Чтение онлайн

– Есть!

Щёлкнув каблуками, Гольцев вылетел за дверь. Пропуская его, Спиноза ловко посторонился. Михаил Аркадьевич кивком поздоровался, беря папку.

– Вы не против, если мы займём ваш кабинет? – обратился он к следователю.

– Может, пойдём ко мне? – предложил Спиноза.

В дверь негромко стукнули, и заглянул конвойный.

– Заводите, – кивнул Михаил Аркадьевич, обернулся к следователю. – Материалы по этому списку у вас?

– Да.

– Значит, работаем втроём, – Михаил Аркадьевич улыбнулся, глядя на медленно усаживающегося за допросный столик высокого широкоплечего негра в кожаной куртке. – Здравствуйте, Чак.

– Здравствуйте, сэр, – настороженно ответил тот.

– Почему вы прошли мимо пятнадцатого номера на Лексингтон-Авеню?

– Там никто не живёт, дом заколочен, – растерялся Чак.

– Но вы собирались туда зайти?

Чак глубоко вздохнул. Значит… значит, они всё поняли, ну, что ж… И так, и этак – пуля.

– Да, сэр.

Михаил Аркадьевич кивнул.

– Вы давно видели хозяина этого дома?

– Прошлым летом, сэр.

– А остальных?

– Летом, осенью, раньше ещё… Я… Я не помню уже всех, сэр.

– Понятно. Вы знали, что они живут в Колумбии?

– Не о всех, сэр.

– Специально искали?

– Нет, сэр, нет.

– Когда вы приехали в Колумбию?

– В августе, сэр. Числа я не помню.

– А до этого?

Чак растерялся. Странный вопрос. Странный человек. Беляк и… нет, это тоже не то, не так… Зачем ему знать, где и что было до Колумбии? Или про тех, те тоже на нём…

– Там я убивал по приказу, – вырвалось у него.

– И кто приказывал? – спокойно спросил Михаил Аркадьевич.

– Ротбус.

– Да, вы говорили о нём. А до него кто?

У Чака задрожали губы.

– Меня сдавали многим. Я не помню всех, сэр.

Михаил Аркадьевич кивнул, медленно без резких движений подошёл и остановился в шаге от Чака.

– Когда вы стали работать с Ротбусом?

– Меня отдали ему в декабре, сэр. В начале.

– Двадцатого декабря все рабы стали свободными. Вы сами решили остаться с Ротбусом?

Закинув голову, Чак снизу вверх смотрел на Михаила Аркадьевича. У него уже дрожали не только губы, всё лицо, руки, лежащие на столе, плечи – всё дёргалось, ходило ходуном, стучали зубы.

– Нет, сэр, нет. Я не мог… Раб не решает, сэр. Мне велели…

И в ужасе застыл, обречённо ожидая вопроса: «Кто велел?» – он же не смеет отвечать, не сможет назвать имя. Но прозвучало:

– Что велели?

Чак облегчённо вздохнул.

– Мне велели идти с ним и выполнять все его приказы, сэр. Делать, что он велит, сэр.

И опять неожиданное:

– Старый Хозяин велел, так?

Да, но это не вопрос, не тот вопрос. Ему не надо называть имя, нужно только сказать: «Да», – а это уже не опасно.

– Да, сэр, – благодарно выдохнул Чак.

– Хорошо, – улыбнулся Михаил Аркадьевич. – Претензии по содержанию есть?

Чак несколько раз схватил открытым ртом воздух. А если… беляк, вроде, не злой, если попросить, объяснить…

– Всё хорошо, сэр. Спасибо, сэр. Но… если можно, сэр. Хоть на день, если нельзя, то хоть на час…

Беляки быстро переглянулись, и Чак затаил дыхание.

– Я слушаю, – подбодрил его улыбкой Михаил Аркадьевич.

– В общую камеру, сэр. Хоть на час, мне хватит.

Михаил Аркадьевич переставил стул и сел напротив Чака. Теперь их лица были на одном уровне.

– Зачем? Вам тяжело одному?

– Сэр, – отчаяние в голосе Чака заставило подойти остальных. – У меня начали болеть руки.

– Тогда нужен врач, – сказал Спиноза.

– Нет! – Чак сорвался на крик. – Я здоровый, не надо. На час в общую, сэр. Я подерусь, и руки пройдут. Если нельзя, я не буду убивать, сэр, только побью, – он говорил быстро, захлёбываясь.

– Подождите, я что-то не совсем понимаю, – сказал Михаил Аркадьевич. – Если вы кого-то бьёте, то у вас не болят руки, так?

– Да, сэр. Я вработанный, я не могу без этого. Мы же горим. Как… как спальники. Вот, сэр.

Чак слегка приподнял руки и показал бессильно обвисающие пальцы.

– Я… я уже ложку не держу, через край пью. Дайте мне кого-нибудь, сэр. Ну… ну, у вас же хоть кто-нибудь есть, что на допросе упрямится.

– Мы не бьём на допросе, – тихо сказал Спиноза.

– Почему? – вырвалось у Чака. – Так же всегда делают, сэр.

– Потом вам объяснят, почему, – мягко сказал Михаил Аркадьевич. – Боль постоянная?

– Н-нет, сэр – Чак обречённо опустил голову. – Когда я что по приказу делаю, не так. А в камере… очень больно. Спать не могу.

– Хорошо, – кивнул Михаил Аркадьевич, – попробуем вам помочь. Но сначала… вы можете отвечать на вопросы?

– Не на все, сэр.

– Я понимаю. Сделаем так. Если вы не можете ответить, то говорите об этом, – Михаил Аркадьевич улыбнулся. – А кричать не надо. Никто вас бить не будет. Вы поняли? – Чак несмело кивнул. – Вы были один у хозяина?

– У Ротбуса? Один, сэр.

– А до этого?

Чак медленно сглотнул слюну. Но… но, ведь отвечая на такой вопрос, он не называет, это… это можно.

– Десять, сэр.

– И где они теперь? Здесь, в Колумбии?

Ну, о них он может говорить свободно.

– Нет, сэр. Семерых ещё к прошлому декабрю убили. Тима сдали в аренду, и он пропал на Русской Территории, а меня и Гэба сдали позже. Меня Ротбусу, а Гэба одному толстяку из Джексонвилла.

– Имена тех, кому сдали Тима и Гэба, можете назвать?

– Да, сэр. Тима – Джусу Армонти, а Гэба… Я его до этого не видел. Я не знаю его имени, только то, что он из Джексонвилла, и о нём сказали: «Туша, а соображает»,

– Туша? Из Джексонвилла? – переспросил Спиноза. – Это Кропстон, Михаил Аркадьевич.

– Предупредите Гольцева, – бросил, не оборачиваясь, Михаил Аркадьевич. – А как погибли те, семеро?

Спиноза бесшумно вышел из кабинета.

– По-разному, сэр. Артура и Джорджа завалило в бомбёжку, мы тогда все на выезде работали и попали в налёт, – Чак совсем успокоился и говорил свободно. – Сая, Дика и Юпа застрелили. Они тоже на выезде были и как раз своё отработали. Кит и Флетч… их тоже убили. Финишное задание, сэр.