Чтение онлайн

Колеса стучали мерно, разве что не баюкали. Даже хорошо, ведь усталость, коварно и незаметно, хитро и со спины, начинала охватывать добрым десятком мягко-когтистых кошачьих лап. Пару раз Азамат успевал лишь ухватить момент дремоты и выйти из него. Пока справлялся.

Люди — не машины. Люди сильнее и выносливее. Машинам нужны смазка, техосмотр и замена изношенных частей. А людям порой хватает лишь воли. А потом? Ну, а потом случается всякое. Но все равно люди куда сильнее машин. Хотя именно сейчас Азамат не отказался бы от двигателя, неожиданного выросшего у дрезины где-нибудь, пусть даже вместо Костыля. Не больно-то жалко.

— Дома, — Уколова, дующая на ладони и постоянно их разминающая, кивнула головой вбок. — Азамат, дома. И огни, туда дальше.

— Огни? Славно, славно… — Костыль выдохнул, явно устав не меньше Пули. — А домов тут должно быть немало. В отличие от огней.

Он был прав. Подбельск лежал за спиной, судя по всему. И прокатились они мимо него в буран. Азамат неплохо помнил окрестности Похвистнево, но в темноте мало чего разглядишь. Увидеть бы Копейку, все встало бы на свои места. Гора… Горушка невеликой высоты торчала над городом, заметная издалека. Слышал Азамат такую байку — мол, после Войны, стоило лишь Беде начаться, Копейка явственно доказала свое название.

Тот самый купец, которого якобы там и кокнули при царе Горохе, стал являться всем, оказывающимся на вытянутом плоском горбу, нависшем над городком. Так вроде и пер, едва начинало смеркаться, к людишкам, невесть как забредшим туда. Покачиваясь, зло поглядывая налитым кровью глазом, тряся рубахой, изгвазданной в кровище, и постанывая. Что там стонало привидение, никто не знал. Стонет, мол, и все тут.

Ох… Азамат снова задремал, сам не заметил, как, задумавшись про купчину, давным-давно сгинувшего за-ради найденной при нем лиходеями одной копейки. Твою ж…

— Точно, Похвистнево, — Костыль оглянулся, — у них на форту всегда ночью красный горит. Типа, стой, прохожий, иначе помрешь.

— И нам стоять придется? — поинтересовалась Дарья.

— Посмотрим. Но мне не хотелось бы. Желается оказаться в тепле, каком-никаком уюте и, по возможности, помыться. И пожрать. И выспаться в кровати. И…

— Ты на пожрать-то имеешь что за душой? — поинтересовалась Уколова. — А то бабу ему подавай.

— Какую-такую бабу? — удивился Костыль. — Даже и в мыслях…

— Верю-верю всякому зверю, — Уколова слабо улыбнулась, — даже ежу. А тебе, Костыль, погожу.

— Да и…

Что скрывалось за «да и…», они не узнали.

— Ракеты! — Даша встала. — Смотрите!

Тах… Тах… Осветилки вылетали по две.

— Нас услышали, — Костыль кивнул самому себе, — сбрасываем ход. Форт близко.

— Услышали?

Вот бестолочь, а еще на станции жила… Азамат хмыкнул. Такой лязг подняли по ночной округе, рельсы гудят в любом случае, а она спрашивает. Большая вроде, а все как ребенок.

Свет резанул по глазам, привыкшим к темноте. Прожектор бил издалека, нащупывал — и нашел их. Не иначе, «Луна» военная с бронетехники… Ох, и шарашит же, аж обжигает.

— Ща горлопанить начнут! — деловито поделился Костыль. — Точно вам говорю.

— Сбрасывайте скорость! — рявкнул матюгальник со стороны города. — Говорит капитан форта. Сбрасывайте скорость.

Предупредительные трассера легли по бокам, канув в тьму. Красиво летели, сволочи, жужжа и светясь. Костыль вздохнул, почти перестав качать. Ну, а что?!

— Эй, просто Дарья… — наглый попутчик наклонился вперед. — А что у тебя с глазами, а?

Азамат успел только обернуться. Мазнуть глазами по совершенно белому лицу с черными провалами зрачков, разом заполнивших радужку. Уколова, все же задремавшая и пропустившая даже ор мегафона, не успела ничего.

Даша просто встала на борт дрезины и шагнула в черное несущееся пространство. Раз — и как не было девчушки…

— Стой! — Уколова перевесилась наружу, всматриваясь в темноту. — Стой!

— Не останавливаться… — почему-то прошептал Костыль. — Етишкин кот…

— Не останавливаться! — рявкнули с форта. — Не останавливаться!

Очереди легли ближе. Почти просвистели рядом, заставили Уколову нырнуть назад. Губы старлея тряслись.

Азамат, качая головой, налегал на рычаг. Не останавливаться, пят`ак! Хорошо, пока не останавливаемся.

Форт город сделал из бывшей водонапорки и больших вагонов-рефрижераторов. Проезд загораживал маневровый тепловоз с закрепленным на корме ножом бульдозера и наваренными бойницами. Пыхтя и вздрагивая, металлическое чудовище готовилось двинуться. Вперед, давя неизвестных, либо назад, если пропустят.

По флангам громоздких укреплений, перекрывая подходы, тянулись сразу два рва и валялись разбросанные тут и там «ежи» из сваренного старого железа. Колючка, тряские грохочущие консервные банки, наверняка «егоза» по периметру и самопальные сигналки. Все как обычно.

— Встали, руки вверх, оружие не лапаем. Открыли лица и смотрим вверх, вспоминая о Боге. Вы же готовы встретиться со всевышним, бродяги?!

Костыль стянул маску и сплюнул.

— Матвей, хорош гнать… Это я.

Вместо металлического рыка по металлу зацокали металлом набоек. Невысокий, в ладно подогнанном стареньком «дубке», в кожаном шлемофоне и маске, Матвей спустился вниз очень быстро.

— О как, какого бешеного пса к нам принесло попутным ветром. Откуда путь держишь, менестрель сраный?

— За сраного можно ответить, — Костыль хмыкнул. — После дежурства, само собой. Да и не пою я больше.

— Ну да, как я забыл. После женушки Кривого и мне бы петь не захотелось. Чего ж не остался, если сделал супругу серьезного человека вдовой и хозяйкой целого курятника?

— Не люблю деревенскую жизнь. И в говне ковыряться тоже не люблю. Да и бабенка глуповата. Так… на пару раз отдохнуть, хотя, сам понимаешь, сиськи зачетные. Неужель никого не нашла?

— С таким приданым как же не найти, нашла. Это кто?

— Знакомые. Помогли с Черкасс удрать.

— О как. Есть из-за чего удирать?

Костыль ответил не сразу. Азамат понял. Расскажешь про хрень, творящуюся в селе, — можно помереть прямо здесь. Если, конечно, в карантин не попадешь в лучшем случае.

— Перебежал дорогу тамошнему голове. Сам понимаешь, из-за чего. Больше сисек богу сисек. И самогона.

— Дурак ты человек, — Матвей усмехнулся, — нигде не задерживаешься из-за одного и того же. Погубят тебя бабы.