Чтение онлайн

– Запретили? – живо спросил Эркин.

– Надоело. – отрезал Маленький Филин. – Да и не нужна эта грамота на фиг.

У Эркина завертелось на языке, что чего ж тогда искал, кто бы адрес на конверте надписал, но сдержался. Но Маленький Филин понял несказанное и распрощался.

Поглядев на часы, Эркин заспешил домой. Тогда, в свой первый загорский день, они тоже шли по Цветочной, засыпанной снегом и очень тихой. А сейчас из-за заборов свисают и топорщатся белые и лиловые кисти сирени, птицы вовсю поют, дети кричат и смеются… Цветочная походила на улицу в Старом городе, только огородов тут не было и скотину не держали, разве только у кого поросёнок, скажем, в сараюшке, ну, и куры с кроликами. Но на улицу их не выпускали.

У одного из домов Эркин замедлил шаг, невольно залюбовавшись огромными и словно мохнатыми гроздьями сирени. Остановился, вдохнув сладковатый, но не приторный запах.

– Нравится? – окликнула его с крыльца женщина в круглых очках с полуседыми, собранными в небрежный пучок волосами.

– Да, – улыбнулся Эркин. – Я никогда не видел такой.

Она тоже улыбнулась и, спустившись с крыльца, подошла к кусту, у которого по ту сторону реечного заборчика остановился Эркин.

– Это персидская.

Она стянула перепачканную землёй, когда-то белую нитяную перчатку и подставила руку. Цветочная гроздь доверчиво легла на желтоватую бугорчатую ладонь.

– Я во «Флоре» саженец брала. Три года уже ей, – пытливо посмотрела на Эркина. – Любишь цветы?

Он кивнул.

– А растишь?

– На подоконнике, – рассмеялся Эркин. – Фиалка и хризантемы. Они уже засыпают на лето.

– Понимаешь, – кивнула она. – Во «Флоре» тоже брал?

– В магазине. А фиалку подарили.

Она снова кивнула.

– Фиалке тоже отдыхать надо.

И вдруг, вынув из кармана линялого фартука необычный кривой нож, она точным сильным движением отсекла ветку, одна из кистей которой лежала на её ладони, и протянула Эркину.

– Держи.

– Мне? – растерялся он. – Но… но почему?

– Потому!

Она теми же точными ударами отрезала ему ещё по ветке белой и ветку бордовой сирени.

– Вот, держи. Дома листья лишние оборвёшь, стебли рассеки и воду не меняй, а подливай. Долго простоят. Понял?

– Да, – кивнул он. – Спасибо. Но…

– Бери-бери, – улыбнулась она. – Подаришь, – и вздохнула. – Есть кому дарить?

– Да, – сразу улыбнулся Эркин. – Есть, конечно, есть. Спасибо большое.

– Счастливо.

Она взмахнула рукой, сразу и прощаясь, и будто отталкивая его. Эркин понял, что надо уйти и что если он только заикнётся о деньгах, то всё непоправимо рухнет.

Эркин шёл теперь быстро, бережно неся огромный – он боялся его взять плотнее, чтобы не помять грозди – душистый букет. Жене понравится, она любит цветы. И даром. Ведь наверняка такой букетище и стоит… соответственно. Но… но он обязательно зайдёт к ней, забор там, дрова, наверняка найдётся, что нужно сделать, мужской работы по дому и саду всегда полно. К тебе по-человечески, ну, так и ты будь человеком.

Листва на берёзах ещё лоснилась, и тень полупрозрачная, но трава между стволами уже крепкая. Как всё в один день зазеленело, прямо удивительно. Ещё на подходе к оврагу он услышал детский весёлый гомон, а, когда вышел на кромку, то его сразу оглушило:

– Э-э-эри-и-ик!

Хотя его в «Беженском Корабле» многие называли Эриком, так визжать умела только Алиса, её он ни с кем не спутает. Он помахал ей, чтобы оставалась на той стороне – склоны хоть и в траве, и вода уже спала, но мало ли что, – и пошёл к переходу. Быстро спустился вниз, в три шага с камня на камень преодолел весело журчащий ручей и поднялся наверх.

– Эри-ик! – Алиса носом, всем лицом зарылась в букет. – Ой, как пахнет! Это маме, да?

– Да, – улыбнулся Эркин. – Она дома?

Глупый, конечно, вопрос. Кто же выпустит Алису гулять, если не Женя.

– Ага. Она сказала, чтоб я гуляла, пока не позовёт, – Алиса выжидающе посмотрела на него снизу вверх. – Я ещё погуляю, ладно?

– Ладно, – кивнул Эркин.

И Алиса сразу умчалась кого-то ловить, или это её ловили – Эркин не понял. Он невольно рассмеялся этому весёлому гомону, так непохожему на шум детского питомника, и пошёл к дому.

И уже почти у подъезда он встретился с Зиной. Та шла от магазина с бидончиком и сумкой, слегка откинувшись назад, так что живот сильно выступал под платьем.

– Здравствуй, – с певучей радостью ответила она на приветствие Эркина. – Цветы-то на загляденье. Дорогие?

– Подарок, – улыбнулся Эркин.

Этим ответом он, не обижая, отказывал в веточке. Дарёное не передаривают. Это правило в «Беженском Корабле» соблюдали свято.

– Ну, на счастье, – кивнула Зина.

Тимочка вчера ей нарциссов принёс, нежные такие, сирень попышнее, конечно, но у нарциссов вид такой красивый, вся кухня заиграла, как она их в вазочке – Тима и об этом подумал, ну, ничего не упустит – на стол поставила.

Эркин легко взбежал на свой этаж, вошёл в коридор. Странно, конечно, что Женя так рано дома, но если бы что случилось, она бы Алису не отправила гулять. Или наоборот? Так и не решив: надо ему беспокоиться или нет, он открыл дверь.

– Эркин? – спросила Женя из кухни.

– Да, я.

Эркин захлопнул за собой дверь и, не переобуваясь, пошёл на кухню.

– Женя, вот. Это тебе.

Женя резко обернулась от плиты и, как Алиса, ткнулась лицом в букет. И взвизгнула так же.

– Ой, Эркин! Ой!..

Начались хлопоты и беготня в поисках вазочки. Их вазочки – привезённая ещё из Джексонвилла и подаренная на новоселье – оказались малы для такого букета, и пришлось срочно опорожнить подходящий по размеру туесок, переложив из него в миску остатки квашеной капусты. И туесок же вымыть надо. А тут начали гореть забытые на сковородке котлеты.

Спасали котлеты, целовались, искали место для букета, накрывали на стол, снова целовались… Наконец Женя ахнула:

– Ой, я за Алисой, я мигом, ты переоденься пока.

И вылетела из квартиры, а Эркин пошёл в ванную. Его домашний костюм лежал в ванной на своём обычном месте. Эркин разделся, как всегда сбросив рубашку в грязное, натянул костюм, как всегда приятно удивляясь, какой он мягкий и удобный. Здоровскую одёжку ему Женя купила, и вообще всё хорошо.

Женя привела перемазанную Алису.

– Это же надо так испачкаться, ты на себя только посмотри.

Она поставила Алису перед зеркалом в прихожей. Оглядев себя, Алиса нашла возражение.

– Ну, мам, там же зеркала не было, вот я себя и не видела.