Чтение онлайн

Крепко обняв ребятишек, он сгреб их в охапку и побежал на улицу, где его должен был встретить Дорохов.

— Александр Сергеевич, что же вы так долго? Я уже подогнал экипаж. Давайте детишек, я их одеялом укрою. Напугались, поди…

Уже собираясь идти за Дороховым, Пушкин вдруг заметил под осыпавшимися кирпичами тело в ярко красной мантии. Мысль о том, кто это мог быть, сразу же пришла ему в голову.

— Миша! Увози детей, я еще чуть задержусь, — крикнул, он не оборачиваясь. — Живо, и без вопросов.

В полной уверенности, что товарищи выполнит его просьбу, Александра направился к телу. Ему нужно было убедиться, что это именно магистр, а не кто-то из его ближайших подручных.

— Хотя… Багровую мантию больше никто не посмеет одеть. Цвет власти, как никак.

Револьвер снова оказался в его руке. Рукоятка удобно устроилась в ладони, словно приросла.

— Жаль, если сдох. Я бы с тобой потолковал, как следует.

Рядом с телом опустился на корточки и, затаив дыхание, перевернул тело.

— Магистр, я не ошибся.

Покрытое кирпичный пылью и меловой взвесью, лицо, и правда, принадлежало его заклятому врагу. Сомнений в этом не было никаких. Перед ним лежал магистр ордена Розы и Креста.

— Кхе, кхе!– неподвижное тело вдруг вздрогнуло и разразилось скрипучим кашлем. — Кхе, кхе!

У Пушкина от неожиданности чуть пистолет не выстрелил. Каким-то чудо он за спусковой крючок не потянул.

— Дева Мария, это же… ты, — открывший глаза, магистр с ненавистью уставился на поэта. Прямо буравил его взглядом, вкладывая в него всю свою злость.– Это же ты все устроил… Ты… Значит, я ошибался в тебе… Кхе, кхе, кхе… Думал, напыщенный павлин и бабник, и больше ни на что не способен… Ошибался… Кхе, кхе.

Слушая его, Александр медленно поднял пистолет и приставил его прямо ко лбу врага. Живым он никак не мог его оставить.

— Отправляйся, в преисподнюю, –поэт взвел курок. — Там тебе самое место.

— Подожди, подожди, я сказал, — магистр попробовал отодвинуться, но Пушкин придавил его своим телом. — Не убивай. Я хорошо заплачу за свою жизнь. Я дам много, очень много денег. Тебе такие богатства даже и не снились.

Пушкин усмехнулся, качая головой. Что-то больно это все походило на обман, попытку потянуться время. Заключать сделку с магистром, то есть верить ему на слово, было очень плохой идеей.

— Стой! — едва не заорал масон, прочитав в глазах Пушкина свой приговор. — Я не обманываю. Ты получись огромные богатства. Представляешь, сколько накопил орден за последние столетия? Мы, прямые наследники тамплиеров. Слышал, наверное, что орден тамплиеров почти три сотни лет занимался ростовщичеством, а потом и банковским делом. После его разгрома никто не нашел ни единого су, и все решили, что их несметные богатства канули в Лету. Но это не так…

Александр задумчиво прищурился. Не то, чтобы он во все это поверил, но слишком уж заманчиво звучала эта история, напоминая красивую приключенческую историю про сокровища и бесстрашных героев.

— Все спрятано в замках ордена… Понимаешь, сколько там золота, серебра в монетах, в кубках, статуях, в оружии. Тонны и тонны, — продолжал убеждать его магистр, выдавая все более и более увлекательные подробности. — Ты станешь богат, как Крез. Императоры и султаны этого мира будут бедняками перед тобой.

Пистолет в руке Пушкина окончательно дрогнул. Жажда золота все сильнее и сильнее разгоралась в его груди. Ведь, все это он мог направить на благо, забыв о бесконечных попытках заработать лишний рубль. Можно было заняться по-настоящему серьезными делами, о которых среди всей этой рутины он лишь мечтал.

— Эти богатства копились веками и веками. Понимаешь, столетиями золото текло с востока на запад и оседало в подвалах. Там сундуки с золотыми солидами византийского императора Константина, корзины с изумрудами индийских махараджей, мешки с редчайшими черными жемчужинами и слоновьими бивнями от вождей диких племен Золотого Берега, ящики с золотыми статуэтками странных языческих богов народов Америки. Этого хватит на тысячу жизней тебе и твоей семье. Я все это отдам тебе, а взамен прошу лишь сохранить мне жизнь. Я сразу же уеду, и ты больше ничего не услышишь обо мне. Клянусь всеми святыми, я выполню все, что обещал. Я уеду, слышишь, сразу же уеду… Все бумаги здесь, в доме. Я все отдам. В комоде, в спальне лежат купчие на замки. Забирай. Они все с открытым именем, просто впиши свое имя, и они станут твоими. Слышишь?

Услышав о клятве, Пушкин снова нацелил пистолет в лоб магистра. Ведь, тот никогда не держал клятвы, считая себя выше всего этого. Клятвы можно было давать лишь равным себе, всегда говорил магистр. Все остальные мусор, и в их отношении держать слово необязательно.

— Стой, я говорю, стой, — магистр понял, что у него ничего не получилось. Золотой телец не смог победить. — Тебе нельзя меня убивать. Подумай своей головой. Здесь собрались самые сливки общества, богатейшие и знатнейшие люди. Тебе никто не простит их смерть. Понимаешь? А император…

Пистолет снова качнулся. Пушкин с трудом сдержался, чтобы не дернуть за курок.

— Ты не знал? Ха-ха-ха. Здесь сам цесаревич Александр Николаевич. Похоже, ты его тоже убил, как и всех остальных… А я могу тебя спасти.

Александр кивнул, и магистр с облегчением выдохнул. Похоже, решил, что будет жить.

— Не-ет, ты ошибся. Никто не знает, что взрыв моих рук дело. А с твоей смертью, об этом никто и не узнает, — Пушкин достал тот самый тесак, что был в руках у напавшего на него слуги. Больно уже понравился, оттого и решил прихватить. — Про замки деньги не беспокойся. Я найду им применение.

Усмехнувшись, поэт с хеканьем опустил тесак вниз, отделив голову врага от его тела.

— Как говорят в народе, мы тоже не пальцем деланы. Все сами решим…

Быстро поднялся и побежал в сторону разрушенного крыла дворца. Если повезет, то успеет найти цесаревича и вытащить его из горящих развалин. Если же не повезет, то сможет сбежать до приезда полиции и жандармов. Пусть потом ищут, кто это все сделал.

К счастью, повезло…

Санкт-Петербург, двухэтажный каменный дом митрополита Серафима, главы Правительствующего Синода

Только что мчавшаяся во весь опор карета лихо тормознула у самого крыльца дома. На улицу вылезла темная фигура, закутанная в плащ и широкий шарф. На плече лежало тело с безвольно мотавшимися руками и ногами.

— Только бы митрополит был дома, — снова и снова повторял, как мантру, Пушкин, стучась в двери дома. — Только бы митрополит был дома, иначе каюк…

Долбить в дверь пришлось изрядно. Видно, крепко спали и хозяева, и слуги, и сторожа.

— Хватит стучать, окаянный! Хто тама?! — наконец, из-за двери донесся хриплый простуженный голос. — Коли душегубец какой али иной дурной человек, прочь поди! Слухай, у нас и ружо имется!