Чтение онлайн

– Что же вы предлагаете, Сергей Александрович? – тихо проговорил Данилов.

– Уничтожить его. Пока он не уничтожил всех нас.

– Вы хотите, чтобы мы это сделали втроем? – вопросила Варя.

– Нам нужны помощники, и мы их найдем. Но об этом поговорим, когда и если вы согласитесь.

– Как вы хотите с Козловым справиться?

– Методом индивидуального террора. Если мы втроем в прошлом сумели взорвать трех членов президиума ЦК КПСС – Хрущева, Брежнева, Суслова – и одного ни в чем не повинного вице-президента Соединенных Штатов, то почему бы нам бизнюка, пусть и крупного, не грохнуть?

– К тем четверым из прошлого можно по-разному относиться, только никто из них на звание Люцифера не тянул.

– Зато Козлов не официально охраняемое лицо. Он платит частному охранному агентству, оно его и окормляет… Но дело, которое я вам предлагаю, конечно, расстрельное. Если нас возьмут, по статье о терроризме закатают лет на двадцать, а то и на пожизненное. Поэтому я вас, друзья мои, ни уговаривать не буду, ни давить на вас. Давайте вы хорошенько обдумаете мое предложение – только обсуждать между собой станете с соблюдением тех мер предосторожности, о которых я тебя, Алексей, просил. А завтра мы с вами встретимся в Москве, и вы мне скажете, да или нет.

Алексей и Варвара переглянулись.

– Пойду еще чайник поставлю, совсем остыл. А пирожные вы зря не попробовали. Давайте-ка ешьте, здесь «Буше», «Шу» и эклеры, я сегодня с утра на Невском купил.

…Они распрощались с Петренко и договорились встретиться назавтра в Москве – ровно в полдень на «их» с Варей месте в Кусковском парке.

Кононова с Даниловым вышли на Лиговку.

– Давай пройдемся напоследок по Невскому, – предложила девушка.

– Давай.

– Ты что-то бледный.

– Не очень легко держать над нами «крышу» во время разговоров, чтоб не засекли дьявольские силы. Предосторожность не лишняя, Петренко не перестраховывается.

– Но теперь-то ты эту крышу над нами снял?

– Да. Поэтому давай не разглагольствовать по делу.

– Давай. Оставим до завтрашнего полудня.

По шумной привокзальной Лиговке они дошли до Лиговского переулка, свернули налево.

Пушкин грустно стоял в садике на Пушкинской улице, апеллируя к одному из балконов, – по древней легенде, именно там старилась одна из его многочисленных возлюбленных, чуть ли не сама госпожа Керн.

Миновали чебуречную на углу Пушкинской и Невского.

– Главное нам сейчас, – полуюмористически промолвил Алексей, – не есть нигде шаурмы и чебуреков.

– Ты настолько всерьез воспринял предупреждение Петренко? Думаешь, вчерашняя «десятка» на трассе была не случайной?

– Не то чтобы Козлов особым образом это подстраивал. Но он мог почувствовать наш интерес к нему. И ретранслировал свою озабоченность армаде мелких бесов, он ведь их король и предводитель.

– Значит, ты веришь всему?

– Боюсь, моя милая, да.

Невский – прямой, соразмерный и шумный – привычно поразил их воображение. В желтом свете подступающей осени он был виден насквозь, до Адмиралтейства.

Варя на минуту остановилась, привлеченная витриной в дамском магазине. Приблизилась, чтобы получше рассмотреть.

– Не надо, – вдруг сдавленно проговорил Данилов и чуть не силой за руку оттащил ее.

Девушка удивленно обернулось: сроду за ним не водилось подобного обращения! Но не успела сделать пары шагов в сторону, как на то место, где она только что стояла, с грохотом упал громадный кусок карниза. Кирпичи в штукатурке разлетелись по асфальту. Прохожие с воплями отпрянули.

– Пошли отсюда скорее! – воскликнул Данилов. И пока они быстрым шагом двигались по Невскому до перекрестка с Марата, успокаивающим тоном втолковывал Варе: – Питер – город старенький, программа реставрации фасадов далеко не до всех домов добралась. Чуть не каждую неделю случаются обрушения, бывают и смертельные случаи. Поэтому лучше идти по тому краю тротуара, что ближе к дороге.

– Ага, а тут машина на панель вылетит, насмерть собьет.

Они не стали обсуждать: чуть не на голову упавший кирпич – это случайность? Или та борьба, что начали против них бесплотные дьявольские силы? Быстрым шагом дошли по Марата до гостиницы, собрали вещи. Захватили и букет хризантем, купленный Даниловым близ Кузнечного рынка, завернули его во влажные газеты.

Выписались, и им, ми-ми-ми, дали на рецепции провиант в дорогу: пакет маленьких пирожков и банку квашеной капусты.

Со всеми предосторожностями выехали по Марата на Обводный, а спустя полчаса вырулили с Благодатной на платный скоростной диаметр. Еще через двадцать минут понеслись по М11 в сторону столицы.

Оба были сосредоточенны. «Не хватало нам здесь, на скорости сто пятьдесят, – думал Данилов (он был за рулем), – пробитого колеса или фуры с заснувшим водителем!»

Но в тот день бесплотные зловредные силы больше не тронули их. На 442-м километре они заправили машину и подзаправили сами себя. А в семь вечера въезжали во двор их московского дома на Краснопролетарской улице.

Гостиничные пирожки пригодились вечером на ужин. Варя разогрела их в микроволновке. Вдобавок у Данилова оказалась припасена бутылка австрийского рислинга. Пироги и квашеная капуста не очень с ним рифмовались, но, как говорится, чем богаты, тем и рады.

После дороги и под воздействием вина заснули рано, но среди ночи Данилов пробудился. Бродил в одиночестве по огромной квартире Вариного отца. Думал. Значит, покойный несостоявшийся тесть, великий ученый Игорь Павлович Кононов, создал монстра, который для начала убил его самого. Потом искалечил жизнь его дочери Вари. А теперь ведет дело к тому, чтобы уничтожить весь человеческий род.

Данилов пил воду, смотрел с шестого этажа на темный район, прорезаемый бессонными фонарями. Потом, чтобы не мешать любимой, улегся на диване в гостиной, накрылся пледиком. Наконец уснул.

И был ему сон. Приснился Питер, откуда они только что вернулись, – но то место, где в этот раз не побывали. Итак, он увидел себя в Летнем саду, на самом его краю – рядом с Лебяжьей канавкой. Место любимое, знакомое. Впереди – Михайловский замок, позади – Нева. Но при этом во сне ландшафт не совсем такой, как на самом деле. В видении канавка будто ничем от Летнего сада не огорожена, и спуск к ней не пологий, как в жизни, а обрывается разом, круто, и прямо вдоль этого обрыва идет асфальтовая дорожка, по которой прогуливаются люди. И он, Данилов, в одиночестве среди них.

Вдруг навстречу ему идет Козлов. Ровно такой, каким он его запомнил по встречам двадцать лет назад: крайне самодовольный и самоуверенный субъект с ранними залысинами. И сейчас он шествует как чрезвычайно важная персона – самонадеянности и властности в нем прибавилось на порядок, притом его сопровождают многочисленные официальные лица, которые держат себя с ним крайне подобострастно: ни в коем случае не забегают вперед и ловят каждый взгляд и движение. Однако одет Козлов совершенно не так, как подобает важному бизнюку: на нем пляжные тапочки-сланцы и серый спортивный костюм. И вдруг Данилов замечает, что руки его противника спереди скованы наручниками! Точно так, как двадцать лет назад – Алексей мельком видел! – когда комконовцы во главе с Петренко вели его по коридорам «Пекина». И внутри него вспыхивает радость: значит, Козлова разоблачили и без их участия, он задержан, им с Варей совершенно не придется с ним бороться. Данилов во сне испытал дикое облегчение.