Чтение онлайн

Дослушивать этот бред не стал, понятно чей тут нос торчит, вот и ответил:

– Я с вами торгашами больше дел иметь не буду. Ни один порядочный человек не станет. Поэтому забирайте свои векселя и проваливайте. Не бедствуем, знаете ли.

Выгнал я того за шкирку, уходить не хотел, всё уговаривал принять его предложение, сумму уже до трёхсот тысяч поднял, вытирая мокрый лоб платком. Папку с векселями следом выкинул. Когда вернулся к матушке, та задумчивая сидела, а тут нарушила тишину. Выводы свои озвучила.

– Не сам пришёл. Послали.

– Я тоже это понял. Одно дело добровольно, другое, когда заставляют. Приказом не получилось, мне офицерский суд что слону дробина, хотя для других это крушение жизни, а теперь с этой стороны зайти решили.

– Наместник?
– уточнила матушка.

– Он.

Та тут же мстительно прищурилась. Связи она наладила, и поднять бунт против наместника вполне могла, так что успокоил, мол, махни рукой, всё же хорошо закончилось. Вечер этот провёл с семьёй. У матушки дважды гости были, особо нам не мешали, а с утра на вокзал, меня провожали, народу хватало, и вот поезд двинул дальше. Неплохо ехали. Километров за пять до Хабаровска, когда я аккуратно вырубил соседа, явно приставлен следить, покинул купе, вагон тут также второго класса, дальше в тамбур, вещи уже в хранилище убрал, и просто выпрыгнул, перекатом погасив скорость. Ехать через Хабаровск где вотчина наместника? С кем бы поспорить, что через город я бы не проехал? Нет, я собираюсь двинуть прямо по тайге на запад. Чуть позже выйду на какую станцию, и дальше поездами. Может грузовой использую. Оно так надёжнее. Однако до Байкала я не доехал, повернул гораздо раньше. А на ветку что шла через Мукден, на Порт-Артур. С войсковыми и грузовыми составами ехал. Да было время подумать, пришёл в себя, желание всё бросить и свалить ушло. Нет, я ещё повоюю. Зря что ли запасы такие в схронах делал? У меня там ещё четыре пулемёта спрятано. Передовая сблизилась, гораздо раньше сойти пришлось, и уйдя подальше от чугунки, по степям, где на лыжах, не везде снег был, но больше на велосипеде, катил в нужную сторону. Шесть раз вёл обстрел японских войск из пулемёта. Один раз расстрелял артиллеристов, это уже на подходе к Порт-Артуру произошло. В людях серьёзные потери понесли. Ещё и снаряды сдетонировали в загоревшихся повозках. Пару орудие отбросило и перевернуло, те ночным лагерем стояли в поле, палатки рядами. Как сошёл с эшелона, у меня девять дней занял путь, особо не задерживался нигде, в основном обстреливал обозы и тыловые подразделении японцев, пока не оказался в Порт-Артуре. Да, те четыре пулемёта взял, как и запас патронов, порядок.

В город также проник, морем, на своей любимице-лодочке. Одет в туже форму хаки. Только свитер лёгкий и тёплая куртка с меховым воротником, сапоги на ногах. Оружия не имею, в хранилище держу. Штаб дивизии снова сменил своё местоположение, но нашёл быстро. Там встретили меня неоднозначно. Оказывается, отец в госпитале. На одном форте помогал отбить атаку, ранен, две пули в руку по касательной, но серьёзнее та, что в бок вошла. В общем, придётся полежать. Я хотел сразу было рвануть к отцу, где госпиталь в курсе, но меня задержали и к генералу сопроводили. Тот уже в курсе что я тут, пообщаться хотел.

– Что это за офицерский суд чести? Слухи ходят по эскадре. Связной миноносец недавно прорвался, доставил.

– Отказался выполнить приказ. Алексеев, решил, что я его ручная собачка и повизгивая от удовольствия буду его приказы выполнять. Иди и взорви оставшиеся вражеские броненосцы. Послал его куда подальше. Потом этот суд идиотский. Сняли чин, с позором выгнав с флота, хотели наград лишить и два года каторги, но жители Владивостока поднялись, бояться наши власти бунта. Вот награды оставили и про каторгу забыли. Я решил попутешествовать, но перед этим к вам заглянул. Думал, столицу посетить, потом Крым, а сейчас хочу до конца войны японцев бить, а там дальше жить и путешествовать. Особенно последнее. В разных странах побываю.

– Хорошие планы, - одобрил генерал.
– Конечно плохо что ты попал под суд чести, но там сам виноват. Ладно, не будем об этом, вижу ты со мной не согласен. Предлагаю снова нанять тебя, наши самотопы бояться выходить. Взорвёшь эти броненосцы, будь они не ладны.

– Да отстаньте вы от меня с ними. Пусть эти ваши, как вы назвали, самотопы, сами их и пустят на дно. Я себе слово дал, дальше сами, моей помощи больше не будет. Это за всё хорошее что было. Я свою работу сделал, вот и морячки пусть делают то, за что им высокую зарплату платят. Я сказал, вы слышали.

– Да, слышал… - генерал расстроенным от моих слов не выглядел.
– Кстати, та тактика применения пулемётов на удивление показала отличные результаты, засады, маскировка, частая смена позиций, кинжальный огонь из нескольких пулемётов. Фланговый огонь. Ту памятку теперь офицерам выдаём. От тех шести пулемётов осталось три, это мой резерв был, но ни одного патрона. Можешь чем помочь? Мы сейчас во всём нуждаемся.

– Я у пирсов высадился. Там пятнадцать ящиков с патронами и ещё четыре пулемёта той же марки. У разбитого баркаса всё.

Генерал тут же вызвал дежурного офицера, велел отправить к баркасу солдат, взять под охрану патроны и пулемёты. Потом второго, принять и включить в оборону, а начальнику штаба сформировать расчёты и направить на самые сложные участки. Сейчас пулемёты по одному используются, уже не группами. Да и эффективность давно осознали, как японцы, так и наши, поэтому каждый пулемёт тут ценился на вес золота.

– На этом надеюсь всё?
– спросил я.

– Торопишься к отцу?

– Конечно. Родной же человек.

– Успеешь. Поговорим. Чем ещё ты сможешь помочь? Ведь сможешь?

– Спрашивайте, - с обречённым видом сказал я.

Пообщались ещё с полчаса, и дальше к отцу. Пообещал генералу чем могу, помочь, тут уже острая нехватка всего была, патронов тоже. Некоторые из отчаянных, ночами ползали к убитым на ничейной земли и собирали патроны, винтовки. Японцев их же оружием уже били. В общем, дело серьёзное. Тут кончено генерал немного приукрасил, ещё есть запасы, имеется на что вести оборону, но надолго действительно не хватит. И по поводу ничейной земли, то воевать стараются цивилизованно, объявляя время перемирия, и выносят тела павших. Я же сообщил, что японцы последние силы кидают, скоро воевать нечем и некем будет. Они отчаянно молятся чтобы Порт-Артур капитулировал. И через агентов пересылают деньги предателям, чтобы стояли на этом, уговаривали сдаться. Генерал послушал, покивал, за помощь поблагодарил. На этом и отпустил. Отец в госпитале, в землянке для офицеров, там навестил его, с вещмешком. Вкусняшки выдал, бутылку красного вина, после потери крови необходимо. Потом довольно долго и степенно описывал как дела у матушки и сестричек. Тому скучно, общались, новости рассказывал. Про офицерский суд чести тот в курсе, клоунадой его назвал. Кстати, многие офицеры также считали.

Действительно, суд скорее политический, обычно за подобное ай-яй-яй делали. Ну не соответствовала кара за прегрешение. Однако там наместник решал, и он продавил своё решение. А тут отцу свою версию событий описал. Похмурился, но вздохнул, мол, ты уж взрослый, сам решай. Так что нормально пообщались. Я тут же и поспал до вечера, врачи койку выделили в своей землянке. Я их тоже подкормил. В городе ещё не так голодно, китайцы помогают, на джонках возят, но нехватка всего скоро ощутится. Ну а дальше занялся тем что хотел, покидал на лодочке город, перебираясь в тылы японцев. Это кстати изрядно времени занимало, сутки, иногда двое, чтобы уйти в тыл к противнику и столько же чтобы вернуться, поэтому меня не бывало в городе шесть-семь дней. Там бил обозы и тылы японской армии, что пыталась взять Порт-Артур. Даже один раз обстрелял штаб японской армии, с ранеными и убитыми. Что порадовало, среди поражённых были двое в форме офицеров британской армии. Советники. В общем, набирал хабара и возвращался, передавая в дивизию. У меня хранилище полторы тонны. Тонна, занята важными и необходимыми мне вещами, а пятьсот килограмм свободно. Их я добычей и заполнял. Патроны, иногда мешки с рисом, в госпиталь его передавал, овощи. Не думайте, что моя такая помощь - это мелочь. Для начала никаких каждодневных штурмов. Раз в три дня, четыре, бывает неделю затишье, японцы силы копят, подвозят боепитание, потом штурм. После него долго раны зализывают. Я успевал сделать запас патронов к пулемётам, было чем отбиваться. Правда и японцы, когда я начал кошмарить их тылы и те серьёзные потери нести, кавалерию задействовали, я и её бил. Хотя больше от неё бегал и скрывался. Сделал маскхалат под местность и под ним прятался. В десяти метрах проезжали и не видели. Так два месяца полетело, конец декабря был. Японцы так серьёзных успехов и не добились.

Я неплохо так помогал нашим, да и тылы японцам серьёзно расстроил, уже несколько благодарностей получил от Кондратенко. Я ведь и разведанные о силах японских войск приносил, и пленных, особенно офицеров. Пару раз удавалось взять. Кстати, меня оформили вольнонаёмным охотником в штаб дивизии. И зарплату небольшую платили. Даже как-то захватил двенадцать пулемётов в обозе, это в середине ноября было. Десять «Гочкисс», и два британских пулемета, копия «Максима», под их патрон. Они в обозе тоже были. В три приёма пулемёты и патроны к ним нашим отправил. При одном отчаянном штурме, где японцы явно всё поставили на успех, те серьёзно пригодились. Отбились. Как-то в очередном обозе взял медикаменты. Часть спрятал, привычно, остальное отнёс нашим. В этом тоже сильная нужда была. Потом в два приёма остальное. В такие моменты японцев не бил, переноской занимался. Обычно трое суток отсутствовал, возвращаясь с трофеями. Лекарства к слову на английском языке были. Правда, с обозами пришлось заканчивать, их серьёзно охранять стали. И охрану не снимешь ножом, подчасики появились. И вообще не стоит думать, что я прям так разорял тылы японцев. Я один и без магии, случайную пулю схватить, тут шансы очень высоки. Я тщательно подбирал каждую цель для нападения или обстрела. Иногда из десяти, девять приходилось отпускать, а десятую бить. Тут основная важность не столько противника побить, пусть и были заманчивые цели, а как потом сам уйдёшь. И только от этого, если есть все шансы благополучно уйти, я и перехватывал кого. Пару раз обстрелял, хорошо так проредил пополнение, маршевые роты. А с обозами, где по-пластунски подползти и пошарить внутри, то я не один этим занимался. Пару раз в буквальном смысле столкнулся с хунхузами. Тем же занимались. Ножами их отработал. Так что я работал по тылам, но с осторожностью, поэтому за два месяца даже без ранений обошёлся, и потери им нанёс.

Отец встал на ноги. И к середине декабря вернулся к службе. В штабе его не оставили, потери офицеров дикие, тот принял один из батальонов в первой бригаде дивизии, командуя. Я ему лично подкинул пару пулемётов для усиления и патронов к ним. Хотя это оружие чуть не лично Кондратенко распределял. Кстати, тут пулемёты, это не пехотное оружие, хотя в методичках я на это указал, они относились к артиллерии, и ими управляли артиллеристы. Только в середине октября, Кондратенко своим приказом вывел пулемёты из подчинения артиллеристов и переедал в пехотные части. Кстати, многие считали этот приказ правильным. Одобряли. Меньшинство были против, но на то они и меньшинство. Вроде всё неплохо, я вчера вернулся, свежую добычу передал, патроны и овощи, последние уже не в госпиталь, интенданту дивизии. Цинга пошла. Я посоветовал есть сырую рыбу, хорошее средство от цинги. А сидел и занимался написанием рапорта, с описанием свежих сведений по японским тылам, когда ко мне в комнату, это землянка была, зашёл генерал. Его недавно ранили, рука перевязана, но ранение лёгкое, тот продолжал командовать обороной. Подойдя к столу, генерал постоял, покачиваюсь в до блеска начищенных сапогах, с носков на пятки, и спросил: