Чтение онлайн

— Оно питается временем! — поняла Акари.

И тогда они его увидели. Из вихря парадоксов материализовалось существо. Оно было сделано из живого, переливающегося хрусталя, который постоянно менял свою форму, превращаясь в невозможные геометрические фигуры. В его центре был вихрь, похожий на циферблат часов, стрелки которого вращались с бешеной скоростью. Это был Хронофаг. Пожиратель Времени. Его привлекли их богатые, насыщенные событиями жизни. Для него они были изысканным пиром.

Существо устремилось к их сфере. Шань Синь попытался остановить его, создав перед ним гравитационный барьер. Но Хронофаг просто «съел» тот момент, когда барьер был создан. Для существа барьера никогда не существовало, и оно продолжило свой путь.

Лин Фэн метнула в него копье из черного льда. Копье застыло в миллиметре от цели, а затем стремительно «состарилось», превратившись в облачко пара и исчезнув.

Их сила была бесполедна.

— Оно ест прошлое! Все, что уже существует! — в панике крикнула Акари, не прекращая своей песни. — Не давайте ему прошлого! Дайте ему то, чего еще не было!

Шань Синь и Лин Фэн переглянулись. Они поняли.

Шань Синь закрыл глаза. Он не стал создавать камень. Он, используя знания Звезды, создал чистую вероятность камня. Волну потенциала, которая еще не решила, стать ей камнем или нет.

Одновременно Лин Фэн создала не тень от существующего объекта, а «тень будущего» — темное пятно, которое отбрасывал бы объект, который еще не был создан.

Они одновременно направили эти две концепции — чистый потенциал и несуществующее последствие — в Хронофага.

Существо, привыкшее питаться свершившимися событиями, жадно попыталось поглотить их. И его система дала сбой. Это было все равно что пытаться съесть саму идею еды. Его хрустальная форма задрожала, по ней пошли трещины. Пытаясь обработать то, чего не существовало, оно само начало терять свою связь с реальностью. С тихим звоном, похожим на треск разбитого стекла, Пожиратель Времени взорвался каскадом временных парадоксов и исчез.

Они победили. Но они были потрясены до глубины души.

— Это был всего лишь… падальщик, — выдохнула Акари, ее песня на мгновение сбилась. — Мелкий хищник, который питается объедками. Жнецы… они — волки в этом лесу. И они уже знают, что мы здесь.

Едва она произнесла эти слова, как мир вокруг них изменился.

Весь красочный, бурлящий хаос исчез.

Его сменила абсолютная, идеальная, угольно-черная пустота, расчерченная на безупречные геометрические узоры. Весь шум, все эхо возможностей — все стихло. Наступила та самая, знакомая им по Зоне Молчания, мертвая, противоестественная тишина.

Огромная, неописуемая тень накрыла их маленький кокон реальности.

Они больше не были в диких, нейтральных водах межпространственного океана.

Они, следуя по нити Акари, заплыли прямо в сеть. В территорию, уже «очищенную» Жнецами.

Голос Акари в их головах был полон неподдельного, ледяного ужаса. Ее песня почти оборвалась.

— Они не идут к нам. Мы… мы сами пришли к ним. Ловушка захлопнулась.

Тишина, в которую они попали, не была похожа на покой монастыря. Та тишина была живой, наполненной гармонией и спокойствием. Эта же была мертвой. Это была тишина вакуума, тишина могилы, абсолютное отсутствие всего. Геометрически правильная, угольно-черная пустота простиралась во все стороны, и сама мысль, казалось, вязла в этой первозданной тьме.

Кокон реальности, который поддерживал Шань Синь, начал трещать. Это не был звук. Он чувствовал, как на границах его сферы бытие и небытие сталкиваются в безмолвной войне. Пустота не атаковала. Она давила. Она пыталась стереть их маленький островок порядка, просто фактом своего существования. Шань Синю приходилось вливать всю свою волю, всю свою связь с Дао в этот щит, и он чувствовал, как его сила медленно, но верно иссякает.

— Это их мир… — шепот Акари в их головах был полон первобытного ужаса. Ее игривость, ее высокомерие — все исчезло. Остался лишь страх древнего существа, столкнувшегося с чем-то еще более древним. — Мир чистого порядка, мир без жизни, без хаоса, без… нас! Они не атакуют. Они просто… ждут, пока мы перестанем существовать!

Ее «Песнь Навигации», золотая нить, ведущая их к Кузне Вечности, стала тонкой и прерывистой. Она почти растворилась в этой всепоглощающей тьме. Если она исчезнет, они останутся здесь навсегда.

И тогда, в этой идеальной черноте, появилось Оно.

Это не было чудовище с клыками и когтями. Из пустоты медленно проявилась идеальная геометрическая фигура — гигантский, медленно вращающийся икосаэдр, каждая грань которого была зеркально-черной поверхностью. Он не отражал ничего. Он был воплощением математического совершенства и абсолютного отсутствия жизни. Это был Жнец.

Он не говорил. Он не угрожал. Он просто констатировал факт, послав в их сознание волну чистой, холодной логики.

[АНАМАЛИЯ ОБНАРУЖЕНА. ЗАРАЖЕНИЕ ХАОСОМ КЛАССА "ЖИЗНЬ". НАЧАТА ПРОЦЕДУРА СТАНДАРТИЗАЦИИ.]

«Стандартизация». Это было их слово для стирания. Для аннигиляции.

Из одной из граней икосаэдра ударил луч. Волна чистого небытия, широкая, как река, устремилась к ним, чтобы «стандартизировать» их маленький островок реальности.

Времени на раздумья не было. Были лишь инстинкты, отточенные в сотнях битв.

— Держитесь! — рев Шань Синя был не звуком, а вибрацией самой земли, которую он воссоздавал внутри их кокона.

Его сфера перестала быть прозрачной. Она вспыхнула, превратившись в миниатюрное солнце из расплавленной магмы и несокрушимого камня. Он вложил всю свою суть, всю мощь Сердца Горы в этот щит. Он стал якорем, который удерживал их хрупкий мир на краю пропасти.

Луч небытия ударил в щит. Не было взрыва. Магма и камень на точке соприкосновения просто… исчезали. Стирались. Шань Синь чувствовал, как его сила, его реальность, пожирается этой бездонной пустотой. Он проигрывал.

— Акари! Путь! — крик Лин Фэн был острым, как лед.

Она не могла атаковать Жнеца. Но она могла атаковать его оружие. Она шагнула в тень Шань Синя и, используя ее как портал, создала рядом с точкой удара крошечный разрыв в пространстве, «теневую рану». Она пыталась отвести хотя бы часть смертоносного луча в другое измерение. Это было все равно что пытаться вычерпать океан чашкой. Ее било напряжение, из носа потекла струйка крови, но она держалась.

Акари, вырванная из своего ступора их отчаянной борьбой, поняла, что это конец, если она ничего не сделает. Она взвыла, и все ее девять хвостов вспыхнули огнем чистой иллюзии. Она вложила всю свою тысячелетнюю силу в свою Песнь. Золотая нить пути, до этого почти погасшая, вспыхнула, как сверхновая, и начала метаться по черной пустоте, ища выход, трещину, слабость в этой идеальной тюрьме.