Чтение онлайн

Два голема оставил, один за рулём, обратно ехали, а командир доложился что и как сделали. Да как я и хотел, всё так и выполнили. Дольше всего подходящую группу диверсантов искали, а тут как раз их эвакуировали на «Юнкерсе», с посадкой на замёрзшее озеро, вот они и взяли всех. Всё выяснили, взломав шифры передач. Одна группа брала диверсантов и самолёт, другая группа выкрадывала Ворошилова, так что почти без заминки самолёт полетел обратно, причём, один голем был на борту, под видом лётчиков, изменив голос, как те общались тот слышал, передал «своим», позывной сообщил, что на борту особый груз, требовал истребительного прикрытия. А на обратном пути, истребитель «Як-1», расстрелял всех на борту, так что пилот знал кого поражать, а кого не стоит, сканер показывал, потому маршал и цел остался. Дальше самолёт плюхнулся на брюхо, немецкие пилоты погибли, но голем на месте, он и провёл жёсткую посадку вблизи передовой, у немцев в тылу, едва удрать успел, как солдаты набежали. Вовремя, там двигатель один горел. Те и потушили, и вытащили тела. Так тот и оказался в плену. Молодцы, выполнили приказ от и до. Так я вернулся на квартиру, броневик прибрал, а вот големы остались, охраняли меня пока я четверо суток проживал на этой квартире. К слову, они засекли наблюдение, спецслужбы в курсе что я тут жил. Да я итак знал, у меня тоже сканер был, хотя понял это не из-за него, просто логика. Так что проживал с девчатами, любился, и занимался делами, создал ещё два медальона и три голема, причём эти големы будут моряками, пора свой флот добывать, раз к Балтике полечу и воевать там рядом буду. Правда, формы не было, пока выдал летние комбинезоны разведчиков, сапоги, ремни, пилотки и оружие, двое других големов их обучали, делились опытом.

Раз в день, обычно вечером, до комендантского часа, я обходил ювелиров, забирал готовые изделия, оплачивая, работы выполнены на высшем уровне, и оставлял заказы на следующие. Даже когда пришло время отбыть к месту новой службы, сделал заказ каждому на сто основ простейших амулетов. Правда, предупредил, что не знаю, когда вернусь в столицу. А вот когда вернусь, тогда и заберу. Аванс за эти работы оставил. Кстати, из тех основ для амулетов успел сделать семь личной защиты и двенадцать сканеров, моряков снарядил. Остальное время заряжал накопители, у осназа почти все пусты были, для личной защиты что, вот и заряжал. Плюс изучил состояние десяти големов после активных боёв, провёл обслуживание, поменял те накопители что внутри, некоторые потеряли их в боях, пулями достали. Тела у големов напоминают крупный песок, они оттого и подвижны. Стоит отметить что те, кто за мной следил, о ювелирах знал, я не скрывал это, и общался с ними, изучали что те по моему заказу изготавливали, даже пару основ взяли, видимо начальству показать. И то что я отбываю, сообщил об этом ювелирам, тоже узнали, по их приказу появился патруль комендатуры, и направился к дому где я квартиру снимал. Големы следили за наружкой и предупредили, так что быстро собрался, по лестнице на чердак и к следующему дому. Так и ушёл. А там на окраину где и взлетел с дороги на «И-16», направившись в сторону Ленинграда. Где находится дислокация моей теперь бригады, я узнал. И да, этот истребитель у меня один на лыжах. Идеально было бы сесть на лёд какой реки или озера, но если рядом этого не будет, лыжи пригодятся для посадки на поле. Сканер покажет пригодно то или нет.

До места добрался за полтора часа, я особо не гнал, ориентировался свободно, ночь мне не помеха. Да и так видно, без амулета, полярная ночь, или северная. Говорят, тут постоянно так светло. Это плохо, големы потеряют немало преимуществ, они в основном по ночам работают. Бригада стояла на окраине Ленинграда, исторический район, рядом не сядешь, всё видно, множества глаз это увидят и как истребитель со льда реки исчезнет, поэтому пришлось отлететь, и сесть на лёд лесного озера, в двадцати километрах от Ленинграда. Зато и свидетелей нет, тылы наших, лес на берегу Невы был. Хорошо длины полосы хватило, не порубал винтом деревья. Достал лётчика, он обслужил и заправил машину, я потом убрал обоих, поставил палатку, и спать. Два голема охраняли. Амулет климата держал внутри комфортную обстановку, а выспаться мне нужно. Так ночь и пролетела, утром завтрак, зарядка, и дальше на лыжах пробежался до дороги, тут трасса была, и дальше быстрым шагом в сторону наших. А километра три прошёл, и пост на перекрёстке, укреплённый. Подходя опознался, меня издали приметили, день же, и погода хорошая. Как раз обоз меня со спины нагнал, не сани, телеги и повозки были, уже мимо поста проходили, боеприпасы куда-то везли, сканер показал, когда подошёл. Вот старший поста, он спал, его подняли, старлей был, спросил, изучая мои документы:

— Новое, только получили удостоверение?

— Старое не действительно, после суда получил новое.

— Суда? Звание сняли? За что?

— Набил морду маршалу Ворошилову за то, что два моих батальона сгубил.

— Астахов? Полковник Астахов?! Командир моторизованного корпуса?

— Был командиром, теперь на должность командира танка направили.

— Читал про вас в газетах, как вы Брянск брали. Одним ударом, двух стрелковых бригад взять укреплённый город, что защищало три дивизии, одна из которых танковая…

— Да, дивизия моя слева шла. Двух бригад хватило взять его.

— Жаль, что вас понизили, ваши умения тут бы пригодились, откинуть немцев и финнов от Ленинграда.

— Да там ничего сложного нет, вообще легко. Командиров бы вам толковых и сами справились бы.

— Думаете у нас нет хороших командиров?

— Не слышал ни об одном. Да и результатов не вижу. Немцы как стоят у стен Ленинграда, так и стоят.

— Да? Ну вам виднее, с вашим-то опытом. А вот бригады вашей в Ленинграде нет, это точно, несколько дней назад мимо нас проходили, перекидывали их куда-то.

— Даже так? А мне к двум часам дня нужно в штабе бригады быть, крайний срок. Ну всё равно в Ленинград, в комендатуре отмечусь, там дадут координаты бригады, и доберусь на попутках.

— Я помогу с попутной машиной.

Машины редко, но мимо проскакивали, тот вскоре и посадил меня в машину Политуправления фронта, так и добрался. Сошёл на окраине у очередного поста, а дальше пешком в комендатуру. Жаль только в бригаду выехать не успел, меня забрало двое командиров госбезопасности, сержанты.

Самолёт мерно гудел моторами, унося меня тёмной весенней ночью прочь от Ленинграда. Лётчик-голем за штурвалом, что управляя «Каталиной» доставлял меня к Килю. Я получил новое назначение, время, выданное для прибытия в новую часть, двое суток. Вот и хочу у немцев увести что морское. Сегодня конец апреля, двадцать девятое, впервые свободное время без чужого пригляда, как же не воспользоваться им? Так что пока самолёт летел над Балтикой, я достал глину, и стал создавать големов. Трёх успел сделать, пока не прибыли. Амулеты нужные к ним приписал. Ну пока шла посадка, до берега на шлюпке добирались, тут ещё кое-где льдины были, и по берегу в сторону одной из баз Германского флота, стоит вспомнить как эти четыре месяца прошли.

Жданов меня хотел видеть, ждали ранее, как оказалось это он и поспособствовал моему назначению, но прибыл позже. Там уже работник комендатуры сообщил обо мне, вот почему бюрократией занимался долго, время тянул. Ну а дальше к хозяину Ленинграда и области. Тот со мной пообщался, явно представление обо мне личное пытался получить, и сделал предложение, от которого, подумав, я не стал отказываться, но на своих условиях всё. Тот сообщил, что из всех командующих фронтом, только Жуков ещё что-то мог добиться, теперешний, генерал-лейтенант Хазин, ни рыба, ни мясо, тот это понял опытным чутьём политика. А положение Ленинграда и жителей было ужасающим. Сменить тот его не мог, не в его власти, да и на кого? Тут Жданов был недавно в Москве, и ему в хвалебных речах, оды про меня пели, да и в газетах часто поминали. Тот и решил выдернуть меня к себе. Сразу не вышло, тут ещё суд, понижение, но с направлением удалось настоять. И вот я в Ленинграде. Всё просто, предложение такое, я командую вместо Хазина, но не официально, официально тут Хазин за всё отвечает, он и будет получать почести, я как бы не причём. За это обещал вернуть звание и награды. Видать в его это силах было. Я же согласился на вот каких условиях:

— Помочь жителям Ленинграда святое дело. Я согласен, но есть ряд условий. Для начала возвращать мне ничего не нужно, я вполне удовлетворён тем как всё прошло. Второе. Никаких наград, продвижений по службе и чинов, как есть, так и останется, когда Ленинград будет деблокирован, и последнее, потом ухожу по новому направлению.

— Это всё?

— Пожалуй, чтобы слушались меня от и до. А то будут качать права, что у них чины выше.

— За этим командующий проследит, он в курсе дел.

Эти слова многое сказали мне. Дальше, те так закрутили, эти два хитрых комбинатора, что я был оформлен вторым адъютантом командующего Хазина, и дальше именно я и командовал, что для никого секретом не было, кто я, знали все. Перво-наперво, запретил атаки и контратаки. Только чисто оборона на обескровливание врага, пусть он атакует. Две недели подготовки, за это время големы вскрыли полностью высокоэшелонированную оборону немцев, и начали сначала работать пушки, тут и флот даже поучаствовал с мест стоянок, а дальше никаких атак. Ползли, и там рывок к первой линии обороны. Неделю аккуратно, не спеша, меняя штурмующие подразделения, вскрыли оборону, а дальше в прорыв рванули те немногие танковые бригады, что были собраны, немало «КВ» было, их тут делали, и у каждой роты свои задачи. За ними шли стрелковые дивизии. И на этом месте оборона у немцев посыпалась, отрезать мы наступающие части не дали, да и резервы разбили. Шли мы на запад и юг, откинув немцев на сотню километров. Можно и дальше было, но растянулась линия фронта, и задача была выполнена, об артиллерийских обстрелах Ленинграда можно забыть, только налёты. Мы не дошли до Чудского озера километров пятьдесят, и встали на окраинах Новгорода. Те на авиацию ставку сделали. Я почти все свои самолёты отдал, усилив два полка, так что держались парни. Два месяца на выполнение этих задач, что кстати обошлось малой кровью, в отличии от немцев. Хорошие трофеи взяты. Много металла на переплавку на заводы пошли. Мы же, перегруппировав силы, начали готовить наступление на Волхов. Тут месяц подготовки, и месяц боёв, и встреча со Второй ударной армией Власова, расширение коридора, и окончательная деблокировка Ленинграда.

Надо сказать, что Жданов и Хазин выполнили свои обещания, ничем не награждали, это на штабных командиров дождь наград и чинов посыпался, а мне выдали направление на дальнейшее место службы. Крым. И всего двое суток на дорогу. Малость обнаглели. Восемьдесят Первый отдельный танковый батальон, Приморская армия. Батальон участвует в обороне Севастополя. Должность, командир танкового взвода. Звание у меня то же, наград не имею, и надеюсь так и будет. Про Астахова потихоньку забудут, а то уж больно на виду. Это всё что поверхностно, на виду, теперь что делал, и о чём никому не докладывал. Для начала я был как узник в штабе фронта, покидать запрещалось, питался тут же, ночевал, вполне хорошо всё оборудовано, туалеты и ванные комнаты были. Отчёты о всех моих действиях шли в Москву. Да я итак на сто процентов уверен был, что Жданов и Хазин тут лишь исполнители, при первом разговоре понял, но ленинградцам нужно было помогать, что я и делал, и сделал. Спасибо мне от меня самого. Благодарностей от Хазина и Жданова я вот не дождался. Обычное спасибо. Оба медали Героев получили, Хазин чин генерал-полковника. Второе, выпустил почти всех големов, даже танкистов, и часть лётчиков. Малая часть осназа работала по разведке мест, где планировалось первое наступление, благодаря им мы так хорошо и начали, и откинули противника. Но основную группу, под командованием Майора, в Финляндию, приказал уничтожать всех, не смотря на пол и возраст, кто носит военную форму. Вырезались даже госпиталя, я дал добро, и медиков. Как финские диверсанты у нас работали, так и я им алаверды сделал. За четыре месяца, без отдыха, только зарядка была, было уничтожено порядка ста шестидесяти тысяч военнослужащих финской армии. Те отошли от окраин Ленинграда, держать оборону там уже не могли, наши армии медленно двинули вперёд, освобождая территорию, Петрозаводск снова освободили. На данный момент встали у Выборга, грязь и слякоть, все части стоят в войсках, пережидают распутицу.