Чтение онлайн

– Что произошло? Докладывайте.

– Днём получил разрешение погулять по городу. На пути на рынок, опознал в одном из трёх бойцов, знакомца… - стал описывать я, и по сути рассказывал, как на самом деле дело было, кроме того, что ограбил подворье и как смог взять диверсантов, тут якобы смог развязаться, добыть оружие и вырубал по одному поленом, когда в дверной приём проходили.
– … и самое удивительное, ошибся я, похож тот, но не он, что в лагере немцам служить пошёл. Товарищ лейтенант, меня бы побыстрее обратно, мне почти череп размозжили, травмирован я.

– Ладно, показывай, что тут и как. И оружие сдай.

Подворье заполнили бойцы. Я же описывал лейтенанту что и как было, показывая на месте. Так что и сарай осмотрели, строения, всех шестерых под охраной держали в зале, те ещё без сознания, но обыском не занимались, уже посыльного отправили, тут госбезопасность должна работать, ждали их следователей. А лейтенант за столом на кухне пока брал у меня письменные показания. Затылок тот у меня лично осматривал, присвистнул, и ничего больше не сказал. Кулаком меня били, как же. Я в кармане «лейтенанта» свинчатку нашёл. Да, справку что в госпитале выдали, я ему дал, изучил и вернул. Потом следователи прибыли, меня мельком опросили, поблагодарили за захват группы, и на их же машине увезли в госпиталь. Туда оказывается из комендатуры позвонили, уже сообщили что меня нашли, чуть позже привезут. Так что затылок осматривал дежурный врач, женщина была лет тридцати, бывший работник больницы. Долго с медсестрой работали, вскрыли, там гематома, кровь пускали, чистили, потом перебинтовали и вот медсестра довела до палаты. Парни уже спали, а время час ночи, так что лёг на кровать, на бок, и почти сразу вырубило. Интересно у меня день прошёл. Ну а что, культурно отдыхать умею.

С утра к завхозу, сдал форму, потрепало её, вернул себе больничный костюм. Ну и к лечащему врачу. А он, ворча на меня, осмотрел место травмы, повязку сняли, и велел лечиться дальше. Да ещё запретил посещение города. Сказал, что неприятности ко мне так и липнут. Пока не излечусь и не выйду из-под его ответственности, никакого города. А там живи как знаешь. Парней обошёл, вернул деньги, сообщив что задержали, не смог ничего купить. А теперь и выходить запретили. А у меня подписку взяли о неразглашении. Так что врач сдержал клятву, и до двадцать пятого августа, пока я не прошёл комиссию, мне не разрешали свободный выход из госпиталя. Впрочем, мне особо и не надо было. Да, дважды ещё со следователями общался, среди прочего заинтересовали почему мои показания, не сходятся с теми, что давали диверсанты. Я их поленом по голове бил, мало ли что они там говорят? Это видимо о том, как исчезали люди, когда я их касался. Да те и сами диверсантам не верили, так в форме шутки спрашивали.

Ну а дальше я получил форму, причём гимнастёрка та же самая, без знаков различия, мне их выдали, петлицы, сам сидел и пришивал. Оформил выписку, документы мне вернули. И с вещмешком, там мои вещи, к рынку. В комендатуру не нужно, капитан от неё выдал направление на новое место службы, тут же в зале, как прошёл всех врачей комиссии. Он и был за столом последним. В старую дивизию меня не возвращали, а получил назначение, в Двадцать Третью тяжёлую бомбардировочную авиадивизию, Тридцать Второй истребительный полк. Дивизия числится за Западным фронтом, прямого подчинения. И находится та не так и далеко, немцы рвутся к Вязьме, Смоленское сражение закончилось нашим поражением. В общем, мне сутки дали на дорогу. Да тут меньше ста километров, успею. Вот так на рынок. Молочку уже не купить, десять часов дня, всё распродано, но повезло найти сметаны крынку, взял. Пирожков накупил, немного, десятка три, но хоть что-то. Продал часть трофеев, я уже перебрал, мне особо не нужны, место занимают. Ну и на склады, надеюсь там если не нашего полка найти машины, то хотя бы дивизии. И угадал, как раз колонна из шести машин готовилась выйти, интенданты дивизии. Документы мои изучили, высадят по пути, им дальше, и вскоре выехали. Меня усадили в кабину замыкающей машины, остальные тоже не пусты были. Дорога особо не запомнилась, мы просто общались с водилой, молодой парень, анекдоты травили. При этом я внимательно наблюдал за небом. Тут обстановка опасная, налететь и штурмовики могут, и истребители.

К счастью, обошлось, меня высадили на перекрёстке, тут до полевого аэродрома моего полка километра три, и буду на месте. Так что двинул дальше, а те покатили по своему маршруту. Да, орден носил, на виду был. Жаль за диверсантов ничего не получил, кроме устной благодарности, но я там итак неплохо хапнул, поэтому не в претензии. На месте проверила охрана на подходе, и дальше сержант повёл в штаб полка. Пока шли я с интересом крутил головой, видел истребители «И-16», укрытые в разных местах, значит полк ими вооружён. Однако также смог рассмотреть «ТБ-3», тяжёлые бомбардировщики. Около десяти видел, но вроде их тут больше. Скорее всего мой полк их прикрывает в вылетах. Увидим, я тут пока рядовой лётчик, никто и звать меня никак. У входа в штабную полуземлянку встретил нас хмурый майор. Моему сопровождающему тот сказал:

– Свободны, возвращайтесь на свой пост. Ну а ты, сержант, кто такой? Сколько сбитых имеешь?

– Сержант Антонов, ранее служил в Сто Двадцать Третьем ИАП. Два сбитых. «Дорнье» и «мессер».

– Орден за это получил?

– Нет, вывез из вражеского тыла на «Ар-два» раненого корпусного комиссара. Бежал из плена тогда.

– А-а-а, что-то слышал про это. Идём, оформим тебя, заодно расскажешь, что там было. Да, я командир полка, майор Жуков.

Оформление долго времени не заняло, учётную карточку лётчика передал, её оформили тоже, теперь до моего перевода она в штабе будет, выдадут, если куда отправят с концами, или по ранению. Ну и описал что и как было, с тем побегом из лагеря, и что за этим последовало. Надо сказать, впечатлил многих. Слушало с десяток командиров и бойцов.

– Как летаешь?
– спросил Жуков.

– Хорошо.

– Прям так хорошо? «Ишачки» знаешь?

– Хорошо я летаю, товарищ майор. Вас на раз сделаю. Могу поспорить.

– О как? Поспорить желаешь? На что?

– Чтобы нормальную машину дали. Пушечную.

– Хм, как раз прибыло двадцать «ишачков» из Центральных округов. Там шесть пушечных. Если победишь меня во воздушном бою, один твой.

– Товарищ майор, - вклинился в разговор начштаба, капитан Соколов.
– Они же уже обещаны лучшим лётчикам.

– Свой отдам. Да и то вряд ли. Готовьте две дежурных машины. Отработаем в шестом квадрате. Давай сержант, покажешь, что умеешь. Или хочешь отдохнуть с дороги?

– Да не устал я, товарищ майор.

Новость о пари, быстро облетела аэродром, появилось множество людей, техники и лётчики, наблюдали. Вещмешок я оставил у штаба, меня кстати во вторую эскадрилью, в третье звено оформили, левым ведомым. Командир, младший лейтенант Лопаткин. Так что получил шлемофон, очки, механик машины помог застегнуть парашют, и забраться в кабину, описывая что за машина, слабые и сильные стороны. Да тип «17» это, пушечная. Две пушки в крыльях, и два пулемёта «ШКАС» синхронизированы над двигателем. Мотор уже запущен был, прогревался, так что машина командира полка, такой же тип, и мотор, первой пошла на взлёт. Следом, поднимая пыль, и моя машина. Что произошло, я понял не сразу. Вдруг машина Жукова завиляла, от неё отлетели куски обшивки, и та рухнула на землю, сломав стойки шасси. Дальше не видел всё пыль скрыла. Я же резко ручку в бок, и чуть не зацепив крылом землю, ушёл от очереди второй пары «мессеров», что на высокой скорости пронеслись мимо. Первая срезала комполка. Надеюсь жив, шансы были. Я же, набирая скорость, как же медленно это происходит, стал крутиться, накручивая круги над аэродромом, набирая скорость. Почему тут? А зенитки, что наконец подали «голос», давали мне время и высоту, и скорость набрать, а то едва смог от полосы оторваться, рано ручку на себя, но там другого выхода не было. Хорошо мотор вытянул. Немцев зенитки не остановили, атаковала меня одна пара, а я опытный лётчик. Очень. Амулета сканера нет, личной защиты, но бой принял, и головой крутил во все стороны. И завертелась неразбериха воздушного боя.

А я понял, что за «мессеры». Расчистки воздуха они, скоро тут будут или бомбардировщики, или штурмовики. А потому что две пары. Если бы охотники были, работали бы одной. «Ишачки» очень манёвренные, что я на деле и показал, как немцы не пытались увести меня на вертикаль, где у них немалое преимущество, а я не делал этого, а просто отлетал, нарезая круги, набирая ещё скорости и высоты. Уже за пятьсот километров в час было, высота километр. Тут и вторая пара присоединилась, вот ведущего её я и подловил на вираже, смог сесть ему в хвост, и когда он пытался уйти в пике, врубил под хвост пушечную очередь. Впервые открыв огонь, до этого не стрелял, не видел возможности, да и боезапас экономил. И вращаясь, тот рухнул в лесу. Я же ушёл от атаки другой пары, и вот тут уже началась натуральная свалка, озверевшие немцы, на трёх оставшихся «мессерах» атаковали меня как безумные, причём, бой шёл по моим правилам, никаких вертикалей. Видимо думали, что смогут меня свалить, беря своим опытом. Три тройки «ишачков» полка, разгонялись для взлёта, немцы это тоже видели, пытались помешать, но я не давал, связывая их боем.

– Ещё хотите?!
– радостно орал я. Вот это я люблю, ух и драйв. Разница с жизнью генерала Шевченко и сержанта Антонова, всё же имеется колоссальная.

Впрочем, я не особо-то и против, что прожил под видом Шевченко. Это опыт, который многое мне дал, и позволил после второго перерождения быстро адаптироваться и натянуть на себя личину Антонова. А так я срезал второй «мессер», и с дымами стал уходить третий. Четвёртый сам вышел из боя, и стал нагонять повреждённый. Уходили немцы. Я же продолжил набирать высоту. Тем же занимались три тройки «ишачков» нашего полка, но они пока ниже километра на два. Если я прав и тут скоро будут бомбардировщики, то атаковать стоит, имея преимущество по высоте. Да всего на полкилометра поднялся, а с момента взлёта и десяти минут не прошло, как рассмотрел стайку самолётов, что шла на аэродром. Определил сразу кто это, по не убирающимся стойкам шасси. «Лаптёжники». Сближаться не стал. У тех высота километра два, я уже выше, но продолжал набирать. У меня не было рации, один передатчик, в котором только шумы, но у немцев со связью порядок, скорее всего те лётчики, что вели со мной ранее бой, сообщили штурмовикам, что задачу свою те не выполнили, и их уже ждут русские. Впрочем, немцы не отказались от своих планов, а строем шли к аэродрому. «Мессеры» ушли, я поглядывал. И первым атаковал я. До того, как первый «Юнкерс» должен был уйти в пике, причём немцы напряглись, сомкнули ряды, видели мою атаку, но мне это не помешало сбить ведущего, всё же пушки куда лучше обычных пулемётов винтовочного калибра, и стрелял я по кабине. Закрутившись вокруг своей оси, ведущий устремился вниз. Всё, хана поросёнку. Я же пронёсся мимо, и ручку на себя. На тело навалились перегрузки, пятна в глазах пошли, но вышел я из пике как раз у замыкающего «Юнкерса», дав по нему очередь, прямо в брюхо. И тот взорвался, видимо по бомбам попал, снеся ещё один «Лаптёжник, тот дымя, крутясь вокруг своей оси, крыло сломало ударной волной, тоже вниз стал падать.

Впрочем, немцы показали немалый опыт, снова сомкнули строй, и высыпав бомбы куда придётся, явно передумав атаковать аэродром, начали уходить. А тут и остальные «ишачки» подоспели и началось рубилово. А у меня же боезапас ноль, даже пулемётный расстрелял, так что отвернул и вскоре заходил на посадку, ревя мотором, подгоняя к капониру, где ранее стояла эта машина. И встречало меня немало людей. Даже Жуков был, с обнажённым торсом, и перевязанным плечом. Значит, зацепили, но жив. Хорошо. Выдернули меня из кабины, и начали кидать в воздух. Парашют не дали снять, даже очки на глазах. Пока майор не навёл порядок, так и издевались надо мной.