Чтение онлайн

Но в то же время странно: сопровождающие Козлова лица обращаются с ним совсем не так, как с арестованным и разоблаченным субъектом! Напротив, обходятся с преувеличенным лизоблюдством.

Козлов останавливается на берегу канавки, движением плеч сбрасывает с себя спортивную куртку. Под ней оказывается черный блестящий гидрокостюм, который туго обтягивает тренированное тело. Свита верноподданнически в несколько рук подхватывает скинутую куртяшку. И тут до Данилова доходит: ведь это просто шоу на публику, демонстрация потрясающих возможностей Козлова! И, словно в подтверждение этой мысли, на первый план выдвигается съемочная группа, которая принимается фотографировать «спортсмена». Руки его по-прежнему в наручниках, но он, не обращая на это внимания, делает шаг к Лебяжьей канавке, а потом плюхается «солдатиком» в темную невскую воду.

И тут – во сне у Данилова – полностью меняется место действия. То, что он секунду назад видел живьем, теперь наблюдает по телевизору, что прикреплен под потолком на кухне у Варвары. И на экране Алексей видит, как Козлов уходит под воду канавки с головой, а через минуту медленно выныривает: сначала показываются обе его сомкнутые кисти, и, о чудо, они больше ничем не связаны, свободны! Потом воздетые руки появляются из воды на всю длину, и наконец сам Козлов победительно высовывается из канавы – словно дельфин или мастер синхронного плавания – чуть не до пояса! Данилов на кухне у Вари испытывает досаду и тяготу: ничего, значит, не решено, и им еще придется бороться!

Параллельно просмотру он решает приготовить себе кофе и включает капсульную кофеварку – на самом деле у Вари такой нет, она стоит в квартире у Данилова на Рижском проезде, но во сне оказалась чудесным образом перенесена сюда, на Краснопролетарскую. Подставляет чашку, включает кнопку приготовления – но кофе не льется. Он понимает, что забыл положить в кофеварку капсулу, но почему-то решает (такое бывает только во сне!), что и так сойдет, без капсулы. Снова нажимает на кнопку приготовления – и вдруг эта кнопка загорается, но не светом сигнального электрического диода, а натурально, открытым пламенем! Затем вспыхивает весь корпус кофеварки! Данилов отшатывается. Вдруг оказывается, что к аппарату приторочен игрушечный плюшевый медвежонок – старый, затертый – из детства Алексея, который всюду путешествует с ним и теперь украшает их с Варей спальню.

Пылает и кофеварка, и медвежонок. Чувствуется жар, Данилов отпрыгивает. Ощущается сильный запах гари – молодой человек понимает, что этот дух прилетел из действительности, и думает: он возник оттого, что продолжают гореть рязанские леса. Потом (параллельным здравым сюжетом, но все равно не просыпаясь) соображает: «Какие могут быть лесные пожары, уже наступил сентябрь, да и вчера вечером ничем в московском воздухе не пахло!» И запах этот, который доносится до Алексея во сне, не походит на дух от горящего дерева: в нем чувствуется отчетливый, отвратный химический привкус.

Кофеварка и медвежонок пылают вовсю, занимается кухонный стол и подвесные ящики. А в телевизоре, не тронутом огнем, победительный Козлов вылезает из воды питерской канавы на борт невесть откуда взявшегося катера и приветственно машет толпе, которая собралась на берегу Летнего сада и радостно приветствует своего повелителя.

Запах горелого становится все отчетливее, во сне Данилов понимает, что происходит беда, и пытается проснуться. Наконец это ему удается, и он обнаруживает себя валяющимся на диване в Вариной гостиной. За окном совершенно рассвело, а в воздухе густо и отчетливо пахнет ядовитой химической гарью. Больше того! Из-за двери, ведущей в коридор и кухню, тянутся серо-синие язычки дыма!

Данилов вскакивает, бросается в сторону пожара. В прихожей дыма очень много, и он настолько едкий, что молодой человек непроизвольно закашливается. Со стороны кухни несет жаром. Он по инерции делает в том направлении несколько шагов – становятся видны багровые отсветы открытого пламени – однако дым настолько ядовит, что Алексей понимает: он вот-вот может задохнуться.

Надо, в полном соответствии с правилами, срочно вызывать пожарных. Но где его телефон? (Квартирный аппарат они давно, еще перед экспедицией в прошлое, отключили за ненадобностью.) Мобильник он оставил на тумбочке в спальне, рядом со спящей Варварой.

Как она там? Спальня, слава богу, дальше от очага пожара, чем гостиная. Зато входная дверь – ближе к огню. Пламя вот-вот отрежет им путь! Как, спрашивается, выбираться? Он бросается в спальню.

Возлюбленная безмятежно спит, зарывшись в подушки. Разрозовелась от сна. Данилов принимается ее тормошить: «Варя, Варя, вставай, несчастье, пожар! Надо уходить!»

– Боже мой! Какой пожар?! Ты шутишь?

– Кто такими вещами шутит!

Девушка мгновенно вскакивает. Спит она голенькая, и, невзирая на пиковую ситуацию, Данилов успевает заметить, насколько она хороша. Настоящая кустодиевская красавица: высокая, сильная, статная! А запах гари, с отвратительными химическими обертонами, отчетливо слышен теперь и в спальне. Данилов хватается за свой телефон на тумбочке, но понимает, что времени звонить пожарным нет: пора уносить ноги.

Варя накидывает халатик на голое тело.

Или, может, остаться здесь? Закупорить щели в двери, вызвать огнеборцев и ждать, пока они приедут и вызволят их?

Но нет, сидеть и ждать у моря погоды, спасут их или не спасут, совершенно не в его характере. Да и не в Варином тоже. Надо бежать! Но сумеют ли они прорваться сквозь завесу дыма, который заполняет коридор и прихожую и становится все гуще?

Чтобы обезопасить себя, Данилов достает из верхнего ящика трюмо две медицинские маски, которые лежат там со времен эпидемии. Потом хватает вазу с цветами – теми самыми, что он купил вчера у Кузнечного рынка и которые благополучно пережили путешествие в Москву. Выкидывает цветочки, а водой обильно поливает обе маски.

– Надень! – командует Варе. – И будем прорываться через дым на корточках, чтоб не наглотаться!

В своей прошлой жизни, учась на журфаке, он для репортажа провел неделю со столичными пожарными и знал, что самая серьезная угроза при этом бедствии – ядовитый дым, от которого многие жертвы угорают, задыхаются, теряют сознание и не могут найти выход из огненной ловушки.

– Варя, и телефоны положи в карманы халата, мой и свой! А теперь глубоко вдохни и старайся вовсе не дышать!

Сам Данилов в трусах и футболке. Он хватает девушку за руку и бросается в гостиную. Дыма там уже полно. Пересекая комнату, он сначала нагибается в три погибели, а потом и вовсе становится на четвереньки. Варя послушно следует его примеру.

В прихожей дыма столько, что ничего не видать, но Данилов помнит, в какой стороне дверь. По-пластунски он ползет к выходу. Останавливается у тумбочки. Протягивает вверх руку. Там ключи и документы на машину. Во мраке от дыма нащупывает их и забирает с собой. Гарь ест глаза, кусает за щеки и щиплет кожу на лице. Воздух в легких кончается, но Данилов понимает: если вдохнет, это конец, это смерть!

Тут со стороны входной двери раздается дикий трезвон: видать, соседи тоже учуяли отвратительный опасный запах и пытаются разбудить их.

Данилов благодарен им: они дают точный маячок, куда ползти. И вот они у двери. Не поднимаясь, полулежа, Данилов, протянув вверх руку, откидывает задвижку. Нажимает на ручку, дверь распахивается.

Они вместе с Варей вываливаются из квартиры, чуть не сбивая соседку в халатике, что жмет и жмет кнопку звонка. Вслед за молодыми людьми из квартиры в распахнутую дверь устремляется на лестничную площадку синий клубок дыма. Данилов поднимается на ноги, тянет за собой одной рукой Варю, другой соседку. Они сбегают по лестнице на площадку этажом ниже. Там распахнуто окно в московскую утреннюю благодать, Данилов высовывается и наконец вдыхает полной грудью.