Чтение онлайн

Мария Петровна улыбнулась воспоминаниям с горькой насмешкой над собой тогдашней.

В хлопотах и беготне из квартиры в квартиру время прошло незаметно. А тут ещё Бурлаков позвонил и сказал, что постарается не задерживаться.

Мария Петровна отнеслась к этому спокойно: постарается не задерживаться – слишком неопределённо для закопавшегося в книги Крота, но, к её удивлению, Бурлаков и впрямь сумел выйти из библиотеки до её закрытия, и без пяти семь он вошёл в квартиру.

Услышав, как в замке проворачивается ключ, Мария Петровна выбежала в прихожую и сразу оказалась в его объятиях.

– Как долетела, Синичка?

– Господи, Крот, живой!

– Ну что ты, Синичка. Что могло со мной случиться?

Она оторвалась от него.

– Многое, Гаря, многое.

Но от голодного мужика толку не будет – давно известно, так что она захлопотала со столом. Всё у неё готово, что надо в холодильнике, что надо – в духовке и на плите.

– Машенька, божественно. А почему ты загорыши не поставила?

– Это то, что в фольге?

– Ну да.

– Хорошо, сейчас.

Она встала из-за стола и подошла к холодильнику, достала пакет из фольги и обернулась.

– Этот?

– Наверное, Маша. Там во втором должны быть пирожки с изюмом и орехами, но в котором… – он с улыбкой пожал плечами. – Разогрей оба.

– Хорошо, – кивнула она и достала второй пакет.

Засунув оба пакета в духовку и включив малый огонь, Мария Петровна вернулась к холодильнику и достала блюдце.

– Гаря, а это что за историческая реликвия?

Бурлаков с удовольствием расхохотался.

– Точно, Машенька, точно. Конечно, реликвия. Я знал, что ты всё поймёшь.

– Всё не всё, – она улыбнулась, скрывая горечь. – Но ты ничего не хочешь мне объяснить?

– А что объяснять, Маша?

– Хотя бы, – она поставила блюдце на стол. – Эту реликвию. И фотографии. В спальне и в кабинете. Что-то случилось, Гаря?

– Случилось, Маша, – кивнул Бурлаков. – Но… но это радость, Маша. Даже счастье.

– Так поделись, – она постаралась улыбнуться. – Не жадничай.

– Ну что ты! Я, – он вдруг улыбнулся так непривычно смущённо, что она встревожилась. – Я просто не знаю, с чего начать.

– Либо с начала и доказывай последовательно, либо с конца и доказывай от противного.

– Хм, – Бурлаков изобразил глубокую задумчивость. – Заманчиво, соблазнительно… Честное слово, Маша, теряюсь.

– Вот и начни тогда с этого, – она передвинула блюдце с расковырянным пирожком в центр стола. – С реликвии.

– Идёт! – обрадовался Бурлаков. – Это пирожок.

– Неужели?! – изумилась Мария Петровна. – Никогда бы не подумала.

– Будешь перебивать, не стану рассказывать, – внушительно изрёк Бурлаков. – Так вот. Женя напекла гору пирожков на свадьбу и что осталось дала мне с собой. А пока она их упаковывала, Алечка выбрала сбоку начинку, а, чтобы не заметили, сверху прижала. Видишь, ладошка отпечаталась?

– Вижу, – кротко кивнула Мария Петровна. – С ним всё ясно. А кто такие Женя и Алечка?

Бурлаков вздохнул.

– Нет, видимо, придётся с другого конца.

– Давай.

– Ты… ты помнишь, я весной ездил в Джексонвилл? На могилу.

– Да, – сразу насторожилась Мария Петровна. – Ты мне говорил.

– Так вот, Маша. Вышла… ошибка, понимаешь?

– Это… был не он?

– И да, и нет, Маша. Что Андрей Мороз, он же Эндрю Белёсый и есть мой Серёжа, это да, а вот похоронили под его именем другого. Он выжил, Маша, представляешь?!

Она молча смотрела на него, будто не понимая, и он порывисто вскочил на ноги.

– Сейчас, сейчас я принесу, – и, уже выбегая из кухни, крикнул: – Достань из духовки, слышишь, горят.

Как автомат, она бездумно выполнила распоряжение, выключив духовку и поставив на стол оба фольговых свёртка. Но развернуть их не успела. Потому что в кухню быстро даже не вошёл, а ворвался Бурлаков с охапкой фотографий и двумя конвертами, торжественно вывалил всю груду на стол.

– Вот, Маша, смотри, это Женя написала в марте… а это… пришло в мае, а я был в поле, представляешь?! В сентябре приехал и нашёл…

Она кивала, читая, вернее, проглядывая письма, привычно выхватывая из текста ключевые главные слова и фразы.

– Тебя не было. Я как прочитал, так и сорвался туда. Ну и… – он почти свободно улыбнулся. – Получил классическое атанде.

– Ну да, – кивнула она. – Написали в мае, а ты приехал в сентябре, конечно, обиделись, – и быстро вскинула на него глаза. – Так это я виновата? Мне надо было сразу сообщить, телеграммой? Это моя вина, да?!

– Ну, что ты, Маша? – растерялся Бурлаков. – Я и секунды так не думал. Ты… что ты, ты ни в чём не виновата. Клянусь.

– Утешил, – ей удалось сдержать слёзы. И вдруг догадалась: – Так тогда, в лагере, в Атланте тот уголовник…

– Да, Маша, он самый.

– Господи, – она всплеснула руками. – А ты его так отшил…

Бурлаков усмехнулся.

– Отплатил он мне полной мерой. Приложил, повозил и выкинул.

Мария Петровна сочувственно вздохнула.

– Ну, я утёрся и уехал.

– А мне ни слова?!

– Ну, Маша, ну, как я мог об этом рассказывать? Что родной сын не хочет меня признавать? Что я его не узнал тогда?

– А… подожди, так этот парень, что к тебе на приём через Церберуню прорвался…

– Точно, Машенька! – голос Бурлакова зазвенел торжеством. – Точно! Приехал. Сам. И пригласил на свадьбу к Эркину. Понимаешь, они же как братья, даже документы оформили.

– А мне опять ни слова?!

– Машенька, клянусь, я хотел, я решил: съезжу и расскажу, я… я сглазить боялся.

– Ври больше, – совсем по-кошачьи фыркнула Мария Петровна.

– Не вру, чистая правда! Вот, смотри, вот это Женя, а это Алечка…

– А это отец Алечки. Кто он, Гаря?

Бурлаков вздохнул.

– Это Джонатан Бредли. Мм… делец. Весьма… разносторонний.

– Представляю. А это?

– Фредди. Его… мм, компаньон, пожалуй, скорее даже партнёр. Во всех делах.

– У него глаза убийцы, Гаря. Вот здесь, посмотри…

– А он и есть убийца, самый знаменитый киллер Империи. Да и сейчас… промашек не делает.

– Гаря, я серьёзно.

– Я тоже. А вот Серёжа. А это мы все вместе.

– Это… Эркин. Правильно?