Чтение онлайн

Сцена дёрнулась, размылась. На мгновение воцарилась абсолютная тьма, а потом…

Синь стояла над истекающим кровью Королём. В её руке был окровавленный кинжал, с которого капала кровь на каменный пол. Её лицо было искажено чем-то… нечеловеческим. Глаза горели красным светом, на губах играла жуткая улыбка.

Но в следующую секунду красный свет погас, улыбка исчезла. Синь моргнула, словно просыпаясь. Посмотрела на кинжал в своей руке, на умирающего короля, и её лицо исказилось ужасом.

— Нет… нет, нет, нет! — она упала на колени рядом с ним, отбросив кинжал. — Эдвард! Я не… я не понимаю…

— Ч-что ты наделала?! — дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Элайя в ночной рубашке.

Она увидела мужа в луже крови, Синь, склонившуюся над ним с окровавленными руками, отброшенный кинжал…

— УБИЙЦА! — Элайя сорвалась на крик, хватая первый попавшийся меч со стены.

— Элайя, подожди! Я не… — Синь попыталась что-то объяснить, но было поздно.

Обезумевшая от горя и ярости Элайя набросилась на неё. Синь едва успевала защищаться, не желая ранить любимую. Но Элайя сражалась как берсерк, не жалея ни себя, ни противника.

Битва была жестокой и короткой. В какой-то момент Синь поняла — если не будет защищаться всерьёз, Элайя убьёт её. А она не могла умереть. Не сейчас. Не с ребёнком под сердцем.

Улучив момент, Синь выбила меч из рук Элайи и оттолкнула её. Та ударилась о стену и на секунду потеряла ориентацию. Этой секунды хватило.

Синь прыгнула в окно, разбивая стекло. Три этажа высоты для тренированного воина не были смертельными. Она приземлилась жёстко, что-то хрустнуло в лодыжке, но она заставила себя бежать. Бежать в дождливую ночь, оставляя кровавые следы.

Позади остались два человека, которых она любила больше жизни. Один умирающий, другая — сломленная предательством.

Элайя опомнилась только когда Синь уже исчезла в темноте. Она бросилась к Эдварду, но было слишком поздно. Он потерял слишком много крови. Умирал.

И тогда она сделала то, что могла сделать только Герой-Горничная. Призвала всю свою силу, всю магию, всю жизненную энергию. Высшая жертвенная магия — жизнь за жизнь.

Эдвард выжил. Но Элайя заплатила за это всем. Её тело начало распадаться на частицы света, пока от неё не осталось ничего, кроме светящегося пепла.

Память короля о той ночи была обрывочной. Он помнил, что Синь напала на него. Помнил, что она убила Элайю. Помнил боль потери.

Он послал армию в погоню. Но когда солдаты пересекли границу Ост-Республики, местные остерианцы дали отпор. Началась война. Первая из многих.

А Элайя… Элайя умерла с незавершённой легендой. Не поняв, почему любимая подруга предала их. Не узнав о беременности Синь. Не получив ответов на мучившие её вопросы.

Её душа осталась привязанной к этому месту, к этой истории. Ждала. Века ждала того, кто сможет дать ей ответы. Того, кто разрушит старую историю и создаст новую.

И этим кем-то оказался я. Охренеть.

Образы начали блекнуть, и я почувствовал, как возвращаюсь в собственное тело. Жжение вокруг… эм… причинного места начало спадать, оставляя только странное покалывание.

Я резко открыл глаза и уставился на парящие передо мной системные сообщения.

Поздравляю, вы завершили Подземелье Вдовы

Настоящий Покоритель Подземелий достиг 45 уровня

За завершение легенды вы получаете 15 Очков Подземелий

Рабы вашей текущей группы получили по 5 Очков Подземелий

Легенда Вдовы стала частью вас.

Вы получаете Благословение Вдовы

Ваша близость с гаремами возросла.

Женщины, которые любят вас, меньше сомневаются в вашем поведении и лучше ладят с другими любящими вас женщинами.

Вы получаете бонусы за счёт гаремных активностей

Вы открыли новую Профессию: Повелитель Гарема

— Стоп… — я сел на кровати, игнорируя головокружение. — Что, блядь, за «гаремные активности»?! Система, ты совсем ошалела?!

— В итоге я так и не стал Истинным Извращенцем… — произнёс я с лёгким разочарованием.

Ну, не то чтобы я прямо-таки горевал по этому поводу. У меня просто была своеобразная временная цель — избавиться от некоторых страхов. Всё-таки залезать в постель к потенциальной Королеве Суккубов было чертовски страшно. По крайней мере, поначалу мне казалось именно так. Но при поддержке моих девочек мне в итоге удалось всё изменить, хотя там было множество сопутствующих факторов.

Я вздохнул и начал осматривать все свои татуировки. Если подумать, на мне теперь больше чернил, чем на закоренелом преступнике. Я серьёзно волновался, решится ли моя семья со мной общаться, если мы всё-таки когда-нибудь встретимся. Хотя все татуировки находились там, где их могла скрыть одежда — это было небольшим утешением.

В общей сложности на мне сейчас красовалось шесть татуировок. На спине, плече, бедре, лодыжке, руке и наконец — одна в районе паха. Последняя заставляла меня краснеть каждый раз, когда я о ней вспоминал. Ну, по крайней мере, у меня нет татуировки на лбу. Я не знал, как буду реагировать, если подобное действительно произойдёт.

Сара, Блэквуд, Теона, Шао, Калипсо и Вдова — все их благословения. Эти благословения были довольно могущественными, но в целом эквивалентными породившим их проклятиям. Само собой, этой силы было недостаточно для противостояния целой стране или Великому Подземелью. В основном все они увеличивали мою близость с различными аспектами мира.

Теперь у меня была значительно более сильная близость с рабами, Очками Подземелий, природой, землёй и миазмами. А вот недавно полученная близость к гаремам… Я до сих пор не мог внятно понять, как её применить. То есть, я понимал, что для Создателя Подземелий близость к миазме и Очкам Подземелья была чрезвычайно полезна. Но вот куда мне пристроить все эти бонусы к гаремам, я попросту не понимал.

— Выглядит мило, — Луиза разглядывала мою нижнюю половину тела, её хвост возбуждённо метался из стороны в сторону.

— Готова поспорить, что когда он возбуждён, татуировки растягиваются! — хихикнула Мия с озорным блеском в глазах.

Я поспешно накинул одеяло себе на колени, опасаясь, что девочки могут наброситься на меня прямо сейчас. После двух дней, прямо скажем, интенсивного марафона в постели, мне совершенно не хотелось заниматься этим в ближайшее время. Учитывая мою новообретённую близость к гаремам, вполне возможно, что их тёплые чувства ко мне усилились ещё больше. Раньше меня это обеспокоило бы, но я должен признать, что в моём гареме не было женщин без искренних чувств ко мне. Когда я примирился с концепцией шарма и естественных привязанностей, это перестало быть темой для беспокойства.