Чтение онлайн

– Держите. Всё в порядке.

– Благодарю. Кофе?

Она улыбнулась.

– Да, две чашечки, и я поеду.

За столом продолжился тот же разговор. К удивлению Фредди, Бетси разбиралась и в лошадях. Не так уж чтобы и очень, но и не по-женски, а всерьёз.

– Держу для тренинга, – объяснила Бетси. – У меня ещё фоксхаунды, четыре своры, спроса на них сейчас нет, но я не теряю надежды. Тем более, говорят, что видели оленей. Не у вас, севернее.

Джонатан и Фредди невольно переглянулись, и Фредди кивнул. Конечно, надо ставить соляную подкормку и, пожалуй, пару брикетов сена. И прикупить северный клин, пока это федеральные земли.

Выпив ровно две чашки и похвалив сливки, Бетси Кармайкл попрощалась и уехала. Вьюн и Лохматка с лаем проводили её до поворота.

Дожди всё чаще перемежались мокрым снегом, было холодно и ветрено. Парни запасались тёплой одеждой, с невольной тревогой ожидая приближения русской зимы, о которой столько слышали и читали. Пока было терпимо и похоже на привычную зиму в Алабаме, но ведь только октябрь заканчивается, а самые морозы ещё впереди. Работа, школа, всякие бытовые мелочи, устоявшаяся или, как говорит Пафнутьич, а за ним повторяют Джо с Джимом, устаканившаяся жизнь. И беды, и горести теперь у каждого свои, и радости тоже. Нет, общая, одна на всех радость, что выжили и уехали, это – да. Но это уже было, это прошлое, а надо дальше жить.

Школа оказалась сложной, но Андрей боялся худшего. Пока он не только справлялся, но даже время на Райтера оставалось. У Колюни понемногу восстанавливались функции, он уже сам пересаживался из кровати в кресло и обратно и даже грозился обогнать Серёгу из третьей палаты. Андрей подозревал, что о тайных гонках в креслах по ночным коридорам, которые устраивали те, кто покрепче из спинальников, врачи знают, Иван-то Дормидонтович точно, но помалкивал, помогая Колюне освоить маршрут, чтоб тот мог ездить сам, не налетая на стены. Маманя Колюни ахала, что он поубивается и покалечится, но не мешала и тоже никому не говорила.

Майкл и Мария решили пожениться. А что, с лета он к ней ходит, часто остаётся на ночь, всё у них хорошо. Отчего ж и нет. И Егоровна успокоится, а то всё переживает, что упустит Мария своё счастье. Не девчонка до войны, чтоб ждать да перебирать. Это тогда парней да мужиков в избытке было, а сейчас-то, после такой войны… И Михаил чем плох? При деле, заработки неплохие, не пьёт, не гуляет. Да и под масть они друг другу. Об этом тоже хочешь, не хочешь, а думать надо.

– Ну, как ты? – Мария потёрлась подбородком о плечо Майкла.

Они лежали рядом, отдыхая и слушая шум ветра за окном.

– Хорошо, – вздохнул Майкл, потягиваясь так, чтобы проехаться боком по груди и животу Марии. – Или ты о чём? О свадьбе?

Мария тихонько засмеялась.

– И об этом тоже.

– Давай, – легко согласился Майкл. – А чего ж нет?

– А жить мы где будем?

– А что, – удивился Майкл, – здесь нельзя? Ну, так снимем. Вон как Крис, тьфу, Кир с Люсей.

– Почему нельзя, – Мария говорила шёпотом, касаясь губами уха Майкла. – Егоровна не сгонит. Не тесно нам будет?

– Кровать поменяем, конечно, – сразу решил Майкл. – Да в чём проблема? В свадьбе? Так когда Крис женился, всем госпиталем гуляли. А здесь-то… трактир снимем. Или в Царьград поедем, в ресторан какой получше. Денег хватит.

– Прожрать да пропить любые деньги можно, – возразила Мария. – А потом как жить? И венчаться будем?

– А как хочешь, – у Майкла всё получалось легко и просто. – Госпитальный поп и обвенчает. Он и крестил нас всех.

– А я некрещёная, – вздохнула Мария.

– А мы об этом и говорить никому не будем. Отец Александр не придирчивый.

– Всё-то у тебя легко, – засмеялась Мария.

– А чего ж нет? – Майкл повернулся набок лицом к ней, чуть звякнув пружинами. – Ты-то как? Хочешь за меня?

– Хочу, – выдохнула Мария.

– И я хочу. Уживёмся.

– Уживёмся, – согласилась Мария, целуя его в угол рта и возле уха, губами ущипнула за мочку.

Майкл тихо, не разжимая губ, рассмеялся и мягким нажимом сдвинул её под себя.

– Так уживёмся? – повторил он с весёлой угрозой.

– А чего ж нет, – с той же интонацией ответила Мария, впуская его.

Эд застал у своей вдовушки её прежнего хахаля, набил обоим морды, аккуратно, конечно, чтобы ни синяков, ни прочих доказательств, забрал свои вещи и переселился к парням в трактирные номера. Вдовушка потом то у госпитальных ворот, то у школы его ловила, поговорить хотела, но Эд держал характер и пальцем её не тронул, но говорить наотрез отказался.

Крис закончил все работы в саду и теперь в любую минуту, свободную от школьных заданий и работы по дому, изучал анатомический атлас. Аристов давно ещё как-то сказал, что без латыни медика нет, и он теперь старательно зубрил латинские названия костей, мышц и органов. Люся даже ходила к Жарикову узнать, не надорвётся ли Кирочка от такой гонки. В школе два языка да другие предметы, а тут ещё и латынь. Иван Дормидонтович успокоил её, что всё будет в порядке, и научил, как помогать. Теперь по вечерам Люся проверяла Криса, как он выучил. За ошибки и удачи расплачивались, целуя друг друга. Иногда к ним «на огонёк» заходил кто-то из парней, но это учёбе не мешало. И всему остальному тоже.

Поездки в Царьград отнимали время, но приносили успокоение, и Ден не жалел ни времени, ни денег. Кружение по улицам, разглядывание витрин и прохожих… пока поиски оставались безуспешными, но… но находит только тот, кто ищет. Главное – не отступать. И не терять надежду. Ему удалось выжить там, где выжить нельзя, он не помнит, попытки вспомнить вызывают боль и обморок, он и не пытается, незачем, главное он знает. Да, до всего, раньше, даже мальцом не был, ещё раньше, да, была другая жизнь, да, его предал, продал, самый близкий человек, женщина… а конкретно… нет, не надо, а то опять боли до обморока. Но он выжил, победил тогда, победит и сейчас. Ему нечего ни стыдиться, ни скрывать. А вот это уже брехня – остановил он сам себя. Себе-то не ври. Есть, есть ещё что-то, он не знает, нет, опять брехня, знает, но боится вспомнить. Это одно. То, что надо скрывать. А второе – то, чего надо стыдиться. Это он знает и помнит. Но избавиться не может. Пока он себя держит, но на сколько его хватит? И что тогда? Хорошо элам, им всегда хорошо, они… норма. И джи, которые сделаны, как Майкл. Джи как джи, а встретил Марию и не хуже любого эла оказался. И Джо с Джимом вовсю крутят с местными девчонками, ходят на танцы. А он… а ему видеть эти бабские рожи противно. Мужики, правда, не лучше. Ни одного симпатичного. Смотреть можно, даже разговаривать, но, чтобы сердце захватило… такого ни одного не встретил. И чего Андрей к доктору Ване, Ивану Дормидонтовичу, липнет? Неужели не видит, что ни хрена не отломится, что доктор – не гей, не би и даже не интересуется. Безответная любовь, х-ха! Не можешь добиться, так отвали и не засти. А этот придурок втюрился по уши. Нет, любви не надо, так, симпатию, чтоб противно не было.

Письмо Бурлакова было вполне обычным «семейным» письмом. Даже Андрей, внимательно выслушавший чтение Жени, а потом сам дважды перечитавший его, не нашёл, к чему придраться. Письмо было обращено ко всем сразу, и ответ писали тоже совместно. И подписались все. И всё хорошо. А Эркин почему-то третий день ходит какой-то… слишком сосредоточенный.

– Эркин, – Женя пододвинула к нему вазочку с конфетами. – Что-то случилось?

Он угрюмо молчал, глядя в чашку.

– Ну же, ёжик, убери колючки.

Она протянула руку и погладила его по плечу. Он, как всегда, перехватил её руку, поцеловал в ладонь, но лицо его оставалось хмурым.

– Я… я сам ещё не понимаю, Женя. Но… но что-то здесь не так.

– Где? На работе?

– Да нет, Женя, – он даже досадливо мотнул головой. – Там всё нормально.

– А в школе?

Он невольно улыбнулся.

– Там всё хорошо. Нет, Женя.

– Тогда что? – и догадалась. – Это ты из-за письма? А что такого, Эркин? Нормальное письмо.