Чтение онлайн

Во-вторых, рубашка у меня в очень даже нормальном виде. Висит себе на «плечиках» в шкафу. Вот насчёт этого точно прикопаться не к чему. Сказалась армейская привычка, держать вещи в строгом порядке.

А в-третьих, что это за водные процедуры, занимающие по времени… сколько? Час? Ну точно не меньше, если исключить зарядку и рубашку. Я же не тюлень, что настолько долго плескаться в воде.

— Ах так… — Протянула бабуля, переводя свой взгляд с меня на Илюху и обратно.

Я, конечно, как братец, недовольства вслух не высказывал, однако, не сомневаюсь, Людмила Владленовна и без слов по моей физиономии поняла, что думают оба внука о ее нововведениях.

Бабуля молча крутанулась на месте и чеканным шагом покинула комнату. Честно говоря, я сразу заподозрил неладное. Не похожа она на человека, который так быстро сдается.

Не прошло и пяти минут, как дверь комнаты снова распахнулась. На пороге обозначилась Людмила Владиленовна с ведром в руках.

Ведро было полным и догадаться о его назначении не составляло труда. Вряд ли эта особа решила показать правильный пример и помыть полы.

Я открыл рот, собираясь рывкнуть младшенькому, чтоб тот быстренько выбирался из постели, но не успел. Людмила Владленовна оказалось крайне шустрой дамой, не смотря на возраст и занятые руки.

Сходу, не останавливаясь, она подскочила к Илюшиной кровати, а потом, размахнувшись, плеснула ледяную воду прямо на братца.

Как я понял, что вода ледяная? По Илюшиному воплю и той скорости, с которой он вылетел из постели.

— Вы что, совсем что ли? — Вытаращился братец на бабулю. — Теперь же все мокрое. Я мокрый, постель мокрая и ветрянка!

Илюша выставил вперед обе руки и покрутил их, показывая любительнице здорового образа жизни зеленые пятна.

— Ветрянка не сахар, не растает. И ты тоже не сахарный, не растаешь. Зато теперь всем точно понятно, если я говорю:«Подъем!», значит– подъём. — Невозмутимым тоном ответила Людмила Владиленовна. — Так что сначала зарядка, потом два круга вокруг дома, в качестве педагогического наказания, водные процедуры и завтрак. Илья, прежде, чем заняться уборкой, разбери мокрую постель, сними белье и сложи его в стирку. Матрас — на улицу сушить.

Бабуля снова резким движением, на одной пятке, развернулась в сторону выхода и с гордо поднятой головой покинула комнату. Похоже, моя служба в армии — это тоже на генетическом уровне. При такой-то бабке-генеральше. Как ее вообще к детям допустили?

— Леха… Песец нам… — Протянул с тоской младшенький, глядя в след женщине-деспоту.

— Угу… Похоже на то… — Согласился я. — Эй! А что за словесные обороты, не понял?! Какой «песец»? Смотри в садике не ляпни.

— Почему? — Искренне удивился братец. — Дед Ваня же говорит так. А еще «ещкин дрын», «раздери тебя коза» и «мляха-муха».

— Илюша, блин! Тебе рано такие выражения использовать. Мамку в садике ругать будут. Смотри, еще раз услышу, рот мылом намажу. Понял? — Пригрозил я младшенькому. — Идем. Зарядку делать будем, пока наша чудо-бабушка ещё какой-нибудь ерунды не придумала. Фантазия у нее очевидно богатая.

Илюха, насупившись, пошлепал мокрыми пятками из комнаты в зал, а оттуда в ванную, заявив, что ему вообще-то сначала нужно высушиться и переодеться.

Вот честно говоря, уже в тот момент мне нужно было задуматься, стоит ли идти вечером в парк, чтоб решать важные вопросы. Очевидно же, если день начался через одно место, то закончится он еще хуже.

В общем, кто-то невидимый очень выразительно давал мне понять, обстоятельства сегодня для важных дел складываются не самые лучшие. Однако я к знакам судьбы не прислушался, на ее намеки, говорвшие:«Леха, притормози, подожди!», внимания не обратил. Хотя стоило и притормозить, и обратить.

Мало того, утро выдалось крайне энергичным, отнюдь не в положительном смысле, так еще и продолжение дня оказалось слегка дурацким. Ну как слегка… Просто идиотский день, вот и все.

В школу я явился, естественно, в дурном расположении духа. Всю дорогу, пока топал от дома до «храма знаний», мысленно костерил новообретенных родственников по чем зря.

Во-первых, я вообще за годы своей жизни отвык от того, чтоб за меня решали, как я должен провести мой же день. Причём, детально. Уж тем более, в приказном тоне.

Да, сейчас я не взрослый мужик, а подросток, но даже в этом периоде времени у нас с Илюхой имелся простор для самостоятельности. Мать все время проводила на работе либо в домашних заботах. Ей некогда было ходить за нами след в след и заглядывать детишкам в рот.

С Людмилой Владленовной — ситуация обратная. Она решила за несколько дней наверстать все упущенные годы и привить нам свое видение педагогики. Я, конечно, попытался сопротивляться, но не зря наша бабка работает директором школы. Бодаться с ней — себе дороже. Мой бунт был пресечен на корню, а пробежка увеличилась на три дополнительных круга.

— Не ссыкуй. — Тихо сказал Илюша, когда мы под удивленные взгляды соседей, изучающих нас из окон, плелись к подъезду. — Мы ее измором возьмем. Выживем.

Я снова хотел отругать братца за то, что он начал использовать словечки деда Ивана, но… Плюнул на это неблагодарное дело. Пока родственники живут с нами, это бесполезно.

Естественно, в школу я зашёл хмурый и заведомо раздражённый.

В животе отвратительно «булькала» овсянка на воде, что усугубляло моральное состояние физическим. Выяснилось, Людмила Владленовна является сторонником ЗОЖ. Не знаю, чем ей не угодило, конечно, молоко. По мне — крайне полезный продукт. Однако, судя по всему, теперь нас ждали тяжелые времена.

Ужасно болела правая нога, потому что, нарезая трусцой круги возле дома под бдительным контролем бабули, которая внимательно следила за нами с Илюхой из окна, я ухитрился три раза споткнуться и один раз всё-таки долбануться носом, вывернув родную конечность. Точно бабка сглазила.

А еще я чувствовал себя идиотом. Самым настоящим. Потому что в школу пришлось одеть идеально выглаженную рубашку, джемпер и брюки с четкими, педантичными стрелками. Рубашка и брюки — ок. Но этот дурацкий джемпер делал меня похожим на какого-то лошка. Еще до кучи Людмила Владленовна перед тем, как мне удалось вырваться из ее цепких рук, минут пятнадцать чесала мои волосы, укладывая волосок к волоску.

Пожалуй, настолько махровым задротом я не выглядел в своей жизни вообще ни разу.

Естественно, мое появление сразу оценили друзья.

— Леха, а я не понял… — Высказался Макс после того, как несколько минут он, Демид и Ермаков молча изучали мой прикид. — Кто-то умер?

— Почему умер? — удивился я.

— Ну… У тебя вид такой, будто сегодня — праздник или кто-то умер. Праздника точно нет. Нет же?

Микласов вопросительно посмотрел на остальных пацанов. Те, естественно, в ответ отрицательно затрясли головами.