Чтение онлайн

– Сёма, – предложил Колька. – Давай в дом, а то жарко уж очень.

– Да, – кивнул Семён. – Давай, Коль.

И уже Колька, подражая Эркину, посадил Семёна и поднял его на себе, понёс в дом. Эсфирь придержала дверь.

В доме было после сада полутемно и прохладно. Эсфирь как-то незаметно успела проветрить горницу и перестелить Семёну. Колька уложил брата, укрыл одеялом. Они были вдвоём, и Семён зашептал:

– Коль, с деньгами-то… неудобно.

– Они не возьмут, – так же тихо ответил Колька. – И не думай.

– Неудобно, – повторил Семён. – Ты поговори всё-таки. Помочь помочью, а всё-таки… ну, не сейчас, потом… или фруктами там, ягодами… хоть как-то…

– Потом, – неохотно согласился Колька. – Отдохнёшь?

– Да, задёрни меня, посплю.

И, когда Колька, задёрнув занавеску, ушёл, Семён вздохнул. Болела голова – видно всё-таки перегрелся – и кружилась, как после контузии. Но это всё пустяки. Да, каждый день не получится, конечно, Колька же работает, не Маме Фире его таскать, но раз в неделю – он знает – будет у него… прогулка.

Эсфирь с Женей разлили остывшее варенье по банкам. И четыре из них – как Эсфирь не настаивала, чтобы Женя взяла половину – составили в корзинку, переложив газетой, чтобы не побились. А корзину завтра занесёт…

– Да ладно вам…

– Нет уж, нет уж…

– Из-за корзинки гонять…

– На покос пойдём, тогда и занесу, – решил Эркин. – Колька, неделю обойдёшься?

– А то нет, – фыркнул Колька.

Женя, сразу сообразив, горячо поддержала Эркина, и Эсфирь отступила.

Попрощались, ещё раз полюбовались постройкой и ушли.

Корзинку с вареньем нёс Эркин: Андрею варенье доверять рискованно, к тому же у него ящик с инструментом. Алиса шла рядом с Женей, держась за её руку. Её до сих пор и не отругали, и не простили, так что совсем непонятно. Но неприятно. Всё было так хорошо, а почему-то стало плохо.

– Андрей, – заговорил вдруг Эркин, – а что такое… сябры? Ну, этот, Куприяныч, нас так назвал.

– Ну-у, – Андрей задумчиво пожевал губу. – Ну, я думаю, вроде… Там, – он кивком головы указал куда-то в сторону, – там говорили: кореша. Это друзья, нет, больше, чем друзья, говорили: жрут вместе, значит, во всём доверяются, ещё… земляки, земели…

– Земляк? Это я знаю, – кивнул Эркин. – Я понял, Андрей, – улыбнулся, – догадался.

Они говорили тихо, шедшие впереди Женя с Алисой не оборачивались, И Андрей спросил, ещё больше понизив голос, по-английски:

– А у вас там, ну, ты понял, как этот называлось?

– Никак, – так же тихо по-английски ответил Эркин. – У нас этого не было.

– Что, совсем не дружили? – удивился Андрей. – Быть же такого не может.

Эркин невесело улыбнулся.

– Показывать было нельзя. Никому. И… и вдруг завтра тебя или его продадут. И… ладно, потом, хорошо? – перешёл он на русский.

Андрей кивнул.

– Хорошо, конечно, Эркин.

В самом деле, что он за дурак, затеял такой разговор. Не ко времени и не к месту.

Они уже подходили к дому. Бегали и играли дети, на лавочках сидели болтающие старухи, из открытых окон разговоры и обрывки песен, на лоджиях курят и перекликаются мужчины. Субботний вечер, гуляй сколько душе угодно, завтра – выходной. Здороваясь со знакомыми, разговаривая о погоде и о всяких незначащих пустяках вчетвером вошли в подъезд, поднялись по лестнице, прошли по коридору и, наконец, вошли в квартиру. Полутёмную и приятно прохладную после дневной жары. Это Женя оставила утром шторы задёрнутыми, вот комнаты и не нагрелись. И хоть ещё не поздно совсем, но всех сразу потянуло ко сну.

Но сначала надо положить на место инструменты и варенье, а Андрей сразу решил, не откладывая, подточить и направить затупленное. Эркин убрал банки с вареньем, Женя в ванной мыла Алису, и он пошёл в кладовку к Андрею.

– Помочь?

– Спасибо, сам, – Андрей оглядел стамеску, отложил её и взялся за рубанок. – Ага, ну, это мигом, слушай, а давай на лоджию сделаем.

– Шезлонг?

– Ну да. Или лежаки. Будем лежать и загорать.

Эркин не очень уверенно кивнул.

– Давай.

– Цветы у нас там уже есть. Как в саду будем, – с воодушевлением продолжал Андрей.

В кладовку вошла Женя и с ходу включилась в разговор.

– А зачем на лоджии загорать? Давайте лучше завтра на озеро сходим. Там и позагораем, и выкупаемся.

Эркин сразу закивал, но Андрей медлил. А Женя продолжала:

– Я уже вам плавки купила.

– Что?! – в один голом спросили Эркин и Андрей.

– Плавки, – повторила Женя. – Ну, трусы такие. Я вчера купила, и себе с Алиской купальники. Андрюша, я тебе на диван положила. Ты сходи, померь, они эластичные, тянутся хорошо, но ты померь. Эркин, и ты обязательно померь. Это сюрприз вам. Алиска не проболталась, нет?

– Нет, – вклинился в её скороговорку Андрей. – Не проболталась, спасибо, Жен, я только…

– Конечно, пойдём, – остановил его Эркин. – Ты что, Андрей? Здесь-то неопасно.

Помедлив, Андрей кивнул.

– Ладно, брат. Пошли мерить.

В спальне Эркин взял лежавшие на его половине кровати трусы и критически их оглядел. Женя, что, размер перепутала? Это ж на Алису, а то и на её куклу.

– Ну же, Эркин, – вошла в спальню Женя. – Раздевайся.

– Они мне малы, – убеждённо сказал Эркин, кладя трусы на покрывало и расстёгивая рубашку. – Алиса спит?

– Да, я уложила её. Тихая такая, видно, устала.

Эркин быстро разделся, кинув грязное бельё прямо на пол – потом в ванную отнесёт – и взял плавки.

– Женя…

– Это супер-эластик. Надевай! – скомандовала Женя.

И Эркин, как всегда, не стал спорить.

К его крайнему удивлению, плавки действительно натянулись, нигде не лопнув и даже ни разу не затрещав.

– Ну вот, – оглядела его Женя. – Тебе очень идёт.

Эркин встал в зеркальный коридор, чтобы видеть себя со всех сторон, и вдруг фыркнул.

– Женя, а без них приличнее!

Женя возмущённо ахнула и, тут же сообразив, засмеялась.

– Ну, Эркин, ты…

– Провокатор, я знаю, – Он круто повернулся и обнял её, подхватив на руки. – Сейчас ты меня придушишь на месте…

– Сей секунд, – ответила Женя, обхватывая его за шею.

Эркин счастливо засмеялся, прижимая её к себе.

– Ой, а дверь? – вспомнила Женя.

Эркин положил её на кровать и пошёл к двери.

Услышав стук защёлки, Алиса решительно откинула одеяло и вылезла из кровати. Пока мама и Эрик спят, она пойдёт к Андрюхе и помирится с ним. А то это не жизнь. Эрик даже поцеловать её на ночь не пришёл. А мама… она так старалась слушаться, а мама будто и не заметила этого.