Чтение онлайн

Работорговец кивнул:

— К тому же заполучение раба — чрезвычайно редкий навык. Я Торговец Рабами двадцатого уровня, и даже я его не разблокировал. Говорят, открывается примерно на пятидесятом уровне. А то и семьдесят пятом для профессии Рабовладельца.

— А что насчет Повелителя Рабов? — спросил я.

Работорговец моргнул будто компьютер при перезагрузке:

— Давненько не слышал об этой профессии. Весьма высокий уровень. Последний Повелитель Рабов, о котором знаю, существовал сто лет назад. Был известен как Герой Рабов.

— Тогда забудьте, — горько вздохнул я, больше не желая разговаривать с этим человеком.

— Подожди… — придержал меня работорговец как продавец, не желающий упускать клиента. — Меня зовут Орфей. Веду Караван Рабов, регулярно проходящий здесь. Каждый год обходим поселения, забираем тех, кто не может заплатить налоги или совершил преступления. Палмдейл иногда платит за освобождение больных, детей или правонарушителей. В этом году у них проблемы с деньгами, поэтому встретили не особо приветливо.

Брэд усмехнулся как хозяин дома, терпящий назойливых соседей:

— Мы терпим твой караван на окраине города. Учитывая наше население — разве этого мало?

— Что вы хотите? — спросил я, чувствуя себя выжатым лимоном.

— Всю жизнь продаю рабов. Хорошо читаю людей, — Орфей говорил с уверенностью опытного психолога. — Например, вижу, что наш дворянин действительно хочет продать эту кошкодевочку и купить спутника-мужчину для защиты… и не только. К тому же заметил — он движется к моему каравану, где есть телохранитель, соответствующий его вкусам.

— Вы говорите, он собирается продать ее?! А как же столица?! — воскликнул я, сразу почувствовав себя полным идиотом.

— Скорее всего ложь, — пожал плечами Орфей как человек, привыкший к обману в бизнесе. — К тому времени, когда доберешься до столицы, он уже давно избавится от рабыни. Хотел, чтобы ты потратил время, а потом испортить настроение, признавшись в продаже намного раньше. Дворяне не режут горло и не нанимают бандитов. Предпочитают пытать более изощренно.

— Тогда… Луиза?

— Да, сейчас отправлюсь к каравану и постараюсь купить ее по разумной цене. Уверен, смогу заставить его продать. Подержу несколько дней — у вас будет время собрать деньги. После сможете прийти и купить ее.

— Вы действительно сделаете это для меня? — не мог поверить я.

Орфей пожал плечами как практичный бизнесмен:

— Конечно, предпочитаю получать прибыль. Но не буду требовать ничего излишнего. Обещаю продать по рыночной цене. Дворянин получит нового раба и подумает, что обманул тебя, ты вернешь рабыню по честной цене — я заработаю только разницу.

Повернулся к Брэду. Тот кивнул как поручитель в банке:

— Орфей — бизнесмен. Продаст именно за ту цену, которую она стоит, не за копейки. Не обманет. А я соберу нужную сумму.

— Отлично! — улыбнулся Орфей как менеджер, заключивший выгодную сделку. — Тогда договорились.

Я протянул и пожал ему руку. Через несколько дней я верну Луизу…

Два дня превратились в самую длинную неделю моей жизни — подвиг, достойный занесения в книгу рекордов по искажению времени. Я провел их в позе классического меланхолика: ссутулившись за столом в гостинице, погруженный в депрессию героя, который спас мир и теперь не может продать магические шкурки местным торговцам за что-то более существенное, чем благодарный взгляд.

— Рик, все будет хорошо. Обещаю.

Это говорила Морган — воительница из нашей команды разведки, чей оптимизм явно питался из неиссякаемого источника наивности. Она навещала меня вместе с другими людьми, которых я исцелил в подземелье, словно я был редким животным в зоопарке. Последние дни я превратился в профессионального бездельника, освоив высшую степень мастерства в искусстве сидения в таверне и почти не притрагивания к еде. Я периодически совершал героические вылазки в магазины, пытаясь продать добычу из подземелья.

Результаты были… скажем так, обескураживающими. Если не сказать — катастрофическими.

— Только посмотрите на это… дьявольские шкурки! — воскликнула швея, разглядывая мой товар с восхищением коллекционера редких болезней. — И у вас их целых три! Восхитительно!

— И сколько они стоят? — спросил я с надеждой обреченного на казнь, который все еще верит в помилование.

— Если сделаю из них плащ — он будет стоить двадцать пять золотых! — швея сияла, как ребенок на Рождество. — Заплатите мне всего одну золотую за работу, и с радостью его изготовлю. Такой плащ даст владельцу скорость и скрытность!

— Дать тебе золотой?! — вскрикнул я, чувствуя, как мой мозг пытается обработать эту экономическую аномалию. — Я пытаюсь накопить золотые, а не раздавать их направо и налево!

— Ах… хорошо… сделаю бесплатно! — швея сдулась, как проколотый шарик. — Просто принесите материалы!

Местная экономика демонстрировала чудеса извращенной логики: материалы стоили дороже готового изделия, а ремесленники работали за идею. Торговец драгоценностями тоже предлагал обмен товар на товар, но монет у него водилось столько же, сколько здравого смысла у политиков. В Палмдейле не было банка, и Брэд не врал — город действительно обчистили подчистую ради сбора награды. Сейчас здесь царила бартерная экономика, пока не появится караванщик с реальными деньгами.

Замечательная ситуация: я — владелец сокровищ, которые никто не может купить. Спасибо, игровая экономика, очень помогла. Следующий раз обязательно спасу мир в эпоху развитого капитализма.

— Рик! — донесся голос от входа, прорезав мои мрачные размышления. — Деньги привезли!

Я резко поднял голову, и Морган едва не получила моим лицом по груди — маневр, который в других обстоятельствах мог бы показаться весьма двусмысленным.

— Ах! — отскочила она, красная как помидор. — Рик, ты извращенец!

Несколько мужчин захихикали, но меня интересовала только перспектива наличия настоящих денег в этом богом забытом месте. Направившись к выходу, я галантно поклонился Морган:

— Спасибо за моральную поддержку. И за физическую близость, хотя она была неумышленной.

Затем последовал за посланником прямиком в гильдию, где нас ждали мэр и Брэд. На лице мэра играла улыбка человека, который наконец-то может избавиться от проблемного гостя.

— Рик! — помахал мне мэр с энтузиазмом продавца, рекламирующего сомнительный товар. — Учитывая обстоятельства, решили обойтись без формальностей. Освобождение раба — дело благородное, и жители Палмдейла его поддерживают.