Чтение онлайн

Я отполз в кустарник и уснул. Вроде высоко, тут метров двести до уровня моря, и влажных участков нет, откуда мошки? Да ещё днём. Время часа три уже. Пока же осмотревшись, откинул одеяло и сел. Помыл лицо из фляжки, справил нужду, прибравшись, и сел завтракать. Место отличное, поглядывал вокруг в бинокль, но главное подходы к «Микасе», запоминая. Этой ночью рвану её, нечего тянуть. Одно меня беспокоило, если британцы не сглупили, а они о себе не позволяют так думать, то погреба снарядные на броненосцах, пустые. Я бы так и сделал, после возращения из похода, опустошать всё опасное. Однако узнаю об этом, только когда на борту побываю. Так что так и так рисковать буду. Ещё меня заинтересовал пулемёт, с радиатором на стволе, явно на треноге. Вещь в хозяйстве нужная, стоит прибрать к рукам, когда отходить буду, поэтому место где пулемётная точка, запомнил. Вот только хранилище полное, правда, есть два патронных ящика, довольно тяжёлые, а винтовки японской под них не было. У пулемёта под французский патрон система. Выкину. Ещё три ящика с динамитом, а лучше два, на «Макасу» уйдёт. Надо бы ещё место. Вот и обдумывал что ещё скинуть чтобы для пулемёта место было. Однако и это не важно. Меня кое-что поразило, под самый вечер я посыльного увидел. Это был велосипедист. В гору по тропинке поднимался, вставая на педали и своим весом нажимая. Правда, устал быстро, соскочил и стал толкать велосипед наверх. А потом вообще закинул раму на плечо и с ним быстро стал взбегать. В гору. С велосипедом на плече. Он что, алюминиевый? А ведь похоже. Одно ясно, надо брать. Поэтому до темноты я отслеживал куда укатил этот велосипедист, даже место наблюдения сменить пришлось, пока не определился со зданием, в котором тот скрылся. Похоже почта.

Как стемнело я быстрыми перемещениями, иногда ложась, добрался до города и того здания. Вскрыл дверь, почта и есть. О, тут даже четыре велосипеда? Достав огарок свечи, она уже горела, осмотрел велосипеды. Даже попробовал на ходу, коридор небольшой, но позволял. Выбрал два лучших, с самым лёгким ходом, весили те немного, килограмм по двадцать от силы. Я те два патронных ящика по пути в воду скинул, есть место для них. После этого на велосипеде, как местный, доехал до берега, правда, плыть к броненосцу, не пришлось. Кстати, ярко освещённый тот, и прожектора бегали по волнам. Чёртовы наглы. Я приметил как из местного ресторанчика пяток британцев выходит, часть в офицерской форме, часть в гражданской. Там был и тот, что посты объезжал. При свете фонаря опознал. Затаился, и когда те стали расходиться по местам проживания, видимо у офицера дежурство закончилось, подвыпившим был, нагнал и вырубил, дальше на загривок, на пустырь, тут несколько домов сгорело, и приведя в сознание, стал допрашивать, связанного и с кляпом во рту. Вынимал, когда хотел услышать ответы, жёстко допрашивал. Ну как я и думал, погреба кораблей пусты, вынули и на берег свезли. Так что отменяется заплыв. Однозначно. Тело офицера я скинул в воду у пирсов, захлебнулся, в лёгких вода. А сам за ночь перебрался к судоходному проливу, по которому корабли и суда покидают эту бухту и рейд. Ждать на рейде смысла нет, когда броненосцы подготовят к выходу, снаряды вернут, вот тут на выходе и подстерегу. Использую опыт проникновения на «Ниссин», проделав отверстия в борту. Я как-то другого выхода не видел. Главное, чтобы не днём выходили, мой заплыв к борту иначе засекут, как и попытку проникновения. Хотя если увидеть подготовку к выходу и ранее занять позицию посередине фарватера, то можно перехватить «Микасу» и днём. Рискнуть.

Я на холме устроился, тут и пролив, и рейд с боевыми кораблями видно, увижу, что началась подготовка к выходу, загрузка, успею десять раз занять позицию. Даже выспался. К слову, в городе заметна суета, солдаты бегали, видимо всё же плохо я изобразил случайную смерть офицера. Следов на теле нет, выпивший, но видимо всё равно что-то заподозрили, поиски шли. Ладно, поищут и прекратят.

Следующие девять дней броненосцы рейд не покидали. Уже двадцать первое июля наступило. Я время убивал тренировками, тут и физические нагрузки, боевой комплекс, и тренировки по задержке дыхания. Удивлён выдержке японцев, но именно на девятый поднялась суета и началась погрузка боеприпасов и всего необходимого. Авральная, но всё равно времени и сил на это уходило изрядно. Думаете я рванул сразу к проходу? Нет. Не смотря на то что время ближе к часу дня, думаю японцам на всё про всё часа четыре потребуетесь, а то и больше, я на велосипеде стал по тропинке скатываться в сторону перекрёстка дорог. А к пулемётному посту, за всё время их не сняли. Это не тот что я ранее видел, ближе от моего точки наблюдения. Три солдата там. Хранилище я подосвободил, есть куда убирать. А я от денег избавился. Не навсегда понятно, просто скрыл на время. Делать нечего было, перебирал что внутри хранилища имею, а тридцать кило мелочью освободил, и решил сделать схрон, сухой, чтобы банкноты не испортились. А схрон делал с помощью хранилища в стене крепкого известняка, блоки камня, что вынимал, скидывал в море. Место нашёл подальше от того где наблюдал за рейдом. После подрыва «Микасы» тут всё обыщут, могут и найти место стоянки, поэтому и подобрался подходящие скалы, километрах в пяти, там и сделал глубокий грот, одним камнем заткнув пробку выхода, и порядок. Снаружи не видно, что тут проход. Внутри почти все фунты и золото. Оставил только пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, пятьдесят тысяч долларов САШ, рубли вот при себе все оставил. Так что почти двести сорок килограмм свободного имею.

Главное лицо перед солдатами не засветить. Мои фотографии даже в японских газетах были, под заголовком «Ахтунг…». Ну и там дальше по-японски. А сделал вот что, банально подкатил к ним и сдался. Та счастливые донельзя окружили, один на прицеле винтовки держит, двое быстро обыскивают, откатив велосипед в сторону, весело переговариваясь. Японцы похоже насчёт меня серьёзно так перебдели, на передовой пулемётов не хватает, а они их тут держат. Я семь таких пулемётных точек насчитал, и это те что заметил по объездам, а так особо не приглядывался. Убрав двоих в хранилище, кинул в третьего нож, тому плашмя по попало, ошеломив, что мне позволило рывком сблизиться и его касанием убрать. Дальше достал тела японцев, снял три винтовки, новенькие, подсумки к ним, пулемёт забрал, говорю же «Гочкисс», шесть запасных лент, и два ящика с патронами. Ну и три ранца. Всё прибрал, потом переберу. Тела в окоп, а сам покатил обратно. Пока броненосцы ждал на берегу, перебрал свежие трофеи, часть выкинул, часть оставил. Две винтовки сбросил, одну оставил. Мне и одной хватит. Новую самую на вид, механизм и ствол тоже в порядке, оставил. Кстати, это не «Арисака», с интересом повозился и изучил. Восемь миллиметров, мощный калибр, трубчатый магазин на восемь патронов. Не зря те два ящика патронов выкинул, там калибр шесть и пять, всё равно не пригодились бы. С трёх солдат получился боекомплект в сто пятьдесят патронов. Два лишних ремня с подсумками тоже выбросил, пустые понятно. Лишний вес. Да, у старшего поста ещё был револьвер. К нему три десятка патронов. Тоже сохранил.

Когда густо задымило, приближаясь, я уже разделся, и поплыл к фарватеру. Плыл под водой, на миг выныривая, и то можно сказать одни губы и нос, набирал воздуха и дальше. На вершинах наблюдатели, могут и засечь, но я рисковал. Плыл и иногда осматривался. Вот проскользнули стремительные силуэты шести миноносцев. Потом покрупнее и наконец толстяки пошли, все четыре кстати, с ними было три броненосных крейсера. Видимо для усиления взяли. Может русская эскадра рейд покинула, агенты сообщили и рванули на перехват? Поди знай. А пока я ожидал подход броненосцев, подрабатывая, чтобы быть на пути «Микасы». Я её силуэт за эти дни отлично изучил, а тот крупнее всех и флаг адмиральский часто поднимали. Так вот, ожидая флагман, я вспоминал ушлых купцов Владивостока. Да понятно я сразу понял их чаянья. Это как завить о себе, что о них даже император Николай услышит. Уверен, в газетах сразу начнут писать статьи о купцах, что спонсировали уничтожение флагмана. Сами проплатят. Одно дело помогать деньгами госпиталю или на другие важные нужды, кто об этом узнает? Но взорванный флагман противника, он привлечёт к ним внимание. Я же говорю, ушлые. Теперь им пойдут серьёзные контракты, и полицейским их не тронуть, за мелкие прегрешения. Их вклад в войну будет оценён высоко. Заработают миллионы на волне своей популярности, кинув мне кость в пятьдесят тысяч, пусть и золотыми рублями. Это они молодцы. Вот только я знаю, что такое купечество. Увидев, что дело сладилось, на волне эйфории, самые крупные купцы, лично будут заказывать уничтожение оставшихся броненосцев, чтобы на этом прославить себя лично, и на оплате стесняться не будут. Там можно и поторговаться. А что, заработать так, например, миллион, за следующий броненосец, я не против. Как видите, я всё давно продумал, принял и даже развил мысль для дальнейших контактов. А они будут, что я купцов не знаю? Понты для них, это всё.

Выдумывать я ничего не стал, шансы проникнуть на «Микасу» днём, а до заката часа три оставалось, сразу лишены любого шанса. Заметят, слишком много глаз. Как уцеплюсь за броню и начну отверстие проделывать, расстреляют к чёрту, так что позволил себя засечь сигнальщикам. Сразу сигналы пошли, броненосцы в стороны разбегались, а ко мне рвануло два миноносца. Не скажу, что большие, не «истребители». На их борт и подняли меня. Опознали сразу. То, что я в одних кальсонах был, вызывало смех у японских матросов. Понятно, адмирал Того затребовал меня к себе, на что я и рассчитывал, так что подошли к борту «Микасы», и по забортному трапу поднялся наверх. Меня даже не связали, два матроса с винтовками рядом гордо вышагивали, и всё. Так в одних кальсонах и вели, я так понял, чтобы адмирал полюбовался. Смейтесь-смейтесь. План работает, я на борту «Микасы», дождусь темноты, а там моё время. Адмирал отлично знал английский, начал интересоваться, что и как? Я с лёгкой улыбкой, кстати, нас с фотографировали, на борту флагмана оказываться был британский корреспондент. Сам фото делал. Я не против был. Показал знак победы. А так эскадра шла дальше, мощные машины работали. Видимо отправлять меня на базу не стали, что хорошо. Я же описал как добрался от Владивостока до Японии, почти двадцать дней кружил у базы, подбирал возможность проникновения на борт флагмана. Оплачено, нужно взорвать флагман. Японцы какие весёлые, посмеялись и отправили в каземат местной гауптвахты. И она на борту была. Я часа два полежал на койке, как раз с тарелки итальянской пасты поел, сколько не экономил, но это последняя, когда дверь открылась и зашло два британских офицера. Военные моряки. Советники, что присутствовали на борту.

Интересовали их банки, взорванные в Вэйхайвэй. Мол, там использован динамит, а при диверсиях я его легко использую. Не моя ли работа? Похоже ткнули пальцем в небо и попали. Оно мне надо чтобы на меня думали? Я же делал большие глаза, мол, мне откуда знать кто там поработал? Я в Японии действовал. Не скажу, что убедил, но и эти решили посмеяться надо мной. В Японии я буду казнён, даже не военнопленный. Не являюсь военным и под правила не попадаю. По сути убивец гражданский, а там с этим строго. Будет суд, освещённый в прессе. Да за уничтожение тех итальянских крейсеров и миноносца.

– А кто вам сказал, что у меня не вышло?
– с улыбкой сказал я.
– Главное попасть на борт «Микасы» а дальше всё просто.

Те дёрнуться не успели, как я их убрал в хранилище, как раз место было. Достав по очереди, раздел, и подобрал из комплектов их формы, своего размера. Почти угадал с размером. Дальше убирая куски переборки в стене, попал в соседнее помещение, и снова стенку изувечив, убрал часть. Там дальше вышел в коридор, у двери гауптвахты даже два часовых, направился к кормовому снарядному погребу. А он ближе был. Совсем рядом машины работали, шумно тут. По времени уже темнеть должно, так что пора. Особо лицо не светил, хотя пару раз встречные матросы были, а у кормового снарядного погреба аж трое солдат с винтовками, и унтер. Или кто он там? Сержант короче. Я не стал их бить, оно мне не нужно, главное где снаряды хранятся выяснил, обошёл, и найдя соседние помещение, пустое, прачечная похоже, прорезал переборку в снарядный погреб. Там один ящик динамита достал, спрятал среди штабелей снарядов. Подсчитал длину шнура на пять минут, и поджёг шнур. Убедился, что порядок, через отверстие выбрался обратно в прачечную, отверстие сразу и не рассмотришь, за мойками, и покинув помещение, направился наверх, по переходам. Один матрос похоже опознал, открыл рот, тараща глаза, но я прыгнул на него и убрал в хранилище. Дальше выбрался на палубу, чёрт, темнело, но ещё светло, на полчаса раньше начал. Сразу прыгать за борт не стал, встал у лееров, облокотившись о них локтями, наблюдая за другими кораблями, и поглядывая на циферблат золотых карманных часов. Трофей с одного из британских морских офицеров. Всего две минуты шнур горит. Прыгну, тревога поднимется, понятно пошлют осмотреть погреба. По дымку от гревшего шнура могут и найти место закладки. Так что, когда до подрыва осталась минута, я убрал часы в хранилище и прыгнул за борт, посильнее оттолкнувшись.

Понятно тревога поднялась, да поздно. И энергично загребая, я поплыл прочь. Фуражку потерял, но пофиг. А когда отчёт пошёл в минус, резко нырнул, загребая на глубину. Тут и проснулся вулкан. Тряхнуло. Отлично, не успели. Так что продолжал плыть прочь, иногда высовывая часть головы, продышаться, и дальше под водой, одежда и сапоги стесняли движение, но убирали плавучесть, даже чуть на дно тянули. Порядок. На «Микасу» успел глянуть. Там кормы не было, и задирая нос, изувеченные остатки корабля быстро уходили по воду. Задание выполнено. А у меня начались прятки с японцами. Те от злости из всех стволов по воде лупили, однако ночь скрыла. Японцы упорные, второй час как флагман погиб, а искали меня, обшаривая всё прожекторами, так что я плыл брасом в сторону Кореи. Лодочку не достать, засекут, но и так неплохо плыл. Форму уже скинул, нагишом плыл, мне вполне комфортно. Кстати, на полчаса прожектора погасли, я понял уловку, лодочку не доставал, и когда те снова заработали, всё обшаривая, только кивнул. Уловка так себе, да и не сработала, а под утро, всё же достал ялик, с трудом забрался на борт, много сил потратил, натянул сухую одежду, и подняв парус, пошёл прочь. В сторону проливов. Я возвращался во Владивосток своим ходом. Да по пути от мусора избавился, вроде тела матроса.

Нормально, за трое суток добрался, ветра сильные, помогли. Пару раз дымы на горизонте видел, и всё. Дальше тихо на пустынный берег, как раз светало, до города километра три было, и на велосипеде до дому. Мои к завтраку выходили, вовремя. А тут радость и писк. Сестрицы на мне висли. Правда, не обошлось и без ложки дёгтя в бочке мёда.

– В смысле забрал деньги?
– в шоке спросил я, когда матушка сообщила, что приезжал председатель купеческой гильдии, это два дня назад было, и потребовал вернуть оплату.

Объяснил тот это тем, что во всех британских, и теперь наших газетах, статьи вышли, что меня взяли, когда на «Микасу» пытался проникнуть. Через телеграф вести разошлись быстрее огня. А работа не выполнена, тот сразу и примчался за деньгами. Матушка и так была не нервах, тоже узнала, что меня задержали, хорошо ещё живой, так что та без вопросов скаталась и деньги сняла со счёта, вернув торгашу. А вчера вечером внезапная новость, «Микаса» взорвана. Только торгаша что-то на горизонте нет. Жаль, то что он сделал, ставит крест на возможности договориться с другими купцами. Этот торгаш умрёт, и демонстративно, нужно это показать, кидать меня не стоило, но так, чтобы подумали на меня, а доказательств не было. Я же успокоил матушку, мы позавтракали. Пока баньку топили, я отъехал, и вернулся со ста тысячами рублей банкнотами. Мои трофеи от англичан. Мол, торгаши извинялись, даже сверху накинули, мы в банк съездили. Потом банька была, вся одежда в стирке, уже сохла во дворике на натянутой верёвке, когда несколько колясок подкатило к нашему дому, и отдуваясь, одну покинул председатель, я чай пил, в домашней одежде. Сидел за столом, в кабинете, просматривал старые газеты, матушка на все подписалась. С ним ещё несколько торгашей было. Как отбирать, один быстро прискакал, а как возвращать, помощников набрал. Матушка встретила их в гостиной. То, что я за спинкой её стула стоял, хмуро глядя на них, те спокойно встретили, видимо знали, что в городе. В банк ездили, могли видеть.