Чтение онлайн

– Да, ты права, прости меня! – разбойник на миг поднял на неё глаза. – Но от большинства своих слов я не отказываюсь. Все вы заблуждаетесь насчёт Лиэлид. Мне ненавистна эта лживая кукла, и я не склонюсь перед ней никогда.

– Ох, Эливерт! – вздохнула Миланейя. – Сколько злости в тебе, сколько злости!

Целительница покачала головой – не с упрёком, скорее, печально.

– Старые раны твои затянулись давным-давно, остались лишь шрамы, но, как бы я хотела, чтобы и сердце твоё излечилось, чтобы на душе твоей раны затянулись! До каких пор ты будешь мучить себя? Да, прежде всего, себя! Ты горишь в огне своей ненависти. Слишком много чувств в твоём сердце! Им тесно там. Они переполняют его, и всё это выплёскивается наружу в колких шутках, насмешках, обвинениях…

– Ты знаешь многое, моя миледи, – сказал Эливерт, и серые глаза как-то сразу стали серьёзнее и светлее. – Знаешь обо всём, что я повидал в своей жизни. Я видел смерть, и сам нёс её другим. Я помню каждую рану на своём теле. Я помню тех своих друзей, которых потерял и даже не смог похоронить по-человечески. И я никогда не забуду, кому я обязан этими воспоминаниями! Ты права – моё прошлое живёт в моём сердце, и от него не избавиться. Да и надо ли? Прежде чем поверить кому-либо снова, я всегда могу заглянуть в свою память и уберечься от ошибки. Я имею право на ненависть, потому что я помню всё.

– Но я тоже помню, Эливерт. Разве один ты видел смерть и кровь? Я видела плоды ненависти. И я тоже помню каждую твою рану, особенно ту, страшную, у самого сердца, такую глубокую и рваную, как ущелье, ведущее к самой смерти. Я помню.

– Прости меня! – снова повторил разбойник. – Как всегда – думаю только о себе.

– Нет, нет, – Миланейя качнула светлой головой, – я не пристыдить тебя пытаюсь! Но я действительно хочу, чтобы ты научился думать не только о себе. В мире есть люди, которым живётся хуже, чем тебе. И если помочь им может Лиэлид, почему бы не поддержать её, пусть даже она не вызывает у тебя уважения... Война сделает несчастными многих людей, и сотни мальчишек Севера и Юга повторят твою судьбу, Эл. Ты говоришь, что всё помнишь… Так неужели тебе не хотелось бы, чтобы кому-то другому не пришлось вспоминать то же самое?

–Я не страшусь смерти, моя миледи. Если бы я мог своей шкурой заплатить за счастье других, я бы сделал это, – спокойно рассудил Эливерт, впервые за вечер издевательская ухмылка ушла с его лица. – Но, если я сдохну, исполняя замыслы Лиэлид, это не спасёт мир от войны. И никому не станет от этого легче. Ну, разве что, местным купчишкам… – Ворон снова привычно усмехнулся. – Кроме того, на Севере многие знают меня в лицо. Я могу сыграть против тех людей, с которыми отправлюсь. Узнают меня, заинтересуются ими – в итоге убьют всех, и дело провалится. Это очень неосмотрительно брать меня в проводники. Но… если ты этого хочешь… – Эливерт замолк на миг, не спуская глаз с Миланейи. – Я поеду к Лиэлид, если ты хочешь этого. И даже поеду на Север. Если меня попросишь ты, а не Лиэлид. Я сделаю так, как ты скажешь.

– Ты должен сам выбрать, – мягко ушла в сторону от прямого ответа Миланейя. – Иногда каждый из нас приходит на распутье, этакий перекрёсток судьбы. От того, какую дорогу он выберет, зависит вся его дальнейшая жизнь и даже смерть. Твоя дорога перед тобой, Эливерт. И теперь следует выбирать. Как и тебе, мой брат, и тебе, Дэини! И я не вправе давать советы вам, ибо и сама не знаю всего… Расскажешь мне всё, что говорила Светозарная, Эл? Я должна осмыслить каждое её слово. Что-то очень важное есть во всём этом, никак не могу уловить что-то очень важное…

– Да, моя миледи, – кивнул Эливерт. На несколько мгновений он замолк, а потом спросил, вновь обращаясь к Миланейе: – И всё-таки… Ты хочешь, чтобы я уехал, ведь так?

– Так будет правильно, – печально улыбнувшись, ответила лэгиарни. – Это надо не миледи Лиэлид, не королю, и не народу Кирлии… Это необходимо тебе самому, Эливерт. Мир не был добр к тебе, но и ты платил ему той же монетой. Теперь судьба даёт тебе шанс искупить свою вину перед Небесами и обрести покой.

– Я готов хоть сейчас взглянуть в глаза Великому Небесному! – голос Ворона снова стал злым и колючим. – Посмотрим, кто из нас станет оправдываться! Я жил так, как мог, я учился изворачиваться, потому что меня вынуждали к этому.

– Ты всегда жил лишь ради себя. Может, пришла пора отправиться в путь не ради наживы, но бескорыстно?

– Не очень умно и очень рискованно! – усмехнулся Эливерт привычной гаденькой улыбочкой. – Благородство и геройства – это я ещё не пробовал! Если не думать о том, что это Лиэлид посылает меня на Побережье, то такая прогулочка по краю пропасти мне по душе. Я уже почти готов поехать в Герсвальд! Хоть и уверен, что мне не вернуться обратно…

Миланейя вздрогнула, её огромные глаза в полумраке комнаты мерцали совсем по-кошачьи. И что-то было в её взгляде пугающе-неземное, такое, что Эливерт замолчал, а у Насти по спине пробежали мурашки.

– Зачем ты это сказал? Мне стало так жутко от твоих слов. Может, тебе и в само деле не стоит покидать Кирлию? Твои предчувствия никогда не лгут. Это были не пустые слова! Небеса теперь говорили твоими устами, Ворон! – Миланейя вздохнула судорожно и не сразу взяла себя в руки. – Я хочу, чтобы ты пошёл с моим братом, Эливерт, но только до границы. Это опасное путешествие. И я боюсь и за тебя, Наир, и за всех, кто пойдёт с вами. Но за тебя особенно, Эливерт! Мне теперь кажется, что ты прав – Север станет гибелью для тебя.

Глаза Миланейи сияли, как августовские звёзды, и Настя задумалась, а не слёзы ли горят бриллиантами в её очах.

– Забудь о своих тревогах, моя миледи! Ты же знаешь, я – везучий. Смерть меня знать не хочет, – Эливерт взял её ладонь. – Ради твоего спокойствия, обещаю – я провожу твоего брата до границы и вернусь обратно. Пусть канет в Бездну весь этот Север! Я останусь здесь. Я буду рядом, и ты сможешь приглядывать за мной, дабы я чего-нибудь не накуролесил. Так будет лучше. Для всех.

– Но, по крайней мере, до Жемчужных Садов ты с нами? – уточнил Наир.

– Думаю, я могу прогуляться немного дальше… – Эливерт самодовольно улыбнулся. – Уже предвкушаю, как миледи Лиэлид облезет от досады, когда ей придётся признать перед королём и его подданными, что ради спасения мира ей – прекрасной, добродетельной и милосердной – пришлось обратиться за помощью к подлому разбойнику Эливерту!

– Оставь Лиэлид , – Миланейя поднялась. Всколыхнулись лёгкие рукава платья, словно лебедь взмахнул снежно-белыми крылами. – Каждый из нас живёт, как может. И Светозарная не исключение. Когда закончится наш путь здесь, и мы предстанем перед Духом-Создателем, каждому из нас придётся отвечать за собственные поступки и мысли. И то, что кто-то был хуже тебя, не станет оправданием.

– О-о-о! Боюсь, Великий Небесный устанет слушать имена всех тех, кто придушил бы меня собственными руками!

– А найдётся ли что-нибудь тебе в оправдание? – поинтересовалась Миланейя. – Благое дело, добрый поступок, светлое чувство, доказывающее, что сердце твоё ещё не стало камнем в дорожной пыли?

Эливерт молчал, сверля её пронзительным взглядом стальных глаз, потом взял её руку в свою ладонь и, поднявшись, сказал:

– Думаю, найдётся… И если бы я мог прожить свою жизнь снова, я ничего бы не стал менять, только ради того, чтобы не потерять это.