Чтение онлайн

К правильным бабушкам с дедушками, у которых свой дом, а не квартира, порой приходят полудикие дворовые коты. Ну, или кошки. Такие, знаете, худые, хищно смотрящие, драные-передраные, с половинками ушей, выдранными боками и гордо торчащими вверх, аки у немецких ландскнехтов, усищами. Они горделиво-неприступны поначалу и очень благодарны в результате. Благодарны за избавление от мороза, дождя, собак, тяжелых ботинок по ребрам и помоек, где надо искать еду. Они спят больше обычных домашних кошек, их уши всегда настороже, а уж если вам вздумается дать поджопник… ух просто, что случится.

Они лежат с непередаваемо вальяжным видом за спиной хозяйки, готовящей что-то вкусное, и ухом не ведут ни на кого вокруг. Они четко знают — кто их кормит и что надо делать. И на «Вот скотина ленивая!» отвечают адекватно и молниеносно. Встать, потянуться, горделиво пересечь кухню по направлению к выходу, уйти в курятник и приволочь пару-другую крыс. Таких, знаете, матерых крысищ, как по заказу лезущих в изогнутые клычища-сабли. И, получив свою сметану, сожранную с совершенно независимым видом, завалиться дрыхнуть дальше. А, да.

Когда они привыкнут к вам, то лучшего муркала не отыщешь. Эти полудикие мохнатыши не мурлыкают. Они пародируют трактора. Они забираются к вам ночью так, что становится ясно: ваше одеяло, мягкое и теплое, не для вас, не. Оно специально создавалось так, чтобы кот мог устроить в нем гамак.

Потом кошки стремительно врываются в твою жизнь уже дома. Приходят сами, уходят, теряются, порой, к сожалению, жрут крысиную отраву и умирают. В детстве нет ничего хуже содроганий кота-подростка, плачущего и пускающего пену. Но всему своему время. И ваша сестра тырит в соседнем дворе усатого подростка и тащит его, пряча в кофте, домой. Все довольны, все смеются, Василий, радостно урча, пожирает сметану.

Правда, потом приезжает отец, берет в кулак ошалевшего Василия, переворачивает его к себе хвостом, хмыкает, и Василий за пару секунд возвращается к изначальной Василисе, коей был с самого рождения. А вы на всю жизнь запоминаете, как выглядят кокушки, и что их ни в коем случае нельзя отрезать. Ибо нехер.

А уж Василиса, превратившаяся в настоящую красавицу, радует всех. Особенно котятами раз в четыре месяца. Но это нормально, это как надо, главное — пристроить всех и каждого. Некоторым котятам везет. Пусть на дворе и девяностые, но зато еще есть молочные магазины. Уж там кошка всегда будет на своем месте.

Но самая главная кошка в вашей жизни появляется потом. В аккурат в начале самостоятельной жизни и задолго перед появлением ребенка. Она приходит сама, дико пища в подъезде и кидаясь именно на вашу дверь. Она — ушастая и хвостатая. Больше в ней практически ничего нет. Между ушами и хвостом находится что-то мелкое и костлявое. Вы смотрите на супругу, говорящую, что, мол, до утра, ведь послезавтра надо взять типа породистую и красивую, как раньше договаривались. Ага, точно. Ты киваешь, смотришь на пищащую ушастую мелочь и понимаешь… породистой кошки у тебя не будет. И прикидываешь: сколько денег есть в бюджете двух студентов, работающих кассиром и охранником. В смысле — на приблуды для орущего мохнатого комка.

А потом ушасто-хвостатое непотребство становится огромной серо-полосатой и умной красавицей, понимающей тебя с первого слова. И даже если ты с ней и подерешься, потом придет первая, затарахтит и полезет мириться. Да уж.

И в какой-то момент у тебя нет ни кошки, ни кота. Нет, ты спокоен и счастлив, нет шерсти, нет наполнителя в туалете, нет… много чего нет. И тут вдруг тебе приходит сообщение от Екатерины Сергевны.

«Вот, зовут Макс, три года. Хотят усыпить». И фотография большого черного обормота, сидящего на руках ветеринара. А ваш сын настойчиво просит домой живность. И твоя супруга едет, и забирает какого-то там кота, и везет домой. А он оказывается кастратом, пугливым и огромным.

И ты такой приходишь домой после работы и ищешь это чудо. И находишь его под кроватью сына, прячущимся от всего злобного света, ополчившегося на древнее благородное животное. Лежишь на полу, смотришь в глазища и разговариваешь. С котом, Карл! С котом! Лежа на полу! И ожидая, что он вылезет! Через пятнадцать минут, понимая, что это глупо, встаешь и идешь на кухню. И в аккурат когда ты мешаешь кофе, сахар и прочую милоту для варки, тебе об ноги трется теплое и мягкое. И ты понимаешь — это абзац. Ну, да, так и есть. Потому что кот есть древнее и благородное животное, он разрешает тебе его кормить, холить, лелеять и все прочее в доме, что неожиданно становится именно его.

Вот таким вот незамысловатым макаром в твоей жизни и появляется лицо истинного первородного дремучего Зла, живущего у нас. Черный, как пропасть черной души Джека Воробья, как адские глубины Преисподней, как тьма Марианской впадины… Его Мурчайшее Мяучество, Цап-Царап Всея жилой площади, повелитель людей, холодильника и всех мягких поверхностей, лорд-протектор собственной вороной шубы и хозяин твоих рук, всегда должных быть готовыми его погладить-почесать, принуждающий кормить, холить и лелеять Его Усатость, Максимилиан Чернобурый Первый.

Тягучее хмурое утро перекинулось в тоскливый серый день. Осень, вымотав нервы, перетекала в зиму. И хорошего не сулила вообще.

Азамат хмуро осмотрелся. Редкая тоска, пробирающая до костей, накатила неожиданно. Прошлась тупым рубанком по душе, заставила стиснуть зубы. Чертовы календари.

Самый обычный рынок торгового дня после Беды. Ряд добротно сбитых прилавков местных купцов. Сколько-то палаток и шатров из кожи с брезентом приезжих торгашей. Наспех сложенные шалаши таких же перекати-поле барыг, только победнее. И сидящие на чем придется старьевщики-подбиралы, совсем уж ничего не имеющие и торгующие форменным барахлом.

Черное на сером, серое на белом, хаки на всем подряд. Яркие цвета прячутся в самой глубине самых дорогих точек. Все серое, даже люди.

Пахнет кострами, грязью, странным жареным мясом. Пахнет людьми, моющимися редко и вряд ли дочиста. Воняет болезнями и Бедой. Эта-то паскуда повсюду, никак не дает про себя забыть. Серость, грязь, свинец неба над головой.

И эти чертовы календари. Вставленные в рамочки, рамки и, мать-перемать, рамы-багеты с остатками позолоты. Произведения искусства просто. Азамат сплюнул, зло косясь на прилавок напротив. Пят'ак…

Кошки какие-то. Сытые, круглые и лоснящиеся. Такие же лоснящиеся загорелые женские задницы. Этого добра тут вообще много. Спрос рождает предложение. Чего еще? О, точно… Футболисты, двуглавый орел и обязательные танки. С ума они сходили, что ли, по этим танкам? А это еще кто?

С английским Азамат не особо дружил. After Us… Чего бы это может быть? Ну… женщины-то красивые, не отнять. Странная только какая-то форма у одной. Фуражка с высокой тульей, плащ, сапоги по колено, стек в руке. А у второй волосы такие красные, хоть прикуривай. Ноги в сетке, грудь, измазанная чем-то, наружу, на голове — череп козлиный и прям-таки диадема какая-то. Тесак у третьей Пуля одобрил. Неплохой такой тесак, точно. А сама — бледная, вымазанная чем-то, в кожанке и насисьнике с шипами, о как.