Чтение онлайн

— Это просто преступление, — воскликнул старший медик в моей группе, военврач Матюшин, а две его помощницы, из медсестёр, от увиденного, пленных в котловане освещали фары машин, тут уклон, упали в обморок.

Люди стояли, грелись друг о друга, те что с краю, покрыты льдом, что не таял, они умерли, превратившись в ледяные скульптуры. Впрочем, когда выжившие осознали, что происходит, их свои освободили, даже смогли порадоваться, хотя сил на это не было. Те, кто могли сами идти, ковыляли к машинам. Шла погрузка. Тут было полторы тысяч пленных, из них двести уже умерло. Особисты паковали архив, в большой палатке был, бегло осматривая, фиксируя зверства по поводу содержания пленных командиров. Фотоаппарат для фиксации был. Медики бегали, в группе их два десятка, старались помочь тем, кому ещё можно было помочь. А я пообщался с одним из полковников, что тут обнаружили. Он описал почему такой большой процент выживших. На краю долго не выдерживали, как замерзали, то подвали голос, их в центр, обогревали телами. А те, кто согрелся, на край выходили. Взаимопомощь спасла многих. Хорошо шинелей хватало, иначе совсем край был бы. Однако рассчитывать я мог на командиров из этого лагеря, ну от силы человек на сто, из свежих, нужно только откормить и обогреть, остальные больны, некоторым требуются ампутации. Отморозили конечности. Вроде и сильного мороза нет, но держать людей вот так на улице, в карьере, это дико. Представитель Политуправления дивизии писал статью для дивизионного листка. Возможно статья попадёт и в одну из армейских газет. Один из сотрудников Особого отдела с интересом изучал уничтоженную охрану, осматривая ножевые раны. Кто тут поработал, тот не видел, но оценил уровень как очень высокий.

Пусть стоя везти пришлось, мы уже сообщили освобождённым, часа два и будем на базе, потерпите мужики, но погрузили всех. Даже в мою командирскую «эмку» шесть человек набилось, и вот так рванули обратно, держа высокую скорость, чем быстрее вернёмся, тем лучше. Я засёк, вернулись за час и двадцать две минуты, машины големов также двигались впереди, и что удивительно, ни одна машина ни заглохла, ни сломалась, всё чётко, так и вернулись на базу. Немцев не интересовало кто тут катается, да и по дороге к лагерю големы зачищая всего двух полицаев сняли и охрану одного моста. А на обратном пути вообще никого, всё пусто, ночь уже была. Разгрузка проходила быстро, многих командиров на носилки и в выделенные для них ротные землянки. Там нары в три уровня, в одной такой землянке две роты полного штата свободно размещались, а таких землянок на базе почти семьдесят. Эти уже хорошо протопленные, командиры и бойцы знали кого везём, в каком состоянии, ожидали готовые во всеоружии. Первичный осмотр вели врачи, кого в операционные, кого в баню, отогреваться, и вот остальных в землянки. Уже первые на опросы к особистам. Машины разгрузили мигом. Архив из лагеря тоже, с ним начали сразу работать. Шофёры бегали с вёдрами, заправляли машины, сливая топливо из бочек. Заливали в баки через марлю, топливо грязное, чтобы не забилось ничего. Меньше часа мы пробыли на базе, разгрузились, заправились, в одну машину бочки с бензином подняли, и сразу выдвинулись, только в этот раз забрал главного снабженца с частью хозвзвода. По пути к женскому лагерю военнопленных был сборный пункт автотехники, а нам её уже не хватает. На этом пункте за триста грузовиков, легковушек два десятка, там даже несколько броневиков имелось, всё поле у деревни заняли, вот пусть ставят на ход и сразу перегоняют, я выдал снабженцу десять опытных шофёров, чтобы запускали моторы, прогревали, выясняли какие машины на ходу.

Тут поясню. Нет у нас столько водителей, поэтому завести несколько машин и используя их как буксировщики, выгонять пригодную технику на дорогу и выстраивать через равные промежутки на дороге, троса готовить. Мы будем возвращаться и возьмём технику на буксир, с полсотни машин, а то и больше до базы дотащим, а там позже и поставят их на ход. Со снабженцем был один взвод хозроты, командир автобата со своими подчинёнными, десять шофёров и два механика, плюс стрелковый взвод для охраны. Големы быстро сняли охрану, там на такую территорию всего и было отделение солдат и пост пулемётчиков, остальные в деревне рядом. И немцев там много, все строения заняли, больше двухсот, деревенские в банях жили, тоже набились как селёдка в бочку. Големы и их уработали. Я про немцев. Также приказал командиру стрелкового взвода, всех немцев вынести из зданий, и увезти в лес. Двух шофёров им снабженец выделил. Потому что, если немцы знают, что тут было, они за своих всех деревенских расстреляют, поэтому к приказу бойцы серьёзно отнеслись, сразу занявшись делом. Мы и десяти минут у деревни не простояли, высадили кого нужно и покатили дальше. На пункте сбора уже работы пошли. Факелами, заранее заготовленными, освещали, для фонариков батареек не напасёшься. Кстати, у немцев в деревне техника разная была, её тоже заберут. А мы рывок на двадцать километров, к небольшому селу, где големы к нашему подъезду освободили четыреста шестьдесят военнопленных женского пола. Пришлось будить, те спали в бараке, в тесноте, но хотя бы не как командиры в котловане. Простуженные и раненые были, но и только.

Големы в селе не работали, только сняли охрану и взяли архив в здании администрации, поэтому вывели девчат из барака и тихо повели за территорию, где начали грузить в машины, ожидавшие в стороне от села. Так как девчат было немного, машин занято оказалось мало, повезут стоя, для экономии места, поэтому в двадцать две машины их набили, то под командованием командира разведроты, с усилением из одного броневика, я отправил его на базу, а с остальными двинул в сторону второго лагеря с пленными командирами. Их там примерно семьсот, набиты в два строения свинофермы. И тут порядок, освободили, тихо, големы сработали идеально, в машинах свободно размещались, места хватало, но взяли всех. И там на базу, по пути захватили склад с припасами. Как раз всё взяли, но свободного места уже не осталось, командиров стоя перевозили. Ещё по пути взяли на буксир порядка семидесяти грузовиков и шесть броневиков, два из которых пулемётные. В кабины буксируемых машин сажали недавно освобождённых командиров, опрос быстрый провели, кто умел водить, того и сажали. На базу прибыли, снова заправка и рванули, а успеваем, к ближайшему лагерю для военнопленных рядового состава. Да там и было их с тысячу. Успели и освободить, и вывезти, понятно не забыли архив, немцы педанты, все там указаны, на всех карточки заведены. Как раз до рассвета успели, а с получением уже рядового состава, начались плотные проверки, взятые архивы с этим здорово помогали, и первые ручейки командиров и бойцов потекли по подразделениям дивизии, пополняя их. Уже найдены лётчики в связную эскадрилью, даже две девушки были, в смешанную авиаэскадрилью пятеро лётчиков, пока один механик, и начал формироваться взвод охраны аэродрома и зенитный взвод. Роты автоматчиков и бронебойщиков, охраны тыла. Ещё приказал автобронетанковую роту начать формировать в штате дивизии, танками вооружим. Подвижный резерв.

У меня было три десятка немецких бронебойных ружей и изрядно запаса патронов к ним, возможно их передам, но вроде уже должны массово выпускать советские «ПТРы», в дивизии нет ни одного, надеюсь найти. Ну да, как мы вернулись, база затихарилась, только дальние дозоры и охрана бдят. Большинство отдыхают, лишь медики, причём все, да особисты работают, а работы у них много. Так вот, вернувшись, отдал новые распоряжения и покинул базу под охраной пары бойцов комендантского взвода, на «полуторке» были, тех отправил обратно, а там убедившись, что рядом нет свидетелей, сканер для этого хорошо помогает, достал «Шторьх» с лётчиком, баки пустые, тот после разведки, обслужили и заправили машину, и взлетев, полетели в сторону складов армии, куда входила и наша дивизия. Благодаря моему снабженцу я знал где склады и знал, что немцы их уже взяли. Десять големов охраняют базу, вокруг неё постами выставлены, сканерами работают раз в десять минут, но при мне ещё были големы. И я помню про ту десятку что в тылах работает. Сейчас уже вышли из опции зарядки, продолжили работать, уничтожая европейских добровольцев, лётчиков и эсэсовцев. А искал я склады. Малафеев прав, нужно срочно зимнее обмундирование, у нас его просто нет, для тех, кого вывезли оно уже нужно, те в летнем обмундировании в основном, да с шинелями. Вот и добуду. И то что день, меня не волновало, тем более раннее утро, немцы ещё особо не проснулись. И надо сказать, я отлично отработал, к обеду вернувшись к своим. Сам за штурвалом, сел на полосе нашего аэродрома. Вот и первая машина в авиазвено, моя штабная, две других будут «У-2». Ночью перегоню.

Мотор моего штабного самолёта, модели «Шторьх», ровно гудел. Я сидел на втором сиденье, будучи за штурмана, потому как сержант Цветаева, пилот моего самолёта, в этом откровенно плавала, тем более ночь и почти ничего не видела, в отличии от меня. Пять дней прошло с той ночи, как мы первые лагеря освободили. Работали ну просто в загоне, стараясь это быстро сделать, чтобы немцы не отреагировали и не вывезли тех, на кого мы рассчитывали. Вывезли, а многих гнали и пешим порядком, всё же всех. Големы не дали освободить лагеря немцам, уведя пленных, это радовало. Я даже ту десятку, что по европейским добровольцам отправил работать, сюда перекинул, дополнительные бойцы нужны. За пять дней я работал много, спал мало, но ещё трёх големов сделал. Все в осназ ушли, не хватало бойцов. Сейчас я лечу в Москву, пора доложится командованию, у нас регулярная армия, а не партизанщина, и пока стелемся под облаками, стоит вспомнить как эти пять суток прошли, и ведь успели, и лагеря освободили, и немало вооружения, техники и боеприпасов вывезли с мест хранения, что радовало.

Впрочем, начну с захвата тех советских тыловых складов нашей армии, что на днях захватили немцы, не успев включить их в снабжение своих подразделений. Големы сняли охрану, я же заходил и вязанками убирал утеплённое нательное бельё, форму, утеплённые ватные штаны и фуфайки, шапки-ушанки, полушубков немного было, тысячи две. Шапок зимних около десяти тысяч, фуфаек и ватных штанов на две дивизии, почти двадцать тысяч. Порадовало что их было так много, я думал меньше будет. Вымел всё. Благо пустые медальоны были. Даже нашёл на складах семьсот «ППШ», с боеприпасом взял и тридцать «ПТРД», жаль, что так мало, да по сотне патронов на ствол, но хоть это. Я сделал рейс к базе. Всё выгрузил, что добыл, в лесу. Там удобный подъезд есть, и снова на склады, набирал боеприпасы, а много нужно, припасы, и боеприпасы вывозил, для миномётов тоже нашёл, и снаряды. Три рейса сделал, и с четвёртым вернулся на самолёте, убрав голема и сам посадил самолёт на полосе, управляя одной рукой, опознавшись со сбежавшимися ко мне бойцами. Приказал принимать машину, навести на кресты звёзды, взять на баланс и назначить лётчика. Цветаеву ко мне назначил командир звена, это была женщина, младший лейтенант Курумханова, Светлана, она уже больше пяти лет летает. Вот призвали, летала на связных машинах, пока в плен не попала недавно. Теперь звеном командует. Проверку прошла, порядок. Ну а сообщил главному снабженцу, Малафееву, где и что складировано, там всё под охрану взяли, выделил десять машин, пусть вывозит на базу и размещает на складах, начинают одевать освобождённых в утеплённую форму, а сам спать на пять часов.

А вот следующей ночью я не участвовал, там командовал командир разведроты, да и на две группы разбились, плюс снабженцы отдельно действовали, уже знали, что делать, големы работали, зачищая всех на пути колонн, охраны лагерей. Кстати, в некоторых местах усиленные были, и похоже сюда перекидывали силы одной из охранных дивизий, я потому озаботился вернуть големов с дальнего расстояния. Сам же помогал формировать и пополнять подразделения, выдал танки, уже танкисты появились, формировалась наша автобронетанковая рота, десять «тридцатьчетвёрок», и танкистов с трудом хватало ещё на полк, а вот на механизированную бригаду уже нет. Я немного ошибся, из тридцати тысяч, порядка восемнадцати тысяч можно сразу ставить в строй, ещё около двух после лечения. Там от недели примерно, небольшие сроки. Вот с остальными серьёзное и долгое лечение ожидается. Критических, в основном у командиров, я лечил целительским амулетом, старался чтобы побольше выжило. Вся мана ушла, запасы, подлечил сотни полторы. Однако всё, дивизия получила бойцов и командиров полного штата, артиллеристы развернули дивизион в полк, тридцать шесть полковушек, зенитную батарею в дивизион, создали те роты что я и хотел. Миномётные роты уже были. Все «ПТРД» в моей дивизии, изучались и осваивались. Уже создавалась стрелковая бригада, ей ушли немецкие противотанковые ружья, двадцать штук, по пять на бронебойный взвод в каждом батальоне. Временный командир есть, штаб бригады сформирован, оружие получали, пушки, миномёты, осваивались. Танковый полк получил тридцать «тридцатьчетвёрок», восемнадцать «КВ-1», и сорок «Т-26». Вот с моторизованной бригадой беда, нет нужных специалистов.

Да и вообще в лагерях в основном бойцы тыловых подразделений, бойцы на передовой вот так редко сдаются, дерутся до конца. Но всё же были, на дивизию мне хватило, на бригаду и полк с трудом наскребли, но по сути да, однако пока вторую бригаду как стрелковую формируют, два батальона есть и штаб, плюс один дивизион полковых орудий. Это да, среди освобождённых много артиллеристов было, нашлось из кого создавать подразделения. Также сформировали авиазвено, смешанную авиаэскадрилью, механиков и лётчиков искали, осваивали машины. Уже все передал. Помимо этого шесть дивизионов сформировали, четыре артиллерийских, два из которых тяжёлые, и два зенитных. Автобат сформировали, заканчивали, и начали второй формировать. Дивизионный уже полный штат имел и полностью эксплуатировался снабженцами. Медикам работы выше крыши, им даже бойцов в помощь в уходе выдали из боевых подразделений, а то те даже спать не могли, смены нет, хотя медиков среди девчат и освобождённых командиров хватало, сформировали не три, а четыре отдельные санроты. Три уже ушли в бригады и полк. Так что дела шли, но теперь дивизия боеспособность потеряла. Когда ещё подразделения собьются, освоятся и станут боевыми, но тренировки активно идут. Стрелкового оружия хватало, немцы штабелями хранили винтовки, ручные пулемёты, станковые, миномёты. Вывозилось, так что всего хватало. Даже сверхштата было, в бригады тоже поступали. Немцы конечно поняли, что тут что-то не так. Наводнили округу своими лазутчиками, местных нанимали, полицаи работали, воздушную разведку вели, но тут големы работали, даже самолёты сбивали из ручного оружия, но долго немцы нам сидеть не дадут, вот-вот обнаружат, поэтому и вылетел в Москву.

Перед отлётом был занимательный момент. Помните те медали и ордена, что я нашёл на складах около Бреста, через месяц после начала войны? Я передал их в свой штаб. Он кстати заметно расширился, отделы появились, много новых командиров, полковник Малахов, начальник всей артиллерии группы, но работали все хорошо, молодцы, официально благодарности объявил, и написал представления на награды и повышения в званиях, это уже в вышестоящем штабе должны завизировать. Так вот, я ещё выдал три коробки с новенькими красноармейскими книжицами, шесть тысяч и восемьсот с командирскими удостоверениями. Некоторым бойцам и командирам их документы вернули, немцы их к лагерным карточкам скрепками прицепили, но у многих не было, вот заполняли и выдавали, это кстати многих хорошо мотивировало. А собрал я и выстроил перед штабом строй двух моторизованных групп, снабженцев, что участвовали в рейдах, и медиков. Все награды были задействованы, уже вписаны их данные в наградные книжицы, и вот торжественно, и начал выдавать награды. Особистам, и ордена, и медали, бойцам разведроты и хозрот, некоторым бойцам с боевых подразделений, почти всех шофёров наградил, девчатам медикам медали «За боевые заслуги», врачам «За Отвагу», пять орденов «Красной Звезды» им также ушло. Все награды ушли до одной, потому что они действительно заслужили, без отдыха, засыпая на ходу, но делали своё дело, не жаловались и не стенали, а сжимали челюсти и делали, они эти награды, честно заработали. Больше четырёхсот награждённых, двум разведчикам даже две медали, так что настроение у тех было до облаков, и сразу к работе. Особенно медикам, да и особистам работы ещё хватало.

Вот такие дела. Понятно не обо всём рассказал, на базе было подписано шестьдесят три расстрельных приговора, уже исполнены. Архивы здорово помогли выявлять предателей. А сбежать при вывозе и выводе не получилось, плотно контролировали, и големы тоже. Ладно, вот аэродром, главный столичный, тут несколько авиационных полков базировались. Вот там удивились, когда зажегся самолётный прожектор и Анастасия, мой пилот, посадила самолёт на полосу, снег тут чистили, уже второй день снегопад шёл, всё белым бело, и вот так ревя мотором, выключив прожектор, чтобы не демаскировать аэродром, покатили своим ходом в сторону штабных зданий и казарм, там на стоянку заведём самолёт. Как раз там связные и стоят. А к нам бежало немало народу, самолёт опознали, решили, что немцы. А там звезды в белой окантовке. Так что открыл дверь и опознался: