Чтение онлайн

— Сказочник, — хмыкнул комиссар, и тут замер, видимо дошло. — У тебя что, танк есть?

— Да, сейчас танкетку плавающую ремонтирую, с движком что-то, «тэ-сорок».

— У тебя «сороковка» есть?! — вытаращил тот на меня глаза, а когда я поднял правую руку и показал четыре пальца, начал грязно ругаться.

Гость с интересом за всем следил, чуть побледнел, когда я кинул на него убийственный взгляд, описывая что буду мстить тем, кто мне такую проблему подкинул, но вид имел до нельзя изумлённый. Такие интересные новости узнал. А я специально слил информацию. Бронетехника действительно нужна войскам, раз со мной затишье, никто ко мне не лезет, решил передать их. Оставлю на память по одной единице, в будущем не во всех музеях будут, а у меня есть, а остальное передам. Просто это старьё, к концу войны новые модели наберу. Как видите, моё решение было окончательным. Хозяин же кабинета, восстановив дыхание, глубоко вздохнул, и сказал:

— Нам тут учебного материла не хватает, почти все танки летом ушли с сформированным батальоном и честно воевали, а тут куркуль, прячет у себя такую ценность. Собственник!

— Ну да, я собственник, о чём никогда не скрывал. Я вообще не понимаю, как может быть всё общее? Люди же вашему вранью верят, всё же общее. Идут на поля, после уборки урожая, собирают то что осталось и гниёт, их ловят, осуждают и в тюрьму. Гнилые у вас законы, двойные стандарты. Скажите не так?

— Это не нам решать, — поморщился комиссар, быстро взглянув на гостя, и спросил. — Сколько у тебя танков?

— Сколько, — я задумчиво поднял взгляд к потолку, почесав горло, и начал вслух считать. — Семнадцать, плюс пятнадцать, потом семьдесят один, это будет сто один. Потом двадцать два… Хм, а танкетки плавающие и броневики считать?

Комиссар, что пристально на меня считающего смотрел, даже не моргал, молча кивнул.

— Тогда, тридцать шесть тяжёлых танков двух типов, сто восемь средних тоже двух типов, пятьдесят семь лёгких трёх типов. Двенадцать огнемётных, семнадцать плавающих двух типов, и тридцать девять броневиков также двух типов. Всё. Знаю, маловато, но часть техники на формирование бригады ушло. Там её потом раздербанили по выходу к нашим, в разные части.

— Две дивизии сформировать можно. Моторизованный корпус, — прохрипел тот и начал расстёгивать ворот френча, как будто ему дышать было тяжело.

Подскочив, налил из графина воды в стакан и подал тому, комиссар жадно напился, потом сделал жалобные глаза, вот гад, всё же просчитал меня и спросил:

— Ты ведь отдашь эти танки нам?

— Отдам-отдам. Не зря же специально про них сказал, как бы между прочим. Но с условием. Официально осветите в газетах, что передают бронетехнику и училищу, и на формирование трёх танковых бригад. Можно на пополнение уже действующих. Но пополнять их будем тут. Это мои танки, я за них честно воевал и кровь проливал, хочу чтобы все знали какой я щедрый.

— И какой скромный, — тихо буркнул гость.

— Это точно. Я просто всеобъемлющий, до неприличия скромный. Кстати по вам, как плотники закончат работы, можете приводить жильцов, пусть заселяются. Если по-другому, наша договорённость будет расторгнута. Из принципа.

— Хорошо, — гость заторопился уйти, и мы, проводив его до двери взглядами, остались одни.

Комиссар молча указал на стул, где раньше гость сидел и как я устроился, а то до этого стоял, тот протянул лист бумаги и перо с чернильницей, и велел:

— Пиши, что есть. Мне с этим ещё к генералу идти, дальше выходить на Москву. Такое всё через них решается. Дело-то серьёзное.

Так что я писал, и по бронетехнике, и по грузовому автотранспорту. Даже часть легкового отдать решил. Двадцать немецких, угнал с улочек Минска и пять наших. В запасе две остались. Одну «эмку» вездеходную и фаэтон «Газ-А». Для лета. Ну и «Опель». Кстати, информацию по нему дал, даже по номерам узлов, комиссар обещал решить вопрос, сначала документы на машину сделают, потом и подарят её мне же. Это был «Опель-Капитан» редкого тёмно-бордового цвета. Тоже из Минска. И не похоже, что военным принадлежал, ухоженный, двухлетка, как бы не частному лицу, что прибыл в Минск своим ходом. Были такие подозрения. А портфель и платье нашёл на заднем сиденье. Так что сидел и писал. А работник обкома побыстрее убирал из амбара беженцев, что уже заселились. Вот гады, там командовал работник обкома званием пониже, оставил одну мою жилую, заняли даже мастерскую и кабинет. А тут вывели их, замок новый повесили, участковый стал охранять, явно меня ждал. Интересно. Какую сказочку придумали? Я им ещё припомню что спёрли из коробки шесть свечей, у меня в кабинете лежала. И ведь не дети, которых хватало, женщина, бабища такая, лет тридцати пяти. Те ещё соседи похоже будут. Ну и ладно, сам подписался. Будет лезть, буду бить по наглым ручонкам. Пока же закончил, внизу написал свои данные и звание, число, и подписался. После этого протянул комиссару полностью заполненный лист.

— О, у тебя и трактора есть? Как тягачи пойдут. О, ремонтные летучки пять штук. Грузовиков полторы сотни. Понятно.

— Только вся эта техника с пункта сбора советской трофейной техники. Немцы собирали брошенные с дорог и полей, а я вот увёл. Большая часть не на ходу.

— Понял, для курсантов будет отличным опытом всё вернуть в строй. Аврально, но поработаем. Ну на три бригады тут не будет, но на четыре, и пару отдельных батальонов, соберём точно. Ладно, этот вопрос закроем позже. А теперь скажи мне, капитан, а почему от тебя рапортов нет о переводе в боевые части? Мне вот уже стопку таких прошений подали, а от тебя ничего.

— Да я и не собираюсь. Мне ясно сказали, пиши не пиши, а до конца войны я тут буду. Видимо наказали так за что-то. После войны рапорт об отставке подам и на волю. Мне в армии не понравилось.

— Даже так? Удивил. Что ж, можешь идти.

Так и вернулся обратно. Полчаса уже как урок шёл, курсанты ждали, но я отсутствовал по уважительной причине. Так и закончилась служба, и прогулялся до амбара. По пути нагнал участковый, сообщив:

— Товарищ капитан, ваш амбар вскрыли, воры. Их вспугнули, но замок менять пришлось. Вот за свой счёт купил, держите ключи.

— Надо бы глянуть, может что пропало?

— Да они там недолго были.

Однако открыв новый навесной замок, пропустил того внутрь и сам зашёл, ну и осмотрел сначала первый этаж, он пуст, потом второй, отмечая что многое стоит не так, воры тут успели пошарить. Ну и обнаружил пропажу свечей. Трижды пересчитал под кислый вид участкового, но велел оформить протокол осмотра и пропажи. Сделал, и ушёл. Кстати, отойдя, протокол порвал. Ну-ну, я с него теперь не слезу. Я принципиальная зануда. Дальше нанял плотников и те начали работать, материал их. А уже на следующий день, прямо с полигона меня сорвали, я как раз четыре танка передавал училищу, генерал принимал, на самолёт и в Москву. Я вроде всё прикинул, о причинах, но был изрядно удивлён. Не угадал, другая причина была. Меня без ремня, не сильно, но избитого во время допросов, вместо сапог какие-то боты, в простом красноармейском обмундировании, завели в одну из переполненных камер на Лубянке. Ну здравствуй, Москва.

Ситуация надо сказать очень серьёзная. Мне вменяли в вину работу на противника. Немцы, а я думаю это они, предоставили достаточно данных, чтобы наши поверили. Думаю, через своих агентов всё слили. Те поверили легко, любят они своих бить, чтобы чужие боялись. И ведь даже ничего не подозревал, был на полигоне, в овечьем полушубке, шапке-ушанке, валенках. Температура упала до минус тридцати шести. А передал четыре танка, это были «КВ-2», «КВ-1», «Т-34» и «Т-40». Тот самый, с проблемами в моторе. Да все четыре единицы, что училище получило как учебный материал, были не на ходу. Достал у кромки леса ещё ночью, а утром приехали на двух машинах и передал. Используя два тягача, что на балансе полигона были, вот и доставили к большим боксам, тут ремонтные мастерские, будут восстанавливать и изучать. Ну и дальше учить курсантов, чтобы знали их. Ранее такой техники в училище особо и не было. Ну «двоек» точно. Общался с генерал-майором Кашуба, начальником училища, а тут наш особист подошёл, мол, срочно затребовали в Москву. Не арест, именно по такой формулировке. Он же сопроводил на аэродром, хотя погоду не назвать лётной, но всё же вылетели. Даже ждали, через два часа на аэродроме сел попутный транспорт, «Дуглас», меня в него и в столицу. А там по выходу арестовали, да скрутили, разоружив, я не сопротивлялся особо, мне интересно было что дальше будет. А там и на допросы. Работал капитан, с плохо расслышанной мной фамилией. Буркнул невнятно, поди пойми. Ну и вот двое его подручных, пока шёл допрос, и постучались в печень, для мотивации разговорного процесса. Это всё пока для затравки. Главное понял их интерес, и он настораживал.

Думаю, немцы решили с это стороны провести, сами похитить не смогли, и работают думаю испытанным способом. Сдать НКВД и ждать, когда сами статью нарисуют и расстреляют. Тут и звания, и награды получат, ещё бы, такого врага разоблачили, Дважды Героем притворялся. Впрочем, я узнал интерес этой службы, мне она не понравилось. Посмотрим, что дальше будет, рассчитываю на помощь армейцев. Они чтобы танки получить, всё сметут на своём пути. А если в мясо забивать будут, вернусь к старому плану, перебью, уйду в партизаны и после войны в другую страну. Вот честно, мне Союз нравится всё меньше и меньше. Ну вот был такой негатив. Может они и стараются построить светлую страну, чтобы все жили хорошо, но как-то не получается. Перегибов очень много. Рубят хорошо, но уж много щепок отлетает. Я одна из щепок. Меня бы это не касалось, можно было бы пережить, но они же с упорством носорога лезут ко мне и в мою жизнь. А это бесит. Раньше я жил в тепличных условиях, под присмотром, личная медсестра, а тут на воле все от меня что-то хотят. Я конечно опыт свободной жизни получаю семимильными шагами, но и минусов хватало. Даже уже жалею, что дальше не живу на станции под охраной. Хотя тут конечно интереснее, но приключения уже начинают поднадоедать. Да устал от них. Эти два месяца в училище пока служу, конечно, как отдышка неплохо прошли, но хотелось бы побольше. Пока же осмотревшись, держась за бок, морщась, двинул к нарам.