Чтение онлайн

– А тут как оказался?
– заинтересовался капитан, благодарно кивнув, когда я протянул ему сделанный бутерброд и начал второй делать.

На колбасу тот жадно смотрел, а на икру с отвращением, видимо изрядно надоела.

– О, история интересная, можно мемуарами книгу издать. Здесь я оказался из США, прямиком, на самолете прилетел. Такой большой, «Каталина» называется. На воду может садиться и взлетать.

– А сел у входа во Владивосток?
– остро на меня взглянув, спросил тот.

– Наверное, огни порта видел. Там на спасательной надувной лодочке на берег и пошёл искать железную дорогу. Неделю потерял, по лесу кругами ходил. Ладно старик попался, охотник, сказал, что в другую сторону иду. Вообще уже Китай, граница была, на их территории. Пришлось возвращаться и бежать. Так до Владивостока, и вот еду домой.

– А как в США оказался?

– Меня первым же снарядом контузило и поломало взрывной волной. Снаряд влетел в окно, половина парней погибла, а меня потом под завалами коек и матрасов откопали. Ключица сломана, два ребра, обе ноги, контузия ещё. Я в себя пришёл, и никого не узнаю, память как чистый лист. Хорошо парни сказали, что я красноармеец Истомин, Триста Тридцать Третий стрелковый полк, Шестой дивизии РККА. Снайпер. В общем, форму мою нашли, оружие в завалах откопали, мои раны обработали, лубки наложили, и ночью смогли ускользнуть. Причём и ночью в крепости пожары, ожесточённые бои шли, с атаками, штурмами, но парни вынесли меня, молодцы. По реке Буг вплавь спасались, на плотике форму и оружие. Долго сплавлялись, и это хорошо, раны мои промыло, а то ведь в поднятой пыли бинтовали, грязь занесли, а тут её вымыло. В общем они меня в деревне оставили, а сами ушли. Там ещё медик вышла, поесть искала, военврач, она у меня все раны обработала, зашила, кость в ноге вправила. Не правильно была. Потом ушла. Я месяц у стариков был на иждивении, только начал вставать, ходил с трудом, тут вдруг облавы вокруг, деревню соседнюю вместе с жителями сожгли, искали раненых и прячущихся бойцов. Пришлось уходить. Забрался в стоящий состав, а тот вскоре поехал. Проснулся от этого.

– Так как в США-то оказался?
– поторопил тот меня.

– Я же рассказываю. Кстати, вашего звания не знаю. И что за род войск? Связисты? Впрочем, не важно. Поезд идёт, ну думаю, всё равно к фронту едем, хоть высплюсь. А приехали в Берлин. Я в форме, при оружии, среди немцев. Ох я там побегал на своих ногах, хорошо ночь была, спасла. К вечеру было хоть криком кричи от боли в ногах, натрудил. Забрался на другой эшелон, а он во Францию, в французский Брест. Я и не помнил, что таких города два. Из одного во второй. Там смог в порту спрятаться. А тут слышу по-русски говорят, да ещё матерятся сочно, матросы с большого судна. Я на него по канатам. Одежду уже гражданскую добыл, пришлось там выпивоху местного вырубить. Ну на судне и спрятался. Нашли конечно, но мы уже были в Атлантике. Судно оказалось нейтральным, а шло в США. Меня там лечили на борту, помогали. Откормили, я за время пути оголодал. Те двое русские, из Аргентины оба, во время Революции бежали. Я сказал, что беженец, а оружие и форму спрятал. Оказалось, я хорошо на английском говорю. Немецкий, кстати, тоже знаю. Там в США, судно в Нью-Йорк шло. Угнал машину и на другую сторону, к тихоокеанскому побережью. Деньги добыл, ограбил банк. Там нанял пилота учить меня летать на самолётах, за неделю научил, двухмоторными тоже, ничего сложного оказалось. Самое сложное было не угнать патрульный самолёт, а в салон бочки с топливом поднять, запаса в баках не хватит. Не мне поломанному такие нагрузки. Ничего, нанял двух забулдыг, они всё и сделали. Четыре бочки подняли, так что угнал самолёт, часового я вырубил дубиной, и вот полетел к Владивостоку. Штурманские карты были, читать умею. Не ошибся. Там по островам Японии сориентировался где нахожусь и точно на Владивосток вышел. Топливо почти закончилось, когда сел. А ведь по пути дозаправлялся. Дальше знаете.

– Н-да, много я бреда слышал, но такого… И что, оружие с собой?

– Да, и форма с документами. Спрятал на поезде. Хочу до столицы добраться, в комендатуру, и спросить, что дальше делать? Война же идёт, а я почти восстановился, воевать смогу. Тем более стрелял, винтовка отличная, с восемьсот метров попадаю в ложку. Понятно медкомиссию придётся проходить, изучать воинские знаки и звания, а то вон вижу вы командир, а кто такой без понятия. Обучаться надо, а там и на передовую направят, думаю.

– А память?

– Не вернулась. По комсомольскому билету, выдан в Минске. Видимо местным был. Узнать хочу. Нужно выяснить через какие службы можно узнать. Документы же есть.

– При себе?

– Ну да.

– Могу изучить?

– А зачем? Кстати, что за род воск?

– Госбезопасность.

– О… - я замер, явно анализируя.
– Н-да, даже и не знаю, удачно мы встретились или нет.

– Удачно-удачно, - хмыкнул капитан, принимая у меня красноармейскую книжицу и комсомольский билет, и стал их изучать, после чего сказал.
– Надо будет письменно всё оформить.

– Ну я не особо умею красиво…

– Не ты будешь писать. Посиди пока, я скоро вернусь.

Тот оставил при мне проводницу, кликнул её, а сам ушёл, вернулся минут через десять, да не один, а с лейтенантом госбезопасности, видимо в другом вагоне ехал.

– О, ещё один связист.

– Мы из ГБ, я тебе говорил, - напомнил капитан.

– Это сарказм был, производная от юмора. Смеха, когда один пошутил, другие смеются. Или у вас хирургическим путём это вырезают?

– Боец, держите субординацию, - потребовал лейтенант, что так и не представился.

– А что это?

– Я командир, вы боец, подчинённый. Вот и держите дистанцию.

– Для, меня это темный лес, будут обучать, разберусь, а пока вы для меня странные командиры, с непонятным интересом.

Именно лейтенант, устроившись за столиком, его уже протёрли, пищу убрали, нам проводница чаи носила, и начал вести опрос. Особенно обоих командиров заинтересовало как полицаи деревню сожгли.

– … обложили соломой, подперли ворота и подожгли сарай. А у меня оружие с формой в схроне, пока доковыляю, пока вернусь, тут никого не будет. Даже угли остыть успеют. Весь кулак искусал, но смотрел. Я полицаев теперь принципиально в плен брать не буду. Сожгли, двадцать шесть человек, из которых одиннадцать дети. Потом ещё бражничали, самогон пили, насиловали двух дивчин из деревни, они так кричали… Потом убили их штыками….

Всё это те оформили и записали. Кстати, долго стояли на какой-то станции, время полночь, лейтенант со мной, а капитан уходил, скорее всего передать информацию, что нашёлся тот, кто на самолёте прибыл, наверняка, там немалая волна была поднята, поиски, а тут вот он в СВ едет. Я уже и форму принёс с оружием, в ней теперь был, прибрав костюм, и привыкал носить. Тело моё тоже изучили, даже врач, ехал с нами в поезде, нашли через проводниц, осмотрел и дал заключение по шрамам. Их у меня багровых хватало. Щупал кости на местах переломов, но тут он не уверен, рентген точно покажет были они или нет. Однако не было поездки до Москвы. В Иркутске самолёт ждал, нас троих, лейтенант тоже был, на самолёте, как раз нас и ждал, это рейсовый из Владивостока, полный был пассажирами, и вот на Москву. Так что уже тринадцатого сентября, вечером я ступил на плиты столичного аэродрома. Винтовка при мне. Ремень с подсумками, гимнастёрка с шароварами, а вот пилотки или каски, ничего не было, утеряно в Крепости. Сапоги начищены, порядок. Оружие при мне, а вот патроны приказали сдать, что и сделал. Машина ждала, так что усадили меня, мои попутчики стиснули по бокам на заднем сиденье, и на Лубянку. Уже считай родное здание, всё тут знаю. О, знакомая камера, я тут уже как-то был. Оружие сдал, документы мне итак не возвращали, ремень с подсумками, и всё. Определили, теперь начинаются серьёзные следственные мероприятия. Как понял, прилёт «Каталины» вызвал куда как большую волну чем я думал, да и не верили мне похоже.

С утра меня с конвоем в одну из больниц, тут уже свои врачи, ведомственные осматривали, рентген, зачем дважды-то облучать? Потом вернули на Лубянку. А к вечеру, видимо врачи дали экспертное заключение, спокойно, без насилия, начались опросы и допросы, работал следователь, старший лейтенант Томилин. Похоже моя версия, рассказанная капитану Иванову, это фамилия попутчика, сыграла. Мне поверили. Ну, наверное, рад. Так что три дня допросов и опросов, взяли подписку о неразглашении, запретили освещать это, выбрался из крепости и до своих добрался, этого хватит. Так что выпустили, даже оружие вернули и справку, что проведена проверка. Дальше в комендатуру, за время пути получив шесть нарядов от командиров за отсутствие головного убора. А нет у меня его. В комендатуре седьмой наряд. Дежурный, выдав его, выслушал, и пока приказал винтовку сдать в арсенал, временно, ну и выдал справку. Для прохождения медкомиссии, и место в казарме столичного гарнизона, для питания и проживания. Два дня проходил комиссию, и прошёл, хотя и натугой. Мол, нагрузки мне пока рано такие получать. Так что меня оснастили, даже новую пилотку выдали, и я получил направление во… Вторую мотострелковую бригаду Особого Назначения, в третий батальон, штатным снайпером в первую роту.

Осназ. Вот и в его составе повоюем. Прибыв на место, оформился, документы забрали, новые получу, а пока меня стали пичкать теорией. Я же беспамятный и травмированный, физические нагрузки ослабленные, тут спортивные врачи, знали, что и как. Помогали освоиться. Так что теория как будто я память потерял, давали всё по службе, по знаниям снайпера, ну тут уже я могу учить, и даже иногда на плацу маршировал, отрабатывал строевую. Так время и полетело, три недели прошло, у меня всё как замкнутый круг, но и учили здорово, стрелял на стрельбище много, разным оружием, обучался маскировке. Сложнее всего с девчатами находить укромное место и сбрасывать напряжение. Так вот, было двенадцатое октября, когда наш отряд дёрнули. Меня в том числе, раз я в этом подразделении числюсь. Командиру в штабе ставили боевую задачу, пока у нас сборы шли, ранцы набивали необходимым, оружие и оснащение проверяли. Группа идёт в двадцать два человека, высадка воздухом, как я и думал, сейчас нас на аэродром. Задачу так и не озвучили, на месте узнаем, секретность навели, как стемнело старый «ТБ-3», переделанный в десантную машину, поднялся в воздух, и потянул в нужную сторону. Я прикрыл глаза и дремал на лавке. Кстати, многие в форме нашей, обычная красноармейская без знаков различия, и камуфляжные костюмы, цвета осень. А у меня ватные штаны и телогрейка армейская, камуфляж свёрнут и тюком на ранце. Только пилотка и всё. Ну ранец, подсумки, оружие, мне ещё «ТТ» выдали. Ручных гранат с два десятка. Также оделся ещё один боец нашей группы, опытный боксёр, остальные налегке. Ну-ну. Они уже на высоте мёрзнуть начали, от холода, то что тёплая погода пока, ничего не значило, скоро так похолодает, не только немцы взвоют, но и мы. Помнится, снег уже через две недели первый выпадет. Так что не знаю сколько мы будем в тылу врага, но иметь тёплую форму лучше, чем не иметь. Это кстати недоработка командира группы, старшего лейтенанта Зосимова, ему стоило приказать в какой форме быть, хотя сам тот тоже налегке.

Не скажу, что поспал, но часа через два сигнал. Там открыли двери и мы, держась за леера, ступили на крылья. Одна группа выходила на левое крыло, сильный ветер трепал одежду, вторая на правое. Я был на правом, и как сигнал, отпустил, как и все, стал падать. Не вместе, по одному, чтобы не столкнутся в воздухе. Друг за другой шагали во тьму и дёргали за кольцо. Скорость машины я определил в сто восемьдесят километров в час, летели от силы часа два, надо было засечь, часы наручные имею, значит находился километрах в трестах пятидесяти от окраин Москвы. Это если прямо летели, что вряд ли. Хм, тут или передовая, или ближний тыл у немцев. Что за задание-то? Я думал там мост рвануть, важный объект или склад, тот же топливный, а тут явно что-то другое. Увидим. Толчок, рывок и я вишу на стропах, сверху светлел купол парашюта, так что стал ожидать приземления, заранее сгруппировавшись. Кстати, ранцы у нас спереди висели, сзади они мешают, винтовка на боку. Нечего, принял удар земли на ноги, перекатился, гася скорость, и стал быстро наматывать на руки стропы, уложив парашют, потом его небрежно смятый запихал в парашютную сумку, а ту в хранилище. Пусть по инструкции нужно спрятать, утопить или закопать, я лично ценной вещью разбрасываться не собираюсь. Да у меня полтонны свободного в одном хранилище и четыреста во втором, а убрать нечего. Три любовницы есть, которых я желаю увеличить до четырёх. Про Майю помним, сейчас та в Минске служит, но ничего, будет где-нибудь там задание, вот и заберу. Так что порядок.