Чтение онлайн

“Как можно скорее. Меня полнит благодарность, не выразив которой буду больным”.

“Хорошо, Ингви, жду”.

Я вернулся к девушкам.

– Послушайте все меня, – заявила Снежана и даже встала, – вот когда ты будешь подниматься на корабль, я, наверное, буду плакать, но сейчас не пророню и слезинки. Хочу, чтобы ты знал, Игорь, что даже если не вернёшься – мы тут не пропадём. Я представляю род Александровых, – подняла она указательный пальчик, – не каких-нибудь там… Нас так просто не сломить. У меня есть Сигрюнн, а я у неё. Можешь там хоть завоеваться. Ничего не поделать с этим – ты же типичный мужчина. Вам это надо.

Я рассмеялся и посмотрел на Марину.

– Спасибо большое! Это важно, знать, что ты сильная и я могу положиться на тебя. Совершенно не хочется отнимать от вас Марину, но она мне нужна в походе.

– А мы? – резонно спросила Сигрюнн.

– Марине я обещал и уже не могу оставить. Хотя дорожу всеми вами в равной степени. Верю, что в бою будете фуриями и враги запомнят наш гнев. Но как я могу рисковать вами?

– Когда родятся дети и немного окрепнут, – снова отметила свейка.

– Это слишком рискованно, – покачал я головой. – У детей должен быть хоть кто-то из родителей. Ты – моя свейская половина, а Снежана – русская. И это правильно.

Сигрюнн степенно кивнула.

– Устроили тут похороны, – закатила глаза Огнёвка. – Да мы им там так вломим, что зарево будет из Петергофа видать. Вы ещё шампанского за это выпьете. А потом вернёмся и такой пир закатим, что чертям жарко будет. Давайте, девочки, веселее, веселее!

– Тебе хорошо, – отвечает Снежана, – ты с ним поплывёшь.

– Поверь мне, корабли – это такая помойка вонючая, что лучше издалека любоваться, – подмигнула Марина.

– Ах-хах! – залилась подруга. – Я помню. Ну хорошо, а чем сейчас займёмся?

– Я спать хочу, – сообщила Огнёвка, – выгорела просто.

– А мы не хотим! Мы полдня спали. Да же, Сиги?

Свейка, с лёгкой улыбкой, кивнула.

– Ладно, ладно, – нервно рассмеялась Марина. – У меня, случайно, есть карты. Давайте пасьянс разложим на удачу. Погадаем на Игоря.

Из резиденции я выметнулся верхом и помчал к Герде. Девушки отпустили.

Хорошо, что лошадь можно даже не привязывать и не боятся хищников. От неощутимого взора Герды не ускользает ничего. Я добрался за два часа и оставил лошадь на подъездах к холму. В теле небывалая лёгкость и сила, потому буквально взлетел на него.

Царит ночь, но мы оба можем видеть во тьме. Герда вышла встречать и хотела обнять, я же не удержал эмоций у упал на одно колено, склонив голову.

– Ладно уж, вставай.

– Прости, Госпожа! Я в твоей власти.

– Великий Ахриман! – выдохнула она. – Какой же ты несносный. Что мне сказать, чтобы ты встал?

– Прошу о снисхождении и прощении, – серьёзно вымолвил я.

– Ингви, я тебе бесплодие нашлю и чтобы вообще не реагировало ничего, если не встанешь.

Со смехом поднялся.

– Справедливости ради, я уже продолжил род, да и услады от близости напился вдоволь.

Глянув в глаза ведьмы, пусть сейчас и в чёрно-белых тонах, потерял всякую смешливость. Объятия случились сами собой… Герда невысокого роста, простая ладная женщина. Такую вдвойне приятно обнимать. Ещё и пахнет травами с мёдом. Сейчас уже не щурюсь от могущества, нутро не трепещет, ибо сам велик.

– Ты уже не мальчик, мой славный. Как же быстро ты вырос…

– Это всё голод ненависти. Она ежесекундно грызёт мне нутро.

– Ингви, – отстранилась Герда и тревожно посмотрела в лицо, – сейчас ты практически достиг предела, отпущенного смертным. Будь осторожен. Такая сила может легко подменить твою личность.

– Понимаю. Думаю, мне хватит её для свершения мести.

– А что будет, когда ты свершишь месть? – нахмурилась она. – Впрочем, пошли в тепло, я заварю чаю и там поговорим.

Герда действительно занялась чаем, а я сел на любимое место возле стола. В древесном домике тепло и хотя мы оба уже практически не нуждаемся в нём, чувствовать уют и его ласку приятно. Как и носить тёплые вещи в холодную погоду.

– Ты спрашиваешь, не погаснет ли моя душе вместе с пламенем ненависти?

– Да, – тихо вымолвила хозяйка.

– У меня всё ещё остаётся долг перед народом, да и благодаря вашему умению жажда купаться в женском внимании. Этого должно хватить.

Герда села напротив и налила в чашки чай. Я сразу же сделал глоток.

– Ты идёшь по опасному пути, Ингви. Не внешние враги, так ураган чьей-нибудь божественной воли сломит тебя. Большая сила суть большая ответственность.

– Я не должен был выжить и знаю это, моя Госпожа. Там, под Ринкобихольмом род выплюнул меня, словно женское лоно. И выбрался я на свет из чрева земли. И даже в пещеру к Торхильде попал чудом. Это можно трактовать, как благословение, а можно как проклятие… но, – прервал я её, – в моей жизни появились вы. Все вы, ради которых хочется держаться за последнюю соломинку и не умереть.

– Ты молод и потому мятежен, – покачала ведьма головой. – И всё же я счастлива чувствовать биение жизни в тебе. Хочу, чтобы ты понимал, что власть Синеглазых Ведьм не распространяется на английские земли. Я не смогу тебе помочь. Может быть только Ахриман, но не смей рассчитывать на это.

– Я понимаю, – с толикой горечи ответил ей. – Мы расстаёмся надолго. Мне будет сильно не хватать тебя.

– Я уже чувствую тянущую боль в душе, – с печалью на лице, призналась Герда.

– Не будешь ли ты против плеснуть огня в наши сердца? – посмотрел я ведьму.

– Я ждала этих слов, Ингви…

Наша любовь обязана быть стихийной. Нельзя иначе с той, кто суть Природа! Стихийная любовь сравни схватке, это похоже на шторм, что накатывает громады волн на скалы. В этом можно легко угадать монотонное наступление льда и камня на лес в горах и его стоическое сопротивление, выбрасывание миллиона семян, посылание в бой мхов и лишайников, чтобы поглотить и связать безжалостную массу, превратив её в источник жизни. Всё уступает напору, а значит самая напористая и безжалостная – это сама Жизнь!

Теперь моей силы достаточно, чтобы тоже влиять на разум Герды. Она лишает его остатком меня, а я размываю робкие человечные границы её существа. На холмом и лесом разыгралась буря. Выл и бесновался ветер, вырывая с корнем гигантские деревья. Мял их, перемалывал, пронизывая молниями, а потом выкидывал, как злой ребёнок игрушку. Содрогалась и стонала земля. Из неё ввысь устремлялись удушливые дымы, словно дыхание подземных демонов. Били гейзеры, обезображивая холм и местность вокруг. Но это потом Герда будет всё, как мать-Природа, восстанавливать, а пока мы бьёмся с ней в истоме любви.