Чтение онлайн

— К государю, сын мо…

И тут взгляд митрополита скользнул вниз и остановился на бумажной папке, а точнее на руке статс-секретаря.

— Что? — голос у митрополита Серафима дрогнул. Глаза округлились, и начали медленно наливаться кровью. Он узнал этот знак — роза и крест, древнейший символ бесконечной власти через поклонение и силу. — Это же… Это…

Статс-секретарь, заметив, куда смотрел митрополит, тут же отдернул руку, спрятал ее за папкой.

— О чем это вы, владыка? — чуть заикаясь, спросил Танеев.

— Ты из этих? Не лги мне, а не то прокляну! — загремел голос священнослужителя, а его палец обвиняющее уткнулся в грудь мужчины. Посеревший лицом Танеев даже как-то ростом ниже стал. — Масон?! Из ордена?

Опустив голову, статс-секретарь молча кивнул.

— Уйди с моих глаз, — митрополит отмахнулся от него, как от назойливого насекомого. — Пшел!

Сам же вскинул голову и решительно направился к двери в кабинет императора.

— Государь! — сказал громко, тоном, совершенно не терпящем отказа. — Государь, я по особому делу.

Беседовавшие в этот момент в кабинете — император и какой-то чиновник — с удивлением повернулись к дверям.

— Государь, дело не требует отлагательств, — еще раз повторил митрополит, проходя внутрь комнаты. — Прошу принять.

Отпущенный кивком головы, чиновник быстро бочком прошел к двери, стараясь не напоминать о своем существовании. Опытный, сразу почувствовал, что митрополит весьма не в духе и наметившийся разговор никак не требует свидетелей.

— Вы слышали о масонском ордене Розы и Креста? — спрашивая, митрополит Серафим «обшаривал глазами» пальцы императора в поисках того самого перстня. Но, к счастью, ничего не нашел.

— Орден Розы и Креста? — ничего не понимая, переспросил Николай Павлович. Судя по его задумчивому лицу, никакие особые подробности известны ему не были. — Слышал, конечно же. Если мне не извиняет память, это один из европейских орденов… Хм, довольно старый, ведет свою историю то ли от бенедиктинцев, то ли от самих тамплиеров. Вот, кажется, и все. Владыка, а к чему вы завели весь этот разговор? Как известно, в империи масонство под запретом. Конечно, есть юноши, что по молодости увлекаются этим учением. Но разве это все серьезно? Время выбьет всю эту дурь из их голов, а нет, этим займутся другие люди…

Митрополит вновь опустил взгляд на руки императора, заставив того непонимающе дернуть головой. Мол, что это такое? Почему такое внимание его рукам?

— А известно ли вам, государь, как велик сейчас орден Розы и Креста? Как много отпрысков из благородных семейств состоит в нем? Много ли начальствующих персон из присутственных мест является посвященными в рыцари ордена Розы и Креста? — Николай Павлович, все еще ничего не понимая, отрицательно качал головой. Ответы на все эти вопросы, ему, и правда, были не известны. — А как дела обстоят в армии, тоже не известно? В гвардии?

При упоминании гвардии, император нахмурился. Вопросы, а особенно тон, которым они задавались, ему все больше и больше не нравился. Это все уже никак не напоминало шутку или дружескую беседу, как ему показалось вначале.

— Мне, зато известно, государь, — митрополит Серафим откуда-то выудил сложенный в несколько раз лист бумаги. — Мне пришлось взять на себя грех нарушения тайны исповеди, чтобы узнать это. Вот!

Развернул лист и начал зачитывать записанное в нем.

— В ордене Розы и Креста состоят все полковники гвардии, что квартируются в Петербурге. Половина всех министров тайно посещает масонские собрания, а остальная знает об этом и молчит. Столичный градоначальник — масон, главный полицмейстер — масон, среди сенаторов — не меньше трети масонов. Среди вашей Свиты, государь, едва ли не каждый второй имеет рыцарское посвящение…

Император хмурился по мере того, как звучали все новые и новые известные фамилии. Похоже, о таком он даже близко не представлял.

— Как такое возможно? Есть же указ о запрете масонства, — Николай Павлович искренне недоумевал. Легист, истово верящий в силу закона и наказания за его неисполнение, он с трудов верил, что нарушение указа могли быть столь массовыми. — Я должен во всем разобраться, владыка.

Он повернулся в сторону двери и громко позвал своего секретарь:

— Александр Сергеевич!

Обычно статс-секретарь входил в кабинет почти сразу же после окрика императора, но сейчас почему-то запаздывал.

— Александр Сергеевич?! Граф Танеев?!

Недовольный император резко распахнул дверь и выглянул наружу.

— Граф Танеев, где вас черти носят? — уже раздраженно воскликнул он, обводя глазами пустую приемную. — Странно, Александра Сергеевича нет на месте…

— Государь, он тоже из этих, — к нему тихо подошел священнослужитель. — Я же говорил, что орден пробрался очень высоко.

Санкт-Петербург, набережная Мойки, 12.

Квартира в доходном доме княгини С. Г. Волконской, которую снимало семейство Пушкиных

Три кареты стояли во дворе дома Пушкиных. Явно чем-то груженные, рессоры прогнулись чуть ли не до самой земли. Возницы нервно поглядывали по сторонам, словно опасались кого-то или чего-то. Их нетерпение передавалось и лошадям, недовольно храпящим, бившим копытами по брусчатке.

— Александр Сергеевич, пора, — донесся приглушенный голос с крайней кареты. — Сейчас самое время. если еще немного промедлим, то аккурат навстречу патрулю выйдем. А так разминемся…

Пушкин кивнул. Действительно, пора отправляться в путь. Как ему стало известно, в особняке французского посла проходило очередное собрание ордена, а, значит, другого такого шанса для удара по врагу могло просто не представиться.

— Пора…

Но он все равно медлил. Не спокойно было внутри, тяжело, в горле аж ком стоял, не давая спокойно вздохнуть. И это был отнюдь не страх перед предстоящим, а вина за все случившееся. Ведь, он и только он виноват, что все произошло именно так, и никак иначе. Если бы только все можно было отмотать назади вернуться на немного в прошлое…

— Все, пора отправляться, — наконец, приказал сам себе Пушкин, вставая на подножку кареты и собираясь залезть внутрь, как вдруг что-то его остановило. — Миша, подожди еще немного.

Поэт заметил темную фигурку на крыльце, закутанную в плащ.

— Таша, — прошептал он дрогнувшим голосом. — Я так виноват перед вами… Нет мне никакого проще…

Она быстро подбежала и закрыла его губы своим пальчиком, призывая молчать.

— Ты идешь за ними?

— Да, иду. Таша, я привезу их домой. Слышишь, они обязательно вернуться.