Чтение онлайн

Лишь на мгновение пасмурное лицо молодого человека озарила искренняя тёплая улыбка, когда к ним подошёл ещё один незнакомец – высокий, широкоплечий, русоволосый, в наброшенном на плечи лёгком лазурно-синем плаще. Романова не могла пока рассмотреть его толком, обзор ей загораживала немолодая крупногабаритная дама в ярком кораллово-красном платье.

Словом, Иридион Насте понравился. А Эливерт продолжал растолковывать…

– Младший – это четвёртый, ещё у его папаши пара дочек есть, красавиц. Трёх своих старших сынов милорд Данкалнау похоронил после Битвы при Эсендаре. Уцелел только Иридион. Не подумай, что он отсиделся где-нибудь в укромном месте! Просто этот оказался счастливее своих братцев – смогли собрать после побоища и выходить. Он не прятался за спины других. Нет, у них в роду все рыцари. Отважные, честные, самоотверженные. Старомодные, правда, немного… Нынче в высшем обществе не особенно ценят людей с нерушимыми принципами. Милорд Данкалнау очень близок к королю, он – Старейшина Королевского Совета, лучший Старейшина. Я, помнится, говорил, что среди приближённых Кенвила ар Лоннвина не найти людей достойных. Так вот, эти слова не относятся к Данкалнау. Он пользуется уважением многих, и сын его, я думаю, пойдёт по стопам отца. А касательно их земли… Эстиу – край загадок. С одной стороны, в приятной близости от столицы, с другой стороны, в неприятной близости от пользующихся дурной славой гор Карсил. Северо-Западный Предел. И это всё объясняет. Когда-то я мечтал податься в Эстиу. Правда, там не больно-то жалуют людей моего ремесла.

– Людей твоего ремесла нигде не жалуют, – невозмутимо вставил Наир. – В остальном он прав, Дэини. Владетели Эстиу – люди чести. Чуть позже мы постараемся представить тебя милорду Иридиону.

– А человек рядом с ним? Тот, в голубом плаще, кто он?

– О, эту личность обязан знать каждый! – воскликнул разбойник. – Ведь это и есть знаменитый Далард – самый верный и преданный раб миледи Лиэлид, соперник короля в битве за сердце владетельницы Жемчужных Садов.

– Далард? Это любопытно, – Настя даже на цыпочки привстала, чтобы рассмотреть заинтересовавшего её рыцаря. – Расскажите о нём!

Однако «коралловая» дама необъятных размеров по-прежнему загораживала весь обзор, к тому же внезапно началось некое движение. Оживление в другом конце зала на миг отвлекло Настю, когда же она обернулась назад, Далард уже исчез. И только на мгновение Романова заметила, как на лестнице мелькнул и тут же скрылся его яркий, как небеса, плащ.

Зато Наир неожиданно заинтересовался возникшей суматохой.

– Инсфирь здесь, – внезапно просияв, удивлённо сообщил он. – Прошу прощения, оставлю вас ненадолго! Я должен подойти, пока ещё бал не начался.

Лэгиарн быстро удалился, легко проскальзывая меж разномастной толпы.

– Кто такой Инсфирь? – вздохнула Настя, предчувствуя, что скоро у неё голова пойдёт кругом от обилия имён и названий.

– Не такой, а такая. Дама... И очень красивая, – Эливерт кивнул вслед ушедшему Наиру. – Вон, убедись сама! Наш Ушастик уже расточает комплименты!

Молодая женщина, с которой заговорил лэгиарн, в самом деле, была необыкновенно хороша. Высокая, стройная, яркая и светлая. Она была как невеста средь окружающей её пёстрой толпы. Её белое платье походило на одеяния Миланэйи. Безусловно, материал побогаче, словно сияющий атлас или нежный натуральный шёлк, но сам фасон, простой, лишённый всяческих украшений, строгий, и, между тем, удивительно утончённый, выделял её на фоне всех прочих. А ещё это золото волос, водопад сияющих локонов, струящихся по лилейно-белому шёлку.

На мгновение Насте даже почудилось, что рядом с Наиром стоит его сестра. Но светлая дама внезапно обернулась, с грациозностью лебедя изогнув свою прекрасную шею, и Романова увидела совсем чужое лицо, не менее красивое, чем у Миланэйи, но более строгое, чуть высокомерное, и отягощённое мудростью – бесценным и безжалостным даром времени.

И уши… О-о-о!

– Эл, но она…

– Ага, разумеется! Инсфирь – лэриани. Единственная, кроме Наира, из «детей леса», удостоенная чести прибыть к миледи Лиэлид. Весьма почтенная особа, надо заметить. Она – королевская целительница, уже на протяжении многих веков. Как говорится, ещё прадедушку нашего милостивого короля от соплей и расстройства желудка спасала. Ну, это я утрирую, ясно-понятно! Но, суть в том, что при королевском дворе она уже не одну сотню лет состоит, так что никто из смертных уже и не помнит, как она вообще там оказалась. Свободный Народ её обожает и чтит, почти как воплощение Великой Матери на земле. Видишь, как Наир побежал, едва только заметил. Правда, наш Ушастик всех по доброте сердечной готов в духи мироздания возвести, но об этой миледи ничего плохого сказать не могу.

Настя насмешливо приподняла бровь.

– Да! Представь себе! Но хвалить её я тоже не стану. Хотя, может, и стоило бы… В конце концов, я хотел бы знать многое из того, что знает она. Это единственная женщина, которая имеет доступ к таким тайнам, о которых большинство смертных и не подозревает. А мы, стало быть, просто слуги, исполнители, не наше дело лезть в законы бытия…

– Не пойму о чём ты?

– Да… так… – улыбнулся Эливерт, – отвлёкся… Интересно, мы сегодня ужинать будем? У меня живот сам себя скоро съест, при виде всей этой жратвы. Глянь только, какое изобилие! М-м-м, представляю, каким вкусным должен быть вот тот запечённый целиком поросёночек! А рыбка, взгляни, какая рыбка! Такая во рту таять обязана. Где ж эту Лиэлид носит?

– Ты хотел мне рассказать о Даларде, – напомнила Настя.

– Да что о нём ещё сказать? О, любезный, благодарю! – к разбойнику и Романовой приблизился слуга, разносивший напитки. Эливерт тут же сцапал пару бокалов вина, золотистого, как янтарь. – Хоть что-то догадались подать, пока гости ожидают. Миледи Лиэлид, видите ли, не любит ждать, а другие, можно подумать… – проворчал Эл, едва лакей отошёл. – Ах, да, Далард… Очень славный рыцарь, из очень знатного и очень древнего рода. Отец его, милорд Тануил, был из породы тех же принципиальных чистоплюев, что и милорд Данкалнау. Ни в каких особо тяжких грехах не уличён. Всю жизнь верой и правдой служил своей стране и королю. Помер, правда, не в бою, а на собственном ложе от какой-то хвори. Какой – не помню, а врать не буду. Случилось это уже давно. С тех пор Далард – владетель родовой земли Орсевилон, что лежит у Северного пути на Герсвальд. Там же проживают его мамаша и младшая сестра. Они, собственно, там и заправляют, а сам хозяин бескрайних просторов чаще обитает под крылышком благодетельницы Лиэлид или же в столице, при короле. После Битвы при Эсендаре его по праву называют «Первым рыцарем Его Величества Кенвила ар Лоннвина». Заслуженно, надо сказать. После того как на поле боя он выказал чудеса героизма и отваги, Даларда признали любимцем всей Кирлии. Вместе с успехом к нему пришла и благосклонность Лиэлид. Герой Битвы при Эсендаре, знатный рыцарь, приближённый короля – он вполне годился на роль возлюбленного Светозарной. И бедный рыцарь пал жертвой её чар, раз и навсегда, попался, как муха, в паутину её нечеловеческой красоты.

– А что же король? Он ничего не знает? – не поверила Настя.

– Что ты, Рыжая! Король на то и король, чтобы ведать всё. Разумеется, он знает. Но делает вид, что не знает, или не желает знать, или что его это мало заботит…

– Отчего же?

– Меня это тоже интересует, – Эливерт ухмыльнулся. – Причины, на мой взгляд, может быть только две. Либо он слишком ценит своего преданного рыцаря и не желает терять такого надёжного слугу из-за какой-то там бабы, пусть даже очень красивой. А посему прощает измену и Даларду, и неверной невесте. Либо он попросту не так уж сильно любит свою ненаглядную. Настолько не сильно, что даже мысль о её предательстве не вызывает у него ревности. А, вообще, миледи Дэини, я бы назвал всё это откровенным свинством! Прежде всего со стороны Лиэлид, поскольку Далард, по моему сугубо личному мнению, парняга неплохой, хоть и рыцарь. Но есть у него один недостаток: он – влюблённый до умопомрачения идиот. А теперь, миледи Дэини, давайте сменим тему разговора, поскольку кольцо чужих ушей и глаз вокруг нас становится всё плотнее, и обрывки наших опальных речей могут достигнуть тех, кому их слышать вовсе необязательно…

Взгляд Эливерта скользнул по праздничному залу.

– Гляньте-ка, милорд Наир вспомнил-таки о нашем существовании и решил вернуться! О, а милорд Деандр, кажется, собрался речь толкнуть… Бьюсь об заклад, сейчас он объявит долгожданный выход Лиэлид! О, моё бедное, изголодавшееся, как волчище, брюшко, потерпи ещё немного! Скоро, скоро мы сядем за стол, и я набью тебя харчами на год вперёд. Надеюсь, годик я ещё протяну, так что лишним не окажется…

***

Публика, толпившаяся у центрального входа, поспешно расступилась. Музыка грянула громче, а потом внезапно затихла, словно притаившаяся мышь, и только где-то неясным фоном перекатывались, словно неторопливые морские волны, одинокие аккорды арфы.

Деандр, одетый в белое с золотом, ещё больше стал похож на сказочного принца. Он воздел руки вверх, призывая к соблюдению тишины и порядка. И сотни заинтригованных нетерпеливых взглядов обратились к нему в ожидании.

– Достопочтенные милорды, чья доблесть и благородство превыше заснеженных пиков гор Карсил, и лучезарные миледи, красота коих затмит сияние звёзд на небосводе, позвольте мне, вашему покорному слуге, выразить величайшее восхищение и безмерную радость! Ибо настал час торжества, час, когда самые прекрасные и достойные из жителей нашей великой и грозной державы собрались под сводами этого величественного дворца, этой волшебной обители, этого Храма Добра и Милосердия! Да, Храма… Ибо в нём владычествует не земная дева, но дух света, имя которому Красота, Доброта, Бескорыстие, Нежность, Чистота и Щедрость! Имя это – Лиэлид! И я склоняюсь к ногам Благословлённой Небесами. Драгоценные наши гости, почтеннейшие милорды и миледи, поприветствуйте самый восхитительный цветок Жемчужных Садов – Лучезарная и Несравненная миледи Лиэлид!

– Интересно, у него язык в узелок не завязывается от таких словесных изысков и неприкрытого подхалимажа? – проворчал Эливерт.

Но Настя и Наир его не услышали – они, как и всё в этом зале, были поглощены ожиданием сказочного момента, обещанного волшебства, сказки.

И она вошла….

И только когда чинно-благородная толпа вельмож, что ещё миг назад держались с таким понятным, привитым им с колыбели высокомерием, вдруг взревела в экстазе, как перепившая молодёжь на рок-тусовке, выкрикивая имя хозяйки, благословляя её светлость, Анастасия вдруг вздрогнула, огляделась вокруг и подумала, что всё это жутко попахивает культом личности.