Чтение онлайн

Та улыбнулась.

– Ну… да. Похоже, что близость к высокому сословию уже начинает меня портить и я вместо настоящих причин начинаю выдавать официальную версию, – она подошла поближе к Мецу и опёрлась спиной на стену. – На самом деле, я в ближайшее время хочу со слечны Каппек снять бремя заботы о дочке Лешей. И я думаю, девочке пойдёт на пользу общение со свертсницами.

Мец ответил не сразу. Он несколько секунд смотрел прямо перед собой, а затем слегка покачал головой.

– Нет.

Илега насупилась обиженно и скрестила руки на груди.

– Что значит “нет”? Зная тебя, причиной окажется какая-то… не-ре-ле-вант-на-я муть.

– Это не муть, – строго, но не повышая голоса, ответил некромаг. – Это важно. Я не могу к столь важной госпоже приставить моих сестёр. Их поведение недостойно.

– Ага… и в чём это выражается? – изогнула бровь горничная, поджимая левую ножку.

– Они непослушные, у них нет авторитетов, их манеры неженственные, они часто дерутся и безобразничают, и даже грязно ругаются.

– О, как! – усмехнулась Илега. – Грязная ругань у нас оказывается даже большим грехом, чем драка? Ну… как я уже сказала: это не-ре-ле-вант-на-я муть. Годятся! Вызывай их в храм! Войдут в свиту дочери богини. Заодно Йоль справят, как дворянки! Это ли не лучшая судьба для них?!

Мец вновь покачал головой.

– Я предоставлю их в ваше распоряжение и дам соответствующие инструкции, но помяните моё слово: они не научат юную Чапыжку ничему хорошему.

– А-а-а-атставить инструкции! – выставила перед собой руку Илега. – Брейк! Хватит! Остановись! Отмена! Никаких инструкций, кроме одной: “слушайте внимательно красивую тётю-горничную”. Я расскажу им всё, что требуется. Ты, видать, мало с Броней общался: госпожа Лешая и сама может иногда крепкое словцо сказать. И авторитеты для себя определяет сама, а не по чьей-то указке. А уж что касается женственности…

Девушка хохотнула.

– Ты бы знал, с какими боями я каждый раз её в платье запихивала! И макияж наносила!

У бедного Меца глаза полезли на лоб. Да ещё и третье око начало до кучи проклёвываться.

– Дяп-дяп-дяп! – ехидно прострекотала Илега и гордо ткнула себя большим пальцем в грудь. – Броня Глашек, богиня хаоса, воплощение самого Лешего, такая женственная, изящная и представительная только благодаря мне! Ну и деньгам, которые ей на шмотки выделяют Маллои… но я важней! Дай ей волю, она с удовольствием будет ходить в мешковатом унисексе да с короткой стрижкой “под мальчика”! Я! Это я приняла эстафету у её матушки!

Молодой человек поднял очи к потолку.

– Поистине… есть в мире вещи, которые лучше не знать.

Илега опёрлась на рабочий стол Меца и добродушно улыбнулась.

– Это пойдёт на пользу девочкам. Поверь мне, если не как верховной жрице богини, то как студентке педагогического: твои сёстры бунтуют именно потому, что испытывают нужду в том, чтобы доказать миру свою значимость, да ещё и имеют достаточно свободного времени на всякую не-ре-ле-вант-ну-ю муть. Дай им важную миссию. Покажи, что доверяешь им, – каждый из озвученных пунктов девушка дополняла ударом указательного пальца о стол, от локтя. – Займи их делом. У них не останется ни мотива бунтовать, ни времени!

С губ пана Праведного сорвалась усмешка. Горькая. Точнее, горькая с привкусом сладости.

– Который раз я начинаю думать, отклоняюсь от правил, а затем ощущаю себя дураком, который, если бы не включал голову и просто прислушивался бы к советам, которые давали древние, поступил бы мудрей: вот зачем мне было спорить, когда я знал, что споры с вами ни к чему не приведут? Только скудоумие своё показал.

В следующую секунду по его носу несильно прилетело подушечкой указательного пальца.

– Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

– Умный учится на чужих ошибках, а не на своих, – в очередной раз покачал головой Мец. – И история человечества успела накопить этих ошибок великое множество.

Он поднялся с места и поклонился девушке. Очень сей жест у пана Праведного красиво вышел. Чёткий. Правильный. Без единой помарки.

– Приношу свои извинения, что вам пришлось тратить своё время на то, чтобы вразумить меня.

Илега развела руками.

– Ой, да ладно тебе, Мец! Мне всё равно в ближайшие часы заняться особо нечем. Покушаю чаю с булочками, почитаю свежие отчёты и докладные, но нового я там особо ничего и не обнаружу: всё, что имело значение, мне доложили вне очереди.

Молодой человек неспешно опустился обратно на стул.

– Вы ведь умерли совсем не молодой, верно?

Девушка весело подмигнула.

– А вот это, пан Праведный, очень и очень большой секрет.

Илеге пришлось очень долго шикать, прежде чем девочки успокоились. Очень, очень, очень долго. Девушка примерно две минуты шипела на указательный палец, переходя с монотонности к резкому напору, а затем на “нашиплевание” несложной мелодии прежде, чем малышки, наконец, обратили взоры на личную горничную богини.

Илега всегда хорошо ладила с людьми любого возраста, от двух месяцев до двух сотен лет. И она знала, что лучше не призывать четвёрку хулиганок настойчиво к порядку, а начать вести себя странно, привлекая их внимание и распаляя их любопытство.

По крайней мере это обычно работало с Иренкой, младшей сестричкой Илеги. Она всегда была девчушкой пробивной, воспринимающей любые попытки жёсткого контроля над собой в штыки. Из-за этого у неё часто бывали проблемы в школе, пока старшая не подговорила малышку просто получше притворяться исключительно для того, чтобы не расстраивать родителей.

Казалось бы, в чём разница по сравнению с требованиями, которые выкатывали перед девчушкой общество и школьное руководство? Но для ребёнка разница имелась, и она была приниципальной. Ведь тот как бы не прогнулся под системой. Он, как бы, обманул её. Пусть даже и сделал, по факту, то, чего от него и хотели.

Сделал то, чего от него хотели, но не стал таким, каким его хотели видеть. Остался собой.

В возрасте от десяти лет и немного вперёд это важно. Даже для попаданцев. А уж для коренных форгерийцев, у которых за плечами не имелось вообще никакой прошлой жизни, за время которой личность могла бы хоть как-то сформироваться, это было важно даже не вдвойне, а в кубе.

Для Иренки – важно отстоять свою личность, показать свою важность.

И для тройняшек Праведных – тоже.

Они были похожи. Не в смысле, что “тройняшки” выглядели одинаково. Это-то само собой. А именно что в смысле близости желаний и мотивов. И три рыжих идентично одетых девчушки, и облачённая в мешковатый унисекс, но всё же, выглядящая женственно, русовласая сестричка Илеги нуждались в признании собственной значимости извне. А потому, впервые встретившись, тут же вздыбили шерсть на загривке и начали обмениваться крутыми похвальбами, забыв обо всём на свете.