней всего лишь фигура на доске. Если всё сделаешь правильно, твои девки и их потомство выживут.

Пришёл с охраной. Мы всё ещё на площадке для обедов на свежем воздухе и кругом полно знати, включая Императора.

– Я знаю, что это ты разделался с нашими наёмниками, – с нажимом произнёс старик. – Знаешь, сколько они нам обошлись?

Я даже вонь его дыхания не замечаю особо, прокручивая в голове варианты действий. Есть один…

– Где противоядие?

– В надёжном месте. Думал я его с собой принесу и тебе отдам? – посмеялся Балабанов-старший. – Ещё ты расскажешь мне, что случилось в крепости и почему мой сын погиб.

– Сначала противоядие.

– Знаешь, малец, если эти три козочки умрут – я тоже неплохо выиграю. Александровы потеряют очень много. Так что можешь и дальше ерепениться.

– Ваш сын организовал похищение, но мне удалось сбежать пока он отсутствовал. Едва я выполз из крепости, случилось землетрясение. Это не я его вызвал. Это не мой аспект. А даже если бы и был мой, то не хватило бы сил. Ваш сын приехал в крепость почти в тот же момент, когда мне удалось сладить с охраной и побежать в поисках другого выхода. Так что я не знаю, что там такого случилось, что вызвало столь большую магическую аномалию.

Балабанов слушал внимательно. Потом помолчал немного и говорит:

– Ладно, сейчас уже ничего не доказать, но ты должен будешь признаться, что сам убил моего сына, а чтобы скрыть преступление, вызвал обрушение крепости, а потом… там что-то ещё раз взорвалось и случилось землетрясение. Так и скажешь. Всё, пошли! Сейчас я буду говорить, а ты соглашайся и признавайся. Будешь ерепенится и отбрыкиваться – тоже неплохо. Но если не станешь – пострадаешь ты один, а девки выживут и может даже родят.

– Ты говорил, что дети выживут! – с ненавистью процедил я, ловя взгляд мерзавца.

– Выживут, выживут, – ухмыльнулся он, – если матерям вовремя дать противоядие. А время идёт.

– Тогда начинай, ирод. Тебе всё равно не поверят.

Но ему поверили. Слова с обвинениями услышала уйма аристократов, включая Императора. Балабанов искусно играл сражённого горем отца и со словами полными бессильной злости взывал к чувству справедливости. А я соглашался и подтверждал, что убийца, что хитрец и жадный до власти. Что готов идти по головам. Мол, все эти мои геройства лишь хитрый ход.

Император был в бешенстве, но задал один резонный вопрос старшему Балабанову: если он так жаждет отомстить, почему не вызовет меня на смертельный бой? Если я проиграю – это и будет наказанием, если побеждаю – отправлюсь на каторгу. Вопрос носил скорее ультиматум и старший Балабанов был вынужден согласится. Император настоял, чтобы мы бились на кулаках, а не магией. Это тоже дед был вынужден принять.

В душе и сердце буря. Я судорожно искал выход и не находил. Даже если одолею старого мерзавца, то с репутацией можно попрощаться окончательно. Да и с планами на будущее. Что-то придумать мне снова не дал Балабанов:

– Вариант не из лучших, – тихо проговорил он, чтобы никто из окружающих, что теперь смотрят только на нас, не услышал, – но я предполагал нечто подобное. Пошли отнесём твоим невестам противоядие, но перед этим ты кое-что выпьешь сам.

– Что? – вымолвил я, не желая сдвигаться с места.

– Тоже яд. Я сделаю вид, что сожалею о случившимся и выражу свою скорбь Снежане и этой её заморской гостье, а ты попрощаешься. Мы же не хотим, чтобы итог боя был каким-то другим, кроме как моей безусловной победой?

И снова я был вынужден выполнять. Старый подонок всё заранее просчитал, если, например, нападу на него, то только хуже сделаю. Но пусть думает, что яд на меня подействует. Я отрублю голову гидре их рода! А потом постараюсь сбежать – это лучший выход.

Пока шли к покоям я подбирал слова: нужно так сказать, чтобы весь ужас ситуации выглядел не так худо. Надо поддержать моих красавиц.

– Стойте! – скомандовал я и Балабанов с удивлением обернулся. – Ты сказал, что мне тоже придётся выпить яд? Хорошо, но в покои я зайду один. Не надо ничего говорить им. Противоядие я представлю, как травяной отвар от лекарей. Не хочу остаться в их глазах плохим. Пусть узнаю обо всём потом.