Чтение онлайн

– Вещь называется «Апокалипсис», – пояснил хозяин. – Производит впечатление?

– Ужасное! – Варя со страхом передернула плечами.

– Автор, видать, подобного эффекта и добивался, – усмехнулся Иван. – Но не будем концентрироваться на негативном. Лучше растопим камин.

И в самом деле, так удивительно в московской квартире, в самом центре первопрестольной, в гостиной обнаружить камин, и он будто ждал их обоих, со своими аккуратно сложенными березовыми дровами. Хозяин растопил очаг с первой спички, весело загудел дымок, затрещали полешки. А подле огня распростерта оказалась медвежья шкура, и Иван пригласил Варю на нее присесть, а через минуту явился с ведерком со льдом и блюдом свежей клубники. Из ледяного ведерка высовывалась «Вдова Клико», немедленно явились хрустальные фужеры.

Критическое мышление не отказало Варе напрочь, временами она трезво оглядывало место действия и здраво оценивала обстановку: «А ведь он опытный соблазнитель, прям настоящий ловелас, все у него наготове: и французское шампанское, и клубника, и камин!»

Но критически оценивать саму себя и ситуацию не хотелось – мечталось и дальше погрузиться в бездумный сладкий водоворот опьянения, мужского поклонения и темной страсти.

А потом мужчина взял ее за руки и снова отвел в спальню: искусный свет, черные простыни, зеркала – настоящая обитель греха. И опять она улетела в удивительные места вместе с Иваном.

И сейчас, два десятилетия спустя, все никак не могла понять: загипнотизировал он ее? Или что-то подмешал в еду или напитки? Околдовал?

Но факт, что в той гигантской развратной квартире на Патриарших – вид из панорамных окон прямо на пруд – Варя провела одну из самых необыкновенных ночей в своей жизни.

– Мне завтра обязательно надо быть на службе, ровно в девять, значит, в восемь уйти, – пробормотала она, окончательно засыпая в четвертом часу утра.

Хозяин ее услышал и не подвел: в семь утра разбудил со свежесваренным кофе и теплыми круассанами прямо в постель.

При свете дня и на похмельную голову ситуация все равно показалась ей прекрасной: стройный, уверенный, умный и заботливый мужчина рядом; и его роскошная квартира; и страсть минувшей ночи.

Хозяин не клялся в вечной любви и не звал с ходу замуж – однако деловито молвил: «Я тебе позвоню». И аккуратно записал все ее телефоны: и сотовый, и домашний, и якобы рабочий, в компании «Ритм-21» (где она бывала редко, но ей всегда точно передавали, кто звонил). Настоял, чтобы его номера она тоже записала: и мобильный, и домашний.

Расставаться утром да ехать на работу все равно не хотелось, но для Вари всегда интересы службы и чувство долга стояли на первом месте, потому ровно в восемь она отбыла – хозяин, как верный рыцарь, оделся и проводил ее до угла, где стояла «шестерка»: «Должен я убедиться, что она у тебя не капризничала и как следует завелась!»

«Бежка» не привередничала, Иван в прощальном привете махнул ей рукой.

Когда точно к девяти утра она прибыла – во вчерашней одежде, раскрасневшаяся, с шальными глазами – в штаб-квартиру комиссии на углу улиц Красный Казанец и Юности, Петренко посмотрел на нее довольно скептически, однако ничего не сказал. А она, разумеется, ни ему, ни тем более кому другому не стала рассказывать.

Потом начались самые пиковые дни выслеживания юного Данилова. Все больше и больше ниточек сходились к издательству «Первая печать» – но Варя все равно ничего не подозревала.

Потом в расследовании мелькнуло имя художника Шишигина и заказанное ему полотно на тему Апокалипсиса: Варя вспомнила имя, подпись автора под той ужасной картиной на квартире у Ивана, но опять ничего Петренко не сказала.

Иван ей не звонил, и она этому была если не рада, то испытывала облегчение, что не надо будет врать и рассказывать, как и чем она занята, отбиваться от встречи с ним, на которой тот, конечно, будет настаивать, самонадеянно думала она.

Потом они задержали Данилова – в старом, теперь закрытом аэропорту Шереметьево-один, по прилете из Тель-Авива, и она впервые увидела его, но в ней ничего в тот момент не дрогнуло – как и в нем.

Он тогда был увлечен своей девчонкой, Натальей Нарышкиной, – будущей юной, блин, женой. А она надеялась на развитие отношений с Иваном.

Данилову в аэропорту удалось сбежать от них – таинственным образом, из наглухо закрытой комнаты.

Варя с Петренко искали его. И издателя, возглавлявшего «Первую печать», тоже разыскивали.

А Иван не звонил. Однажды, вовремя вернувшись домой, она набрала его телефоны, но ни один не ответил. Мобильный оказался вне зоны доступа. Домашний отвечал глухими долгими гудками.

Именно Варя выследила тогда и Данилова, и издателя, высказав версию, где они могут быть.

Они помчались на предсказанное ею место с Петренко и другими оперативниками – в наблюдательном фургоне, украшенном рекламными нашлепками стиральных порошков и зубных паст.

Варя хорошо помнила, как сидела тогда в мини-вэне с наглухо затонированными окнами, припаркованном на Пушкинской площади, и в бинокль обозревала место встречи у памятника поэту, которое она сама выследила и установила.

Появился Данилов, его тогдашняя «прихехе» и будущая жена, юная Нарышкина, и это означало, что как минимум половину загадки лейтенант Варвара Кононова отгадала.

Но они все – и Данилов, и девчонка, и неведомые этим двоим оперативники в засаде – ждали тогда другой персоны: таинственного главаря компании «Первая печать», которого Варя ходила выслеживать на Большую Дмитровку. Он появился, и, судя по реакции Данилова, которую Варя наблюдала в бинокль и слышала в направленные микрофоны, оказался тем самым искомым издателем.

А еще – ее мимолетным любовником Иваном, с которым Варя познакомилась на парковке у Столешникова переулка и провела ночь в его квартире на Патриарших.

В тот момент, когда она узнала его (она хорошо это помнила), Варе стало больно дышать, не хватало воздуха, а кровь неудержимо прилила к лицу. «Боже, что делать?! – промелькнуло у нее. – Признаться во всем Петренко? Прямо сейчас, в разгар операции?»

Нет, это было совершенно невозможно.

Через час они благополучно взяли всех троих: Данилова, Нарышкину и руководителя издательства «Первая печать» – Ивана Степановича Козлова.

И успели записать весь их разговор у памятника Пушкину.

По первости всех троих задержанных поместили на конспиративные квартиры в гостинице «Пекин». Варя мысленно молила богов, чтобы Петренко не отправил ее допрашивать Козлова. Но, слава создателю, он не послал ее, и они с ним больше не встретились.

А потом им пришлось отпустить Данилова и девчонку.

Из-за предлога, который нынче кажется совершенно смехотворным: Нарышкина записала тогда на диктофончик их диалог с Козловым на Пушкинской площади и сумела доставить кассету своему папаше, который служил ни больше ни меньше в столичном корпункте «Американского радио».