Чтение онлайн

– Глубина подрыва двести метров, - передал я минёрам, и когда подошёл к замершей подлодке, скинул шесть глубинных мин со сбрасывателя и сделав полукруг, отстрелил ещё две с правого бомбометателя, крутясь над местом залегания ПЛ.

Причём, отметил, что те силы что выходили следом, прошли по проверенному мной фарватеру, возвращаться не стали, а у минного заграждения уже работали тральщики. Два подрыва было, тралом зацепили. Сейчас продолжали. Бомбомёты я больше не задействовал, не было нужды. Такая точность, когда шесть бомб опустились точно у ПЛ. Они просто развалили её. Мощный пузырь воздуха поднялся, мусор и масляное пятно. Так что и мы спустили лодки, и два больших сторожевика, собирали всё для отчётности. Потопление субмарины было зафиксировано, подтвердили. Впрочем, задания с нас никто не снимал, после шифрованных сообщений с штабом флота, я разогнал эсминец до предельных тридцати семи узлов, что он мог дать и уходил прочь, держа в полной боевой голема. Мало ли тут две немецкие ПЛ, или больше, а от пуска торпед защитит скорость. Но нет, и ходовые качества корабля проверил, и обошлось без проблем. Так что мы убегали прочь. К вечеру встретили конвой, даже чуть раньше, чем должны были, и командующий конвоем, британский командор, отправил мой эсминец вперёд, в качестве разведчика. И правильно сделал, я обнаружил «семёрку», сканером. Та меня раньше засекла и погрузилась, но стрелять явно не собиралась, видимо не опознав трофей. Стало ясно что немцы ждут именно конвой. Однако пуск всё же был, с другого места, за дальностью сканера, похоже там другая лодка, и её капитан, через перископ опознал мой корабль, а насчёт него был чёткий приказ, увидите, топите несмотря ни на что. Да немцам теперь плевать на конвой, им бы меня на дно пустить.

Я сбежал? Да даже и не думал, крутился, часто работая то бомбомётами, то скидывая их с помощью направляющих сбрасывателя. Одну лодку разорвало. Вторая подорвалась на своих торпедах. Мина рванула рядом, вызвав их детонацию, но подлодок было пять, и все пять вели охоту на меня, уже шесть раз пропускал мимо залпы по мне торпедами. И то что уже глубокая ночь, нам не мешало. Конвой подходил, сюда уже неслись эсминцы охранения, я сообщил что веду бой со стаей ПЛ противника, две потопил, но три других атакуют. Приказ командующего Кригсмарине. Британцы не дураки и поняли причины. Утопить трофей любой ценой. Как раз третью мы достали, причём бомбомётами. Эти штуки больше по квадратам работать, чем для точечной, как сбрасыватель, но тут одна мина разорвалась прямо над рубкой, отчего лодка переломилась и пошла ко дну. Тут едва смог уйти от очередного залпа. Четыре торпеды, похоже полный носовой залп был. Веером пустили. Еле ушёл, прямо у борта одна прошелестела, а вот британскому эсминцу попали в корму. И тот занялся своим спасением, а мы с другим работали по оставшимся субмаринам. Загоняя их на предельную глубину, в двести метров. Всё, те уже отказались от мысли потопить мой корабль, теперь занимались своим спасением. Не помогло, я-то их видел, минёры ставили мины на нужную глубину, и я точечно работал пятёркой мин. Сначала одну достал, четвёртую, а потом и пятую. Правда, британцы, не смотря на всплывшие солярные и масляные пятна, мусор, освещая их прожекторами, отказались признать их потопление. Я же внёс в журнал, с описанием, что и как сделал, и как одно из грузовых судов взяло на буксир повреждённый эсминец, своего хода тот лишился, ладно пластырь подвели под пробоину, и направились дальше.

Вот такие дела, вернулись на базу через несколько дней. Мне подтвердили две ПЛ, одну, что потопил у базы, диверсантов, и вторую при сопровождении конвоя. Две те записали на себя. Вот такие дела. Впрочем, всё равно дали награды. «Боевик» за первую, диверсантов, орден «Отечественной войны» второй степени, за вторую. И знаете что? Британцы одну подлость совершили насчёт меня, а я такое прощать не собираюсь.

– Нет, - подумав, сказал я.

– Что значит нет?
– не понял капитан первого ранга, что и вызвал меня в штаб, и ставил задачу.
– Это приказ.

– Вы собираетесь отправить эсминец, которым я командую, в Архангельск, чтобы я вошёл в охрану конвоя, идущего в Англию за следующим ленд-лизом, по запросу британцев. Тех самых британцев, что не подтвердили мне потопление пяти вражеских субмарин, да ещё две записали на себя, а одну мне бросили, как кость с барского плеча? Поэтому нет, я с ними работать не буду. И я понимаю, что приказ есть приказ… Они затребовали меня, или «Проворный»?

– Эсминец, - чуть улыбнулся морской полковник, сообразив о чём я.

– Отлично, прошу принять мой рапорт о переводе. Тут немало достойных офицеров, что давно выслужили себе место в капитанской должности эсминца. Я же буду служить там, где вы мне подберете место, меня всё устроит, главное подальше от британцев. Ненавижу их. Я им помогать не собираюсь, и если их будут атаковать, сделаю вид что этого не вижу. Не нужно провоцировать такую ситуацию и стоит просто убрать занозу. Меня. И ещё, товарищ капитан первого ранга, я сильно разочаровался в службе, не того я ожидал, поэтому стоит сказать, что после войны военную карьеру я продолжать не желаю, и сразу подам рапорт об отставке. Просто чтобы вы имели в виду и не строили планов насчёт меня.

– Хорошо, буду иметь ввиду. Насчёт рапорта, садись и пиши, я с командующим сам поговорю, объясню мотивы.

Так что подлянка со стороны британцев не прошла, эсминец принял другой офицер, и тот через сутки ушёл в Архангельск, а я принял командование звеном противолодочных кораблей, да тех же типов, с которых начинал тут службу. Звено сформировано недавно, пять единиц, команды ещё осваивают, два нашей постройки и три тоже по ленд-лизу поставили, и вот я принял командование этой группой. Так что порядок, я с изрядно хорошим настроением с головой ушёл в круговорот дел по формированию отряда. Действовать в основном вместе будем, но возможны для разных кораблей одиночные задания. Всё привычно и всё знакомо. Так служба и потянулась. К некоторой информации я доступ имел. Помните ту нашу ПЛ, которой мы доставляли припасы и воду, в строжайшей тайне, а потом эсминец захватили? Непросто так её там держали, в том месте должны были пробегать наши эсминцы. На каком-то задании были, и если за ними погоня, отсечёт их. И получилось. Четыре германских эсминца, тип «Z», гнали два наших, торпедный залп стал полной неожиданностью для немцев, отвернули, наши эсминцы ушли. Немцы потеряли один эсминец, две торпеды для него стали фатальными, долго охотились на ПЛ со злости, но та всё же пусть побитой, но не побеждённой вернулась на базу. Отлично проведённая операция. Капитан ПЛ Героя получил. Потом тот конвой, куда мой эсминец затребовали. Летом от знакомого капитана разведки узнал подробности, хотя в немецких газетах итак освещалось это. Наши особо не писали. Я узнал почему британцы так засуетились, их агенты сообщили, что немцы стягивают все возможные подлодки на север. А они про «Проворный» узнали. Это месть. А так как британцы отлично видели результат моей работы, нет не видели, слышали, подтверждали уничтожения вражеских ПЛ акустики, слыша разрушения корпусов, то и захотели такое прикрытие. Фигу им с маслом.

Да уж, про тот конвой долго в газетах писали. Трофейные тоже попадались. Да и радио германское ловили, слышали. Британская разведка не всю информацию получила, там работали у Кригсмарине как подводные силы, так и надводные. Ночью сначала конвой попал в засаду подводных сил. Полтора десятка подлодок били именно боевые корабли, тяжёлый крейсер с командиром охраны отправили на дно, шесть эсминцев, тральщик, а под утро пришли карманные линкоры и добили конвой. Полный разгром. Призы те не брали, хотя команды грузовозов и сдавались. Они сюда не для этого пришли, всех на дно. И да, «Проворный» стал одной из жертв ночной атаки. Выжило на трёх шлюпках треть команды. Чуть позже их нашли сначала патрульным самолётом, нашего флота, там шлюпки и с других кораблей конвоя, а потом подошедшие эсминцы, немцы давно ушли, спасли тех, кто выжил. Наших и британцев. Не так и много их было. И нет, совесть меня не мучает. Я эсминец к британцам, в руки немцев, не посылал, кто приказ отдал, на его совести гибель команды и корабля. Ко мне вопросов не было, почему рапорт подал и покинул пост капитана корабля, получив другое место, перед таким смертельным заданием. Да и не до того было, активно наши начали работать, немцы скоро стали покидать северную часть Норвегии, и большая работа пошла. Так пролетел сорок четвёртый, про меня снова газеты писали, в одном бою мои корабли, четыре, пятый был занят в другом месте, загоняли и потопили две вражеские ПЛ, а третью принудили сдаться, и трофей привели на базу флота. Вторая Звезда Героя мне упала, и погоны капитана второго ранга. Для моего возраста карьера просто шик и блеск. Однако, когда война закончилась, я сразу же подал рапорт. Война закончилась Девятого мая Сорок Пятого, никаких изменений я похоже не внёс. Это немного удивило. Впрочем, и фронт боевых действий далёк от тех, где делалась история. Да я свою историю делал, и вполне доволен этим.

Поначалу мне рапорт не подписали, но через два месяца, я всё же был отправлен в отставку. Да просто подкупил кого нужно, и всё было сделано, сдал последнюю должность, командир дивизиона противолодочных кораблей, преемнику, и стал собираться, готовя Ксюшу к поездке. Кто такая Ксюша? Ну Изольда конечно девушка очень страстная, с южным колоритом, но сколько мы с ней не кувыркались и какие позы не принимали, та не залетела, видимо несовместимость у нас. А Наталья залетела легко и быстро, и в конце зимы Сорок Пятого родила мне дочку. Пять дней как той полгода исполнилось. Я её официально оформил, записав, что мать умерла при родах. Ксения Александровна Савельева. Прошу любить и жаловать. Причина в решении оставить дочку себе, в матушке Александра, я забрал по сути у неё сына, оставлю хоть внучку в утешение. Да, она о внучке не знала, приеду, сюрприз будет. А так мы переписывались часто, по два-три письма в неделю шло. Что по дочке, росла та у нанятой кормилицы, что ещё своего ребёнка содержала, я щедро выдавал продовольственные пайки, фрукты, так что та охотно заботилась о девочке, и судя по её цветущему виду и довольной улыбке, вполне справно. Народу немало разъезжалось, еле достал билеты до Ленинграда. Война уже два месяца как закончилась, середина июля, но ничего, с дочкой на руках и одним чемоданчиком отбыл на поезде. Трёх дней мне хватило чтобы понять, маленькие дети для меня одного, всё же слишком. Убрал Ксюшу пока в хранилище. В Ленинграде я не задержался. Нет, не поехал сразу на юг, а сначала на попутках до Выборга, а там на самолёте ночью в Хельсинки. На том самом, что полтонны весит. Причина в Наташе. Я до сих пор откладывал тот момент объяснения, что мы в другом мире. Ну а вдруг тут с её копией что-то случилось, и можно мою Наташу воткнуть на её место? Пусть дальше живёт, та своё отработала.

Где её дом, родители живут и ребёнок, я помнил, нашел. Одет в гражданское был. Нет, надежда не оправдалась, Наташа тут жила, да ещё с мужем. Новый видимо. Как раз утром со вторым ребёнком в парк пошла, погулять. Отец работал охранником в банке, уже не сторож, карьеру делает, муж водитель фургона. В общем, я достал Наташу и всё описал, честно, в лоб, показав её копию, с новым ребёнком, ну и остальных. Шок, это по-нашему. Та два дня взяла на раздумья, и пока я делал запасы кондитерки, следила за местными родными ей людьми. А я сразу ей предложение сделал, в качестве извинений устрою в США, документы сделаю, дом, машину куплю, доходный бизнес. Могу ребёнка сделать, или мужа найдёт, он постарается. Вот та и взяла время на раздумья. Примерно в том же ключе прошло общение с Изольдой. Эта сразу согласилась и на США, и на обеспечение её всем. Жива ли тут её копия, пусть сама выясняет. В общем, Наташа выбор сделала, остаётся при мне и ребёнка я ей делаю, так что вернулся в Ленинград, снова в гражданской одежде, да много внимания привлекаю, я известный. Узнают быстро. А так добрался до Туапсе, там на машине по адресу, что хорошо знал. Машину добыл в Финляндии, угнав у владельца, не зря же там побывал. Новенький «Шевроле», американцы захватывали европейский рынок. А меня ждали, я телеграмму дал. Так ладно матушка, пионерская дружина школы, где Саша учился, и его матушка работает, устроила торжественную встречу. Да, и опять шок в глазах. В этот раз в глазах матушки, что смотрела на девчушку, которую я достал с переднего сиденья, и держал на руках, в детском комбинезончике. В Хельсинки закупил изрядно, для девочек до трёх лет. Вот та на сгибе локтя сидела и с интересом крутила головой, всё рассматривая. Для такой мелочи, вполне уверенно себя вела, голову держать могла, хотя и быстро уставала.

Угостив всех пионеров конфетами, у меня были, пока матушка Саши качала на руках внучку, те знакомились друг с другом, ну и загнав машину во двор, ворота были, стал с помощью пионеров переносить вещи в дом, а потом фотосессию устроил, я же в форме был, при наградах. Китель от этого ух и тяжёл. В общем, обустраиваемся. А дальше будем жить. Вот только как бы сказать матушке Саши, что я тут задерживаться не буду, оставляю ей внучку и исчезну надолго? А сказать придётся. Ничего, я что-нибудь придумаю.

Эпилог.

Сдержав стон, я открыл глаза, изучая голубое небо, запачканное дымами горящей техники. Да и по шуму боя и вони понял, что снова на войну вернулся, горела техника, с людьми внутри, горелым мясом тоже воняло. Ну а что я скажу, в теле Саши Савельева я прожил почти восемьдесят лет. Ну да, столетний рубеж преодолел. Умер в возрасте ста четырёх лет на окраине Туапсе, где проживал последние годы. Вообще я много путешествовал, но часто бывал в Туапсе, дом у меня там. Чуть позже семью завёл, все же матушка Саши нашла ту, на которую у меня сердце дрогнуло. И ведь долго прожили вместе, троих детей народили. Ксюша уже взрослой к тому моменту была, школу закончила, второй курс пединститута. Отличная послевоенная жизнь, ни одного не убил человека, я слово держу, война закончилась, и всё, не убиваю. О, калечил, инвалидами делал, это много и часто, но все они остались жить. Тут порядок. Самая долгая моя жизнь из всех. Впрочем, ладно, воспоминания хорошие, приятные, но не буду об этом, смысла не вижу, главное я прошлым доволен, этого достаточно, вернёмся к настоящему. Пока же я мысленно пробежался по состоянию тела. Ныли голова и нога. Подняв руки, изучая их, почти чёрные от пороховой гари, в масле, каёмка чёрная под ногтями, снял шлемофон с головы, и стал ощупывать место повреждения. То, что шлемофон танкиста был, я отметил мимоходом. Вполне логично. Лётчиком был, осназовцем, пусть и недолго, был, артиллеристом, стрелком и моряком тоже. Остались танкисты.