Чтение онлайн

«Обожди! Иди вниз по тропе!» — ни с того ни с сего, раскричались мои лицевые атласарцы.

«Догонять Ватрушку? На кой?» — очень выразительно подумал я, но подсказчики тоже отказались общаться.

Делать было нечего, и я не спеша пошагал по тропинке. Размышлять ни о чём не хотелось, гадать тоже. В душу закралось подозрение, что всё не просто так. И моя подмена, и каменная девушка в прозрачном платьице, и оговорки Майи. А после зелёной вспышки Плейоны, в груди стало ещё тревожнее.

Я знал, что зелёными лучами светила Кармальдия, благодаря меня и моё прото-войско за путешествие в её центральный зал. Что хотела сказать Плейона, за что поблагодарить или о чём намекнуть, было не ясно. Не ясно, пока не поравнялся с тропой носорога, протоптанной Ватрушкой.

— Яблоки, значит. Ну-ну, оборотень-подружка. Что ты задумала? Голова, два ушка! — раскричался я, увидев на обочине тропы пару краснобоких яблок, лежавших себе спокойно, но очень красноречиво.

В голове что-то громко лязгнуло, будто с высоты на камни упал медный таз, а дальше всё в глазах заискрилось и ускорилось до неимоверной быстроты.

Я ринулся к яблокам, одним взмахом руки подобрал их, после чего чуть ли не полетел к статуе Дафны. Ткнул одним краснобоким оружием в её каменный живот. Не помогло. Ткнул другим. Тщетно. Ткнул двумя разом. Результат тот же. Ткнул одновременно одним в живот, другим в спину. Никакого эффекта.

Почесался и ткнул в мраморную голову. В голову с двух сторон. Прижал яблоки своим животом к животу статуи и поцеловал холодные губы. Ничего. Надкусил одно яблочко и снова поцеловал. Ноль. Надкусил второе и сквозь полупрозрачное платьице поцеловал её живот. Тишина. Повторил всё с самого начала. Повторил ещё раз. Ничто не помогло разбудить холодную скульптуру.

— Ш-шуточки? — закипел негодованием, приходя в себя, когда всё вокруг замедлилось и пришло в норму. — Тьфу! Я её целовал? В живот? Хорошо, что никто не видел.

Только успел выговорить, как нежданно-негаданно вокруг грянул такой гогот, такой неистовый смех! Причём, хоровой. И Майя, и её мамка, и мои лицевые, и ещё, неизвестно кто и что, собравшееся вокруг, рассмеялось и заморгало зелёными вспышками, так громко, что я выронил яблоки, схватил кубик в охапку и рванул, что было сил вниз по тропинке. Потом увидел просеку Ватрушки, свернул в дебри и кинулся, куда глаза глядят.

Бежал по примятой траве минут двадцать, пока не упёрся в берег небольшой речушки.

— Так, значит, Скафандр Васильевич. Чуток отдохну, напьюсь из этого ручья и мигом меня на астероид. Мигом! На суд за оговорку, что я всё ихнего всего, и так далее, — выговорил я, отдышавшись, и склонился к журчавшей воде.

«Оглянись и узри, куда пришёл!» — не дали мне напиться совсем не морочные зрители, снова рявкнув хором и снова расстроив.

— Отстать от маленького Бога не хотите, значит? — вздохнул я и огляделся.

В десяти шагах от меня на небольшом возвышении берега, прямо на его круче оказалось мёртвое деревце. Оно напомнило мне сказочную яблоньку, но не слишком высокую. Сучья и ветви на кончиках были обломаны и валялись на земле. Листьев и плодов видно не было, и я решил подойти и хорошенько рассмотреть мёртвое деревце.

«Это та, кто называла себя Дафной», — молвили мои Протос.

— Ясно. От меня что-нибудь нужно этой Дафнии? — еле выговорил, потому как от пробежки по кустам во рту пересохло, а напиться мне так и не дали.

«Тебе решать. Ты же собирался победить Смерть».

— Но-но!.. Но... Но если Смерть сама не хотела?.. А как? Подскажите способы оживления. Яблоки я уже потерял, а целовать дерево… Теперь эту Дафну чмокнуть в лоб?.. В животик? — зациклился я на сказочной мёртвой царевне и способах её фруктово-ягодной побудки.

«Тебе решать. Ты же собирался победить Смерть», — повторил мне уже хор мороко-зрителей, только вот не в мороке, а наяву.

Пришлось подойти и погладить шершавый ствол яблоньки, давным-давно умершей и окаменевшей. Деревце от моего поглаживания из камня превратилось в пепел, в одно мгновение опало на землю и соскользнуло в речку. Следом за деревцем в пепел обратились и валявшиеся на земле сучья, и ветви. И они серыми струйками последовали за своей яблонькой. Что-то вздыбило жухлую траву, окружавшую место, на котором рос памятник Дафне, и тоже невесомым пеплом нырнуло в воду речушки и уплыло вниз по течению.

Я стоял, моргал и не понимал происходившего, пока не увидел на земле настоящее живое яблоко. Оно лежало в небольшой ямке в том месте, где из земли рос ствол умершего деревца. Появилось перед глазами, как напоминание о закончившейся жизни Дафны-яблони.

«Ты нашёл её сердце! Но и оно не в силах разбудить статую!» — снова хором высказались зрители, явно наблюдавшие за каждым моим шагом.

— Зато оно сможет разбудить кого-нибудь другого, — почти обиделся я на неизвестных наблюдателей и поднял яблоко.

Осмотревшись по сторонам, заметил торчавший из бугорка остренький сучок в форме завитка, похожий на большой деревянный винт, может, шуруп. Этот сучок показался из земли, когда пепел от запчастей каменной яблони вынырнул на поверхность и удалился в речушку.

— Кто это? Кто здесь похоронен? — спросил я незримых.

«Никто. Точнее, никто его не хоронил. Это животное. Давным-давно умершее. По легенде именно оно преследовало… Или охраняло девочку, назвавшую себя Дафной», — объяснил зрительский хор невидимок.

— Тогда накормлю этим яблоком верное животное. Я знаю, как преданы людям их друзья-собачки. Если этот друг умер оттого, что не перенёс смерти хозяйки… Как мне его… Может, раскопать и вставить сердце Дафны в мёртвую грудь её друга?.. Вставлю, и будь, что будет, — наполнился я решимостью и шагнул к косточке, выглядывавшей из бугорка земли.

Только потянулся руками к траве, чтобы раскопать тело верной собачки, большой пласт дёрна, укрывавший останки животного, отвернулся сам, будто земляное одеяло. Я увидел скелет небольшой лошадки, лежавший на своём левом боку. А то, что принял за винт, оказалось рогом, торчавшим на лбу черепа с меленькими пожелтевшими зубками в игрушечных челюстях.

— Детёныш единорога? Ого! Это он любил свою Дафну? — изумился я догадке и, вдруг, затрясся, как от озноба.

Чем ближе протягивал руку с яблоком к груди мёртвого единорога, тем сильнее дрожал. Волосы шевелились, мурашки маршировали, а я, собрав душевные и физические силы в кулак, продолжил несуразную попытку оживления единорога. Секунда, вторая, и сердце Дафны оказалось в мёртвой груди её верного питомца.

Неожиданно пласт земли, укрывавший скелет, снова ожил и вернулся на место, сокрыв от моих глаз результат яблочного лечения. Но на этом ничего не закончилось. Как только я встал и выпрямился, бугорок земли, укрывавший мёртвую лошадку, зашевелился, захрипел и вспучился, освобождая ожившего пленника.