Чтение онлайн

«Может, тоже ведьмой числится? Раз Дарина позиционирует себя как потомственная ведунья? Только, может, мамаша, в отличие от дочки, практикует левым образом, за наличные, налогов не платит?»

Но, прошерстив базы, никаких объявлений, рекламирующих услуги матери Дарины как экстрасенса/ведуньи/ ведьмы, Петренко не обнаружил.

«Может, она делает ставку на сарафанное радио? Молва о ней передается из уст в уста? Да, надо бы мне лично посмотреть на эту Свирелеву Александру, матерь Дарины!»

Полковник свято верил в чекистские принципы работы с людьми: безусловно, в каждом из них имеется темная сторона, иными словами – гнильцо. И если обнаружишь, достанешь на свет божий это говнецо – можно через него начинать работать. На болевую точку давить, чтобы затем человека использовать: завербовать, к примеру. Или чистосердечные показания получить.

Он продолжал изучение матери объекта.

В девяносто седьмом году, одновременно с окончанием медвуза, она вышла замуж – за будущего отца Дарины. Что он собой представлял?

Андрей Ильич Капустин, 1962 года рождения, на двенадцать лет старше. Деловой человек. Бизнюк, как модно было тогда, в конце девяностых. Ездил на «шестисотом» «Мерседесе».

Купил в личную собственность участок земли рядом с самой Кольцевой. Построил там дом более тысячи «квадратов». Туда привез супругу из роддома: Дарина родилась в двухтысячном году.

Чем занимался Капустин-старший? Строительным бизнесом. Экспортом-импортом. Обналичкой.

Да вот ведь история. В 2003 году отец Дарины с матерью разводятся.

Дважды затем он попадает в поле зрения правоохранителей. Но всякий раз ускользает, проходит по делам как свидетель.

А в 2007 году – погибает. При странных обстоятельствах, но опять-таки никакого криминала милиция не нашла: отдыхал с друзьями (и девками) в особняке на берегу Пяловского водохранилища. Изрядно выпив, полез ночью купаться и получил сердечный приступ. Диагноз: обширный инфаркт. Сорок пять лет, опасный для мужчины возраст.

В 2003-м после развода Александра Свирелева-Капустина осталась одна, с трехлетней Дариной на руках. Видимо, по условиям развода, бывший супруг покупает ей трехкомнатную квартиру в неплохом столичном районе Хорошево-Мневники, на улице Демьяна Бедного. Однако работать Капустина-старшая все равно никуда не идет – официально, по крайней мере.

«До 2007 года, наверное, платил алименты и подкармливал ее бывший муж. А дальше, после его гибели, как она выкручивалась?»

Однако непохоже, чтобы женщине прям-таки приходилось выкручиваться! Скорее наоборот: гражданка богатеет. В 2012 году Александра Капустина становится собственницей другой квартиры, однокомнатной, – в доме на Демьяна Бедного, где прописана сама. А в 2019 году прикупает (все в той же многоэтажке!) следующую однокомнатную!

Откуда взяла средства – непонятно.

Каким образом она стала использовать жилищные приобретения – ясно и логично. Начала сдавать их. Причем одну – ту самую изначальную трехкомнатную, которую, видимо, бывший супруг при разводе подарил – сдает (и до сих пор) на длительный срок. Все как положено, по договору, налоги платит.

Вторую, однушку, у нее арендуют посуточно. Сначала – через западный сервис, а потом, когда он из страны ушел, – отечественный.

Петренко посмотрел объяву о сдаче. Красивые фоточки на сайте, зазывный текст, благостные отзывы.

Сама проживает в третьей квартире, в однушке, в том же доме.

В прошлом году отчиталась в налоговой почти за три миллиона рублей дохода. Далеко, конечно, до родной дочери – но явно на хлеб с маслом (а то и с икрой) хватает.

Вот только непонятно, чем она по жизни занимается. (И занималась.) Даже если жилье посуточно сдавать и самой там убираться после каждого постояльца – четыре-пять дней в месяц на это потратишь.

А остальное время как она проводит?

Про таких в советские времена правильно говорили (и фельетоны писали): тунеядец. Или трутень.

Недаром Ленин больше любых буржуев ненавидел рантье.

А теперь подобным самое раздолье!

Ведь и не скажешь, чтоб Александра Капустина всю себя дочке посвятила!

Прописана девочка была не на Демьяна Бедного, а у бабушки. И в школу ходила по месту жительства бабули: отнюдь не во Мневниках, а, напротив, за тридевять земель оттуда (по столичным меркам) – в Батайском проезде, то есть в Марьино.

Захотелось Петренко на эту мамашу посмотреть. Узнать, что она собой представляет.

Вдобавок они почти ровесники. Может, при личном контакте лучше поймет, что она за фря?

Все изыскания с базами полковник закончил в субботу.

«Работе в поле» решил воскресенье посвятить.

От Делегатского парка до Демьяна Бедного за полчаса долетел.

Оставил машину в искомом дворе, нацепил на себя личину служаки-участкового: туповатого, грубоватого, нагловатого, со своеобразным ментовским юморком.

Александра Капустина, мать Дарины, проживала на пятнадцатом этаже. Нажал на кнопку домофона – ему ответил женский нетерпеливый голос.

Представился: «Майор, – а потом намеренно неразборчиво: то ли Петрунин, то ли Петюрин, то ли Перинов, – ваш новый участковый уполномоченный, знакомлюсь со вверенным мне контингентом и инфраструктурой. Разрешите войти?»

– А я нашего участкового знаю, – раздалось в домофоне. – И вы не он.

– Я же говорю вам, гражданочка, я новый, недавно назначенный. Капитан Балимулин на повышение пошел, – хорошо, полковнику хватило осторожности подготовиться, выяснить, кто в действительности участок этот окормляет.

– У меня сейчас нет на вас времени.

– Тут на вас жалоба поступила, гражданка Капустина. И если у вас времени для меня не имеется, могу дать ей ход установленным порядком. Или мы с вами для начала поговорим?

– Зайдите, – вздохнула женщина, словно делала ему величайшее одолжение, и щелкнула кнопкой домофона.

На пятнадцатом этаже Петренко потребовалось продемонстрировать в глазок двери, ограждавшей приквартирный тамбур, свое удостоверение.

Наконец клацнул замок. Явилась женщина средних лет, лицо без единой морщинки: ни у глаз, ни на лбу, ни у губ. Мимика неестественная. «Обколота вся филерами, или золотыми нитями, или что они там себе вводят, эти обеспеченные москвички».